Если трудно борись

С тех пор у меня появились младшие брат и сестра: Доминик и Изабель. Имена выбирала я, советуясь с Габи. Доминик родился в срок, крепышом. Хотя Габи вроде и не низкая, где-то 170 есть, но какая разница, главное, что малыши здоровы. Доминик – брюнет с мамиными глазами. От папы, наверное, взял что-то в цвете волос: не русые, и не черные. Милый ребенок, ему еще титул барона по наследству перейдет – такая отцовская причуда. Доминик любопытный, не то что Изабель. А вот Изабель вся в папу: черные волосы и карие глаза, осуждающие всё живое. Серьезно, все, что шевелится и дышит, она презирает, а что не двигается, – двигает и ругает. Ей всего два, а она уже знает, что мир – то еще помойка. Может, она реинкарнация? Хотя с близкими она – обычный ребенок. На Габи смотрит с любовью, как любая дочь на мать, на папу – так же. Во мне видит верного друга и соратника, старшую сестру. А вот на Доминика… Что ж… Если они когда-нибудь сцепятся, у брюнета будет проломлен череп, а у нее – задница в синяках. Не знаю, что у них за вражда, но, наверное, это и есть отношения брата с сестрой, особенно если брат старший. Эх~ Тяжко с ними, но еще тяжелее мне, потому что какого черта все захотели моей руки? Я не пчелиная матка, чтобы трутней только по запаху приманивать! Ко мне прицепился будущий граф Вексен. Не знаю, что он во мне нашел, хотя… Хотя я знаю, что ему приглянулось! Все! Я весьма красивая, стройная, с неплохой грудью девушка, с бледной кожей, сияющей, как снег на солнце, а белые волосы – словно пушистое облако! Только глаза карие иногда краснеют, но в этом есть свой шарм. Ладно, я его понимаю, я бы сама за собой ухлестывала, но парню раз сказали, два сказали, а он как об стенку горох – не интересны мне с ним отношения. Но придурок есть придурок, пусть будет. Он прицепился ко мне еще в лицее, да, оказывается, тогда уже были лицеи, и он не собирается от меня отставать. Но я решила ничего с ним не делать, о чем горько пожалела позже. Не буду забегать вперед. Начну с того, что я, несмотря на отказ, продолжала общаться с Кристиной. Ее отец, папаша Даэ, умер от болезни, и она осталась на попечении Валериусов. Жалко малышку, но хоть не на улице. Профессор с женой в который раз удивляют меня, показывая свою истинную сущность: добрые, отзывчивые, они заменили Кристине родителей. Да, она любила отца, этого не отнять, но профессор и не претендует на его место, а мадам Кристина уже, хоть и осторожно, начинает называть матушкой. Последняя только рада этому. Печально, что у них не было своих детей, но им дали возможность растить ангелочка. С Раулем я тоже переписывалась, иногда пересылала письма друзей друг другу: письма Кристины – Раулю, письма Рауля – ей. Это было весело, но после моего отъезда на учебу игра немного прервалась, учиться было трудно, сил на письма не оставалось. Я редко писала с тех пор, а ведь многое изменилось. После учебы я вернулась домой, и папа решил выделить мне денег для открытия своего дела. Вместо того, чтобы искать мне партию, что было нормой в то время, он дал мне денег, чтобы я сама решила, как ими распорядиться. Обожаю своего отца, и я сказала ему это в лицо! Боже, это надо было видеть, таким смущенным я его еще не видела. Так вот, я открыла мастерскую, специализирующуюся на ремонте часов и прочей механической атрибутики. Пришлось прочитать множество книг, но теперь они позади, и я чиню пятые часы за эту неделю. Конечно, дела сразу в гору не пошли, да и вряд ли пойдут, но папа согласился спонсировать мое увлечение до конца жизни, если я сама не захочу его бросить или найду мужа. Нет, спасибо, всех хороших разбирают, как горячие пирожки на базаре… Хотя, нет, лучше как брелок, ставший популярным, придя из Китая или Кореи. Как эти лабутены, вот они разлетались по всему миру! До сих пор не понимаю, в чем их прикол, и вряд ли когда-нибудь пойму. Ах да, я еще не упоминала, что хожу и на дом, занимаясь ремонтом часов. Да-да. А вы попробуйте большие напольные часы с маятником притащить! Сперва я делаю оценку, а уже потом – ремонт. Я так подстраховалась, чтобы понять, обман это или нет, вдруг часов и нет, а меня просто решили разыграть. А так, если что, хоть без инструментов не убегу. Может, они и не занимают много места, но прочие мои приспособления для починки – да. Например, очки на резинке, которые я надеваю для лучшего обзора мелких деталей. Да и после оценки я понимаю, что чинить и какие инструменты нужны. Так что плюсов много, минусов нет. Хотя многие не берут у меня заказы, потому что я девушка. "Ну и ладно", – сказала я. Когда появился первый клиент, дела пошли в гору. Помню этот день как вчера. Я сидела за кассой, читая книгу для освежения знаний. За окном лил дождь. Идеальная погода для меня, нежели солнце, из-за которого у меня до сих пор могут остаться ожоги, если я целый день буду под ним без защиты! В мой магазин вошел молодой человек. С его пальто текла вода на пол. Вид у него был слегка жалкий. Ну, конечно, чего еще ожидать от человека, вошедшего с такого ливня? Да, именно такой. Он подошел к прилавку. – Добрый вечер, мадмуазель. А мастер выйдет? – он огляделся, делая вид, что не понимает, милый парень. – Вы прямо на него сейчас смотрите. – Да? Это шутка? – Боюсь, нет, господин. Что случилось с часами? Карманные или маятник? Не обращайте внимания, что я девушка, а лучше позвольте показать, что я хороший мастер. Не бойтесь: если сломаю ваши часы, можете подать на меня в суд, и я выплачу моральный ущерб. – Вы очень умны, мадмуазель. Что ж, давайте попробуем. – Он достал из кармана пальто карманные часы с крышкой. Крышка еле держалась, да и сами они покрылись ржавчиной. Видно, им много лет или их часто оставляли во влаге. – Работы много, но можно исправить и привести их в рабочее состояние. – Буду вам признателен. Они достались мне от отца… – и далее по тексту: от отца, а тому от его отца. Типичная история. Что ж, придется их у меня придержать, нужно половину менять. – Их придется здесь оставить, чтобы привести в порядок. – Да, понимаю. Когда можно забрать? – Через пару дней, точнее, через два. – Внести предоплату? – Хорош парень, мозги есть, понимает, что мне нужна гарантия оплаты. А то есть такие, которым делаешь, а они не платят, и ты остаешься ни с чем. И в суд не пойдешь, вряд ли возьмут дело. Хотя уже вижу заголовки: "Дочь барона судится с мужиком, не заплатившим за ремонт часов". Забавный кипиш будет. Но вернемся в настоящее: удалось починить часы, потребовалась почти полная замена деталей и корпуса, но главное – работают. Я получила неплохую сумму, 30 франков! Я обалдела, на такие деньги можно месяц жить. Не думала, что у парнишки с жалким видом такие деньги. Но именно после него у меня начали заказывать, говоря, что я делаю на совесть и беру недорого, плюс руки золотые, воскрешаю часы, от которых все отказывались, и со мной легко найти общий язык, приятная девушка. Спасибо тому парню, его отзыв мне очень помог. Заказы теперь почти каждый день, я целыми днями в мастерской, свободных окошек нет на месяц вперед. Так пролетели 4 года, и я взяла отпуск на 4 месяца. Нужно же себя баловать, да и я устала сидеть в позе креветки. Спина болит, шея болит, а мне всего 23! Господи, дай мне сил. Может, куда-то сходить? В Оперу Гарнье. Ладно, схожу, там, наверное, что-то новое дают. Мы с Габи часто там бывали, после рождения детей, да и с детьми, когда те подросли. Мне нравилась атмосфера в театре, да что там атмосфера – это величие, стиль архитектуры, просто дух захватывает и держит в заложниках, вот что я люблю. Я спокойно дошла до Гранд-Опера, моя лавка недалеко. Дают "Фауста". Произведение я читала еще в нашем мире, но почти не помню, освежу. – Простите, можно один билет на "Фауста"? – Конечно, мадмуазель, какое место предпочитаете? Можете приобрести ложу. – Она самая дальняя. – Простите, другие заняты важными людьми. – Ничего, я понимаю. Обычно я могу выбрать место посередине зала, чтобы не привлекать к себе внимания, потому что из ложи меня видно, а там каждый второй свободный парень в Париже, да что там, наверное, и всей Франции, ко мне клеятся, бесит! Но сейчас зал раскуплен, придется воспользоваться нашей личной. – Тогда мне ложу семьи Де Лакруа. – Достав аналог удостоверения личности и деньги, я отдала их билетёру. Он несколько раз моргнул, словно возвращаясь из забытья, и едва не запнулся в первом же слове, но взял себя в руки, выпрямился и заговорил как полагается. Впрочем, сегодня явно мой день, ведь я не просто успела на этого "Фауста", но и узрела… кого бы вы думали? Самого Рауля! Вернулся, значит, из заграничных странствий. И не один – восседал рядом с Филиппом в их пышной ложе, словно падишах, а я… я как назло оказалась рядом с ними, хотя неудивительно, что ложи Де Шеньи и Де Лакруа так близко находятся. Семья мы теперь как никак. Раулю я о себе напомнила с тем еще изяществом – едва не сорвалась в вопль на весь оперный театр, но вовремя прикусила язык. Вместо этого в ход пошла артиллерия: извлекла из подсунутой коробки конфет – один восторженный поклонник умудрился всучить мне этот "подарок" и тут же раствориться в толпе – конфету и метнула её прямо в его шевелюру. Тот даже бровью не повел. Я продолжила свой обстрел, пока до его аристократического сознания наконец не дошло, что происходит. Наши глаза встретились, и тут уж Рауль как щенок обрадовался меня завидев и чуть не орнул, на всю оперу, но Филипп его урезонил. Донимать его было, что и говорить, восхитительно. Но вот, наконец, погасили свет, взвился дирижер, и мое внимание полностью переключилось на сцену. После нескончаемых, томительных антрактов, в полумраке кулуаров, я вдруг увидела девушку, до боли похожую на Кристину. Да какое там похожую – это была она! Только… другая, не та маленькая девочка, какой я помнила её в последний раз. Целую вечность назад, кажется… Ах, да! Она же писала, что устроилась сюда хористкой! С её-то голосом ей боги должны внимать, а не томиться в задних рядах, сливаясь с безликой толпой. Голос её – чистый, мелодичный, легкий, словно ангельский звон. И, видимо, не я одна была очарована – как только отзвучали последние ноты Арии с жемчугом, Кристина рухнула в обморок прямо на сцене, а зал разразился оглушительными овациями. Могу сказать одно: этот "Фауст" с лихвой окупился всеми впечатлениями, и новая Маргарита выступила сегодня просто восхитительно. И вот, спустя несколько часов, мы с Раулем её проведываем. Тут и горничная, и врач, и целая толпа зевак. Блин больше народу, меньше кислороду, а он ей сейчас необходим как воздух! – Кристина, вы были просто восхитительны! Помните ли вы того маленького мальчика, что достал ваш шарфик из моря? – Рауль, ты сейчас серьезно? – Я подошла и ощутимо треснула его по плечу. – Во-первых, ни "здравствуй", ни "до свидания" в мой адрес. Во-вторых, вы всё детство провели вместе, значит, она тебя точно помнит. В-третьих, гони всех взашей отсюда! Тут и повернуться негде, а воздух и вовсе покинул эту гримерку! Стоило мне повысить голос, как мой подопечный тут же взял быка за рога и выпроводил всех из гримерной, словно строгий швейцар. Я присела рядом с Кристиной и стала гладить её лоб своей едва прохладной рукой. – Всё хорошо, Крис. Скоро станет легче. Ты и правда сегодня пела изумительно. Просто отдохни. Она смотрела на меня удивлённо, но в то же время с теплотой. Скучала видимо она по моей стервозной натуре, это было очевидно. Да и я, в общем-то, скучала по этому светлому ангелочку. Как только последние незваные гости покинули помещение, она присела на диван. Рауль робко подошел к нам, и тут она задала свой вопрос, заставивший нас обоих буквально выпасть в астрал. Её вопросом было: – Извините, мы разве знакомы? Какого хрена тут произошло?!