Любовь и монстры

Редкие фонари оставались позади, сменяясь кромешной тьмой подворотен. Пьеро шёл впереди, Мелисса двигалась за ним, стараясь занимать как можно меньше пространства – нелепая попытка для зверя таких размеров. Шаги и голоса прохожих где-то в стороне заставляли её замирать, но Пьеро каждый раз оборачивался, встречал её взгляд и чуть заметно кивал: «Всё хорошо. Пока я рядом, тебя никто не тронет. Идём.» ‎‎И она шла. ‎ ‎Она ускорила шаг, сокращая расстояние между ними почти до нуля – так, что едва не касалась его. Безмолвный клоун краем глаза взглянул на неё – неотступно следующую за ним, – и в груди что-то дрогнуло. Не от страха. От нежности. ‎ ‎Моя госпожа... ‎ ‎Она была рядом. Пусть и в этом чужом, зверином обличье – но это была она. Её голубые глаза – те самые, родные. Голос немного изменился, стал ниже, с рычащими нотками, но это была она. Её душа, запертая в теле монстра. Он не понимал, как такое возможно. Не понимал, почему это случилось с ней – с той, что заслуживала только света и покоя. ‎ ‎Пальцы скользнули по густой шерсти, мягко поглаживая. Успокаивающе. Размеренно. Так, как гладят испуганного зверя, давая понять: ты в безопасности, ты не одна, я здесь. ‎ ‎ ‎Пьеро остановился у последнего поворота и вытянул руку в сторону – безмолвный знак: «Жди здесь». Мелисса замерла, вжавшись в тень старого здания, а он осторожно выглянул из-за угла. ‎ ‎У входа не было ни души. ‎ ‎Билетёр всегда уходил последним. Провожал взглядом запоздалых гостей, запирал ворота, и цирк затихал до завтрашнего дня. Пьеро обернулся к волчице, коротко кивнул, и она бесшумно скользнула к нему. Вместе они быстро пересекли открытое пространство и прошли на территорию цирка через служебный вход. ‎ ‎Осталось только добраться до палатки. Циркач ускорил шаг, Мелисса не отставала. ‎ ‎- Пьеро. ‎ ‎Голос раздался из темноты позади них. ‎ ‎Оба вздрогнули. Мим резко обернулся на голос, а волчица на секунду оцепенела, прижав уши, растерянно оглядываясь в поисках укрытия. Но уже в следующее мгновение она метнулась в сторону и скрылась за ближайшим вагончиком – раньше, чем говорящий успел бы её разглядеть. ‎ ‎Из темноты вышел Шут. Его взгляд был тяжёлым, строгим, а сжатые губы выдавали недовольство. ‎ ‎- Где ты был? - спросил он. Голос звучал ровно, но в этой ровности слышалось куда больше упрёка, чем в любом крике. - Билетёр передал мне, что ты уходишь ненадолго. Я ждал. Прошло куда больше времени, чем обещанное «ненадолго». ‎ ‎Он скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок, изучая Пьеро взглядом. ‎ ‎Он стоял неподвижно, не зная, что ответить. За его спиной, в густой тени вагончика, затаилась его госпожа - и он чувствовал её присутствие каждой клеткой тела. Чувствовал её страх. ‎ ‎Шут не сводил с него глаз. Молчание затягивалось, и Пьеро понимал: просто так отмолчаться не получится. ‎ ‎- Я… задержался в городе, - произнёс он тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Нужно было кое-что проверить. ‎ ‎- Кое-что? – лидер труппы изогнул бровь. Его губы дрогнули в слабом подобии усмешки. - И что же это за «кое-что», позволь спросить? ‎ ‎Пьеро не ответил. Шут выдержал паузу, а затем негромко, почти задумчиво произнёс: ‎ ‎- Хотя… кажется, я догадываюсь. ‎ ‎Он медленно обошёл Пьеро по дуге – не приближаясь, но и не отступая. ‎ ‎Пьеро не слушал. Точнее, слышал слова, но смысл ускользал. Его взгляд снова скользнул вбок – к машине, где в тени замерла его леди. В темноте блеснули её голубые глаза. ‎ ‎Шут проследил за его взглядом мгновенно. Как хищник, почуявший движение. ‎ ‎- Ты меня не слушаешь, -  он склонил голову набок, и его улыбка стала острее. - Ты то и дело косишься туда. Что ты там прячешь? ‎ ‎Пьеро открыл рот, но Шут уже не ждал ответа. Он двинулся в сторону авто. Рука мима сама дёрнулась вперёд, пальцы растопырились в немом «стой!», а зрачки сжались в две жёлтые точки. ‎ ‎Мелисса видела, как Шут обходит Пьеро и движется прямо к ней. ‎ ‎«Что делать? Что делать?!» - в панике билось в голове. Сердце бешенно колотилось в груди. ‎ ‎Она заметалась взглядом по сторонам. Кемпер, за которым она пряталась, был крайним – дальше открытое пространство, никакого укрытия. ‎ ‎А шаги все ближе и ближе. ‎ ‎Лидер труппы подошёл к кемперу и внимательно осмотрел его. Заглянул за угол – пусто. Обошёл слева, потом справа, провёл рукой по обшивке, всмотрелся в тень под днищем. Никого. Он нахмурился, сделал полный круг вокруг кемпера, проверяя каждый закоулок. Убедившись, что прятаться тут некому, Шут выпрямился, хмыкнул и направился обратно. ‎ ‎Шут всё ходил вокруг авто – Пьеро считал каждый его шаг. Каждую секунду. Каждый удар собственного сердца, который грохотал где-то в висках. ‎ ‎Если он её найдёт... ‎ ‎Пьеро не позволил себе додумать эту мысль. Просто продолжал смотреть – туда, где скрывалась его леди, единственная, любимая, потерянная в теле зверя. И всей душой, всем существом надеялся: пронесёт. ‎Он смотрел, как он возвращается: шаги неторопливые, на губах – та самая кривоватая усмешка, в которой было разочарование. ‎ ‎- Ладно. - Голос прозвучал ровно, но уже без прежней строгости. - Завтра поговорим. А сейчас иди в свою палатку, поздно уже. ‎ ‎Джестер задержал на нём взгляд – долгий, подозрительный, изучающий. Прищурился, будто всё ещё пытался разглядеть то, что Пьеро так старательно скрывал. Глаза его скользнули по лицу мима, задержались на мгновение, а затем он медленно, нехотя развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь. ‎ ‎И только когда его фигура окончательно скрылась, Пьеро позволил себе выдохнуть. ‎ ‎- Моя госпожа… – позвал он тихо, почти шёпотом. – Ушёл. Можно выходить. ‎ ‎Тишина. Потом лёгкий шорох, и из темноты показалась она – всё ещё прижимающая уши к голове. Волчица подошла к нему и остановилась рядом, тревожно заглядывая в глаза. ‎ ‎- Пронесло... ‎ ‎- Всё хорошо, - сказал он так же тихо и снова положил руку ей на загривок. - Пойдём. Уже совсем близко. ‎ ‎– ‎ ‎Как только полог палатки упал за их спинами, Пьеро торопливо задёрнул вход, заправил край. А волчица тем временем доковыляла до кровати и просто рухнула – без сил, тяжело, всем телом. ‎ ‎- О нет-нет, моя госпожа, ложись на мою кровать, - с нежностью запротестовал он. Он просто не мог допустить, чтобы его любовь провела ночь на холодном полу. ‎ ‎- А как же ты?.. - она подняла на него усталые, полные тревоги глаза. ‎ ‎- Не беспокойся. Я лягу там, -  он указал в угол палатки, где стояла вторая кровать. Мелисса только теперь её заметила – скромную, аккуратно застеленную. Она неуклюже встала на лапы, запрыгнула на кровать и сразу же завалилась набок – огромное мохнатое тело уместилось с трудом, но голова сама нашла подушку. ‎ ‎- Я не доставлю тебе хлопот?.. - её голос дрогнул, но уже через мгновение она спала, так и не дождавшись ответа. ‎ ‎Пьеро подошёл ближе. Посмотрел на неё – спящую, беззащитную, такую родную даже в этом чужом обличье. ‎ ‎- Ты никогда не доставишь мне хлопот, моя госпожа, - прошептал он с тихой, щемящей нежностью. ‎ ‎Он застыл над ней, не в силах отвести взгляд. Ладони сами сплелись в замок и сжались – до боли в костяшках. Она спала, как спала когда-то в своей постели. Но сейчас на её морде багровели тёмные пятна. Кровь. Она не должна увидеть это – не сейчас, не утром. Пьеро бесшумно поднялся. Ведро с водой, тряпица – всё нашлось в углу, будто ждало. Он опустился на колени, смочил ткань, и его рука дрогнула. А потом – осторожно, почти боясь дышать – провёл по её морде. Так бережно, словно под его пальцами была не шерсть, а струна, которая могла оборваться от любого неверного движения. Затем перешёл к лапам. Огромным, опасным на вид, но таким уязвимым сейчас. Он по одной приподнимал их, тщательно очищая когти и подушечки от запёкшейся крови. Мелисса во сне чуть вздрогнула, дёрнула лапой, но не проснулась – только вздохнула глубже и затихла. ‎ ‎Он всё закончил. Тряпица упала в ведро. Пьеро вытер руки о штаны и бесшумно скользнул под одеяло. Накрыл их обоих. Осторожно, боясь потревожить, обнял её. Ладонь легла на бок, чувствуя, как поднимается и опускается шерсть от дыхания. А сам он прижался щекой к загривку, поцеловал – раз, другой, третий. Чтобы она знала: он рядом. Даже если спит. ‎ ‎- Доброй ночи, моя госпожа. ‎ ‎Он закрыл глаза, но сон не шёл. Пьеро лежал в темноте, прислушиваясь к каждому её вздоху, к каждому движению. Он будет охранять её сон. ‎