Кайфоград

Неделя прошла незаметно. Девочки уже начали собирать чемоданы, билеты куплены, родителям всё уже рассказано. Как и ожидалось, они были в шоке. Кто бы мог подумать: как успели так быстро вырасти — уже такие ответственные (ну или ёбанутые) сами летят за границу работать. Да всего на пару недель, но это уже достижение. Родители в их возрасте даже и подумать не могли, что можно работать за границей, а не у себя в городе. Тогда это считалось невозможным. А сейчас другое время: многие уезжают, многие уехали с концами. Это перестало быть чем-то недостижимым. Даже обычные заработки за рубежом стали доступнее. Уровень английского они подтянули очень хорошо. А тяжело учить то, что раньше ты считал бесполезным бредом. Ведь говорили же учителя: «Не знаешь, где пригодится». Вот так и случилось. Девочки уже прошли собеседование. Милая девушка на ломаном русском сказала: — Вы не переживайте так сильно по поводу задач. Никто вас не будет заставлять таскать мешки и вести переговоры. Я вижу, как вы волнуетесь из-за своего уровня языка, но могу вас успокоить: толком с вами не будут разговаривать. Главное — понять поставленную задачу, в случае чего задать вопрос. После этих слов девочки выдохнули и собирались уже не с таким грузом на душе. Ведь больше всего они боялись именно того самого недопонимания, которое могло случиться. А там — крутись как хочешь. Любимое, но одновременно сложное задание — это выбор гардероба. Конечно, в блестящем платье полы не помоешь, но и в лохмотьях же не ходить. Каждая взяла всего понемногу. Даже прихватили приличную одежду на случай, если смогут выбраться в город. Успели сходить по магазинам и прикупить пару вещей, которые в случае чего будет не жалко. Директора учреждений, где учились девочки, намекали, чтобы те отказались. Ведь как-никак портить здоровье и психику молодых девушек не хотелось бы. Но девочки стояли на своём. Билеты уже в кармане, и назад дороги нет. В крайний день перед отъездом они ещё раз проверили вещи, чтобы уж ничего не забыть. — Господи, точно, плойка! — ударив себя по лбу, выкрикнула Дарья. — Боже, Даш, какая на хрен плойка? Мы едем в Милан не на показ мод, а вылизывать полы. Ты ведь ей даже не воспользуешься. На хрена тащить? Если что, у кого-то она точно есть. — Лада, ты не понимаешь. Там будут спортсмены. Красивые, накачанные парни. Если и мыть полы, то так, чтобы они не могли отвести от меня взгляд. — Даша прокружилась вокруг своей оси, как будто у неё вот-вот расправятся крылья. — А-а-а, так вот почему ты едешь? — приподняв бровь, с ухмылкой Лада посмотрела на подругу. — Да нет, это я поняла только вчера. Ну, что-то же хорошее там должно быть. Кому не понравится длинноволосая блондинка из России? — Ты невыносима, — засмеялась Лада, закидывая в чемодан последнюю футболку. — Ага. И неотразима, — парировала Даша, бережно укладывая плойку в отдельный кармашек. — Ладно, шучу. Но вдруг пригодится? У нас же теперь девиз: «Не знаешь, где пригодится». — Ты издеваешься над моими же словами? — Немного. На этой ноте девочки ложились спать. Трансфер от олимпийского комитета будет ждать их возле Дашиного университета. Легли пораньше, чтобы спокойно собраться и привести в порядок частички своего разума. Весь олимпийский состав встретит двух неизвестных девушек — не хочется перед тренерами, спортсменами и другими важными людьми появиться так, будто тебя всю ночь пинали и били палкой. Хочется, чтобы они хотя бы запомнили их имена, а не просто тыкали пальцем в сторону «эй, ты». Завтра будет известно, куда их всё-таки распределят. Им было всё равно куда. Спортом они не увлекались и не знали никого из тех, кто завтра будет. Единственное, чего они хотели, — чтобы их не разлучали. Грустно будет, если разделят. Тогда придётся поддерживать друг друга только ночью: тайком выходить на улицу, пока все спят, и успокаивать друг друга. Шёпотом. В темноте. Прижавшись спинами к холодной стене чужой страны. Лада выключила свет в комнате. Даша уже лежала под одеялом, уставившись в потолок. — Спишь? — спросила Лада. — Нет. Думаю. — О чём? — О том, как мы будем выглядеть завтра. В смысле, среди всех этих… правильных людей. Спортсменов, которые с пелёнок знают, что такое дисциплина. А мы — две дуры с плойкой и английским на уровне «май нейм из Лада». — Зато нас не забудут, — усмехнулась Лада в темноту. — Это точно, — тихо засмеялась Даша. Помолчала. — Лад, а ты не боишься, что нас разведут по разным секторам? Я без тебя… ну, как без рук. — Боюсь. Поэтому давай договоримся: если нас разлучат, каждую ночь встречаемся. Где-нибудь у входа. Или в туалете. Или на скамейке. Неважно. Главное — не молчать. — Договорились, — выдохнула Даша. — И ещё. Давай завтра улыбаться. Даже если страшно. Чтобы они подумали, что мы уверенные. — Ты гений манипуляции, Дарья. — Знаю. Они замолчали. За окном шуршали шины редких машин, где-то лаяла собака. Обычный питерский вечер, который оказался последним перед большим приключением. Лада закрыла глаза и попыталась представить завтрашний день. Автобус, незнакомые лица, взгляды, которые будут оценивать. Кто-то с презрением, кто-то с любопытством, кто-то — с полным безразличием. Она мысленно дала себе слово: не лезть на рожон первой, но и не позволять вытирать об себя ноги. Даша — рядом. А значит, всё будет хорошо. — Спокойной ночи, Дах, — сказала она уже почти шёпотом. — Спокойной ночи, Лада. Пусть нам приснится Италия. — И вкусное вино, — добавила Лада. — И чтобы не разлучили, — закончила Даша. Тишина. Света нет. Они уснули почти одновременно, убаюканные мыслью, что завтра начнётся что-то совершенно новое. И это «новое» уже не остановить. Утром две подруги начали собираться так, будто уезжают навсегда. Адреналин бушевал внутри, руки тряслись. Мысли тяжело было сформировать во что-то полноценное — одна сплошная каша. Ещё раз убедившись, что ничего не забыли, начали выходить. В прихожей повисла та самая тишина, когда всё уже сказано, всё уже упаковано, а ноги не идут к двери. Лада замерла перед порогом, переминаясь с ноги на ногу, теребя лямку рюкзака. Даша уже взялась за ручку двери, но заметила, что подруга не двигается. — Слушай, Даш, я чёт очкую жестко, — выдавила Лада, глядя в пол. Голос дрожал, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. — Если так подумать... учёба мне эта и не особо нужна. Найду другую шарагу, и там всё сложится. Она сказала это и сама не поняла, что только что сморозила. Слова вылетели как-то сами собой, будто тело было отдельно, а голова вообще не здесь. Даша медленно отпустила ручку и развернулась к подруге. В глазах — непонимание пополам с тревогой. — Лад, ты чего? Серьёзно? Не выспалась, что ли? Ты реально передумала? — Ну а что? — Лада повела плечом, стараясь выглядеть безразличной, но выходило жалко. — Просто ливнём — и всех проблем нет. Кому мы там всрались, ну? Она говорила и сама себе не верила. Потому что знала: если она сейчас развернётся и уйдёт обратно в комнату, то никогда себе этого не простит. Но ноги всё равно не слушались. А внутри — пустота и противный холодок где-то под рёбрами. Даша подошла ближе. Взяла Ладу за плечи. Посмотрела прямо в глаза — так пристально, что той стало неловко. — Лада, посмотри на меня. Ты хочешь остаться? Прямо сейчас. Честно. — Я... — Лада запнулась. — Я не знаю. — А я знаю. Ты хочешь ехать. Ты просто испугалась. Мы обе испугались. Но это не повод ссыкануть в последний момент. Мы же с тобой не такие. — А какие? — Такие, которые потом будут жалеть, если не сделают, — твёрдо сказала Даша. — Помнишь, ты сама мне говорила: «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть всю жизнь»? Лада молчала. Секунду. Другую. Потом выдохнула — шумно, с хрипотцой. — Говорила, — признала она. — Блять. Ненавижу, когда ты моими же словами меня по морде бьёшь. — Так это работает, — усмехнулась Даша. — Ну что? Идём? Или ты так и будешь стоять, как памятник самой себе? Лада глянула на дверь. Потом на подругу. Где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло — как будто переключился тумблер. — Идём, — сказала она уже спокойнее. — Но если что — я тебя предупреждала. — Заметано. Твоя вина будет запротоколирована. Они взяли чемоданы и перешагнули порог. Лифт спускался слишком долго. На улице моросил питерский дождь — мелкий, противный, как будто город не хотел их отпускать. Лада подняла воротник куртки и поправила лямку. — Даш. — М? — Спасибо, что не дала слиться. — Всегда пожалуйста. Кто тебя ещё так хорошо знает, кроме меня? — Никто. — Лада почти улыбнулась. — И слава богу. Одной дуры на меня хватит. **** В это время Илья Малинин уже летел в самолёте. Он сидел у окна, смотрел на облака и почти не замечал ни соседей по ряду, ни стюардессу, которая в третий раз предлагала напитки. Перед глазами — не бескрайнее небо, а лёд. Только лёд. И прыжок, который он повторял мысленно уже, наверное, тысячу раз. Он предвкушал, как эти тяжелые дни будут сменяться один за другим, пока окончательно не закончатся. Не ждал их с ужасом. Ждал с каким-то холодным, почти хищным спокойствием. Илья уже морально был где-то дома — стоит на пьедестале и любуется своей золотой медалью. А как у него могло быть по-другому? За последние месяцы солнце он видел всего пару раз. Выходил на улицу только тогда, когда надо было идти на тренировку. Всё остальное время — ледовый дворец, раздевалка, кровать. Три точки, между которыми он перемещался как робот. Даже с друзьями не виделся — не потому, что не хотел, а потому, что любая минута отдыха казалась украденной у победы. Отец сидел через проход. Смотрел в телефон, иногда бросал короткие взгляды на сына. Не заговаривал. Знал: Илья сейчас не здесь. Он там — в будущем, где уже сделал то, чего никто до него не делал. Тренер говорил: «Визуализация — половина успеха». Илья визуализировал так, что иногда сам себе верил, будто медаль уже в кармане. Но где-то глубоко, в самом углу сознания, шевелился червячок сомнения. Маленький, противный. «А вдруг?» Илья мотнул головой, прогоняя его. Самолёт слегка тряхнуло. Пошла посадка. За иллюминатором показалась чужая земля — Италия. Солнечная, яркая. Он не чувствовал восторга. Никакого «вау, я в другой стране». Только одна мысль: «Лёд везде одинаковый. Сделаю — и домой». Он расстегнул ремень, потянулся, хрустнув шеей. Взгляд стал жёстче. Собраннее. Отец наконец подал голос: — Как самочувствие? — Нормально, — коротко ответил Илья. — Голова не кружится? — Нет. — Ноги? — Ноги в порядке. Отец хмыкнул. Не поверил, но спорить не стал. Знал: сын всё равно не признается, даже если что-то болит. Таким его воспитали. Таким он сам себя сделал. Самолёт коснулся взлётной полосы. Небольшой толчок — и мир снаружи замер. Илья Малинин прилетел за победой. Или за тем, что будет на неё похоже. Другого варианта он просто не рассматривал. **** В это время девочки уже сидели в аэропорту, среди всего спортивного состава. Им сообщили, в каких группах. Их разделили. И в глазах появился страх. Опустошение. Лада и Даша посмотрели друг на друга. Без слов поняли: они в дерьме. К счастью, не только эти двое поехали волонтёрами. Вместе с ними было ещё четырнадцать ребят. Поскольку всего дисциплин шестнадцать, каждого разбросали в разные группы. Об этом девочки даже не думали. Даже не вспомнили, что там так много секций и как мало желающих. Даша попала на лыжные гонки. Лада — на фигурное катание. — Пиздец, Лад. Я ещё буду всё время на морозе стоять. Тебе больше всех повезло, ты хотя бы в помещении будешь. А я, сука, в сугробе, — очень возмущённо воскликнула Даша, разводя руки в разные стороны, будто она дирижёр на цирковом выступлении. — Внатуре, мы же даже об этом не подумали. Слава богу, догадались тёплые шмотки взять, — пытаясь восстановить дыхание, произнесла зеленоглазая. — Да не то слово. Так ещё я, блять, в горах. Ну что за жизнь? — Даша закатила глаза, но тут же сменила тон на более позитивный: — Ну ладно. Там хотя бы мальчики спортивные и мускулистые. А у тебя там в основном бабский состав да и какие-то пидиковатые парниши. — Хаха, ну да, каждая выносит из своего бремени что-то хорошее, — усмехнулась Лада. — Ты только про «моих» мальчиков ничего не говори, а то мы же в душе не ебем, кто они и где стоят. Будет очень неловко, если после твоих слов узнать, что они стояли сзади нас. — Блять, точно, — уже перешла на шёпот Даша и заметно покраснела. Она села в кресло, и на лице появилась какая-никакая улыбка. — Зато мы хотя бы убедились, что не в рабство к арабам едем. Смотри: все со своими значками, с бейджами. Прикинь, у нас тоже будут бейджи. Будем прям такие важные. Уже не просто две ебланки, а ебланки со значком. Буду стоять на ёбанной горе и подметать снег. Уф, блять, какие мы всё-таки хорошие и пиздатые. — Давай, пиздатая моя, — Лада подхватила чемодан. — Тут уже посадку объявляют. Подымайся: чемодан, вокзал, Италия. И в гору. На этой ноте то давление, что давило по вискам у двоих, сменилось тишиной. Они шли в конце колонны. Пытались не мешаться под ногами. В самом деле, их состав был огромен. Лада смотрела на всех и не понимала: «Как мы все вместимся? Это же реально весь самолёт выкупили ради нас. Ну и сервис, конечно. Быть олимпийской поломойкой, оказывается, место очень статусное». Она почти засмеялась вслух, но сдержалась. Только переглянулась с Дашей, и та кивнула — мол, да, мы в порядке. Пока. Они ступили на трап. Впереди — неизвестность, чужая страна, и куча работы. Но почему-то именно в этот момент, когда их разделили, когда всё пошло не по плану, стало чуть легче. Потому что худшее уже случилось — они узнали свой приговор. И оказалось, что это не смертельно. **** Часы полета шли как будто целую вечность. Предвкушение, что давило внутри, и трепет, что держал их, словно замедляли время. Но они выдержали. Италия. Милан. Всё как будто было ненастоящим. Нет, они не верили, что они тут. Это сон. Слишком яркое солнце после питерской серости, слишком громкие итальянцы в аэропорту, слишком всё чужое — от запахов до звуков. Лада даже ущипнула себя за руку, когда выходила из здания аэропорта. Больно. Значит, не снится. А дальше — всё как в тумане. Не успели они моргнуть, как девочки прощались, потому что их поселили в разных корпусах. Быстро, суетливо, по-деловому. Чемодан, ключ, коридор, чужая комната. Номер находился где то в подвальном помещении, как будто дают понять «знай свое место», но плевать на это все она хотела. Слава богу, они купили местные сим-карты в аэропорту, так что общению быть. Даша сразу написала: «Я на месте. Тут холодрыга, блять. Спасай». Лада ответила смайликом и убрала телефон. После перелёта весь день она изучала территорию. Ледовый дворец был недалеко — всего десять минут пешком, и Лада радовалась, что её не ждут долгие поездки на автобусе в гору, как у Даши. Она уже успела познакомиться со всеми спортсменами из российского состава. Ну как познакомиться — кивнула паре человек в коридоре, услышала родную речь и автоматически улыбнулась. Никто не лез с расспросами. Все были заняты собой — своими нервами, своими надеждами.  Единственный, с кем она успела хорошо пообщаться и познакомиться по-настоящему, это был Пётр Гумменник. Они столкнулись буквально в коридоре, когда Лада пыталась найти выход к столовой. Он тоже заблудился. Пётр оказался не таким, как она себе представляла фигуристов-олимпийцев. Без звёздной болезни, без надменного взгляда. Просто парень, который перед соревнованиями так же нервничает, как и она перед неизвестностью. — Ты волонтёр? — спросил он, заметив её бейдж на верёвочке. — Ага. Поломойка высшей категории, — усмехнулась Лада. Пётр засмеялся. Не дежурно, не вежливо ради приличия, а по-настоящему. — Жестко ты себя аттестуешь. — А чего врать? Работа есть работа. А ты, я смотрю, тоже не местный. — Потерялся, — признался он. — Тут коридоры как лабиринт. — Пойдём вместе. Вдвоём веселее заблудиться. Они нашли столовую только с третьего раза, но за эти полчаса успели перетереть обо всём. О Питере, о котором он тоже был родом. О дурацких приметах перед стартом. О том, что волнение — это нормально, даже когда ты уже сто раз выходил на лёд. Пётр оказался разговорчивым, с мягкой улыбкой и спокойным голосом. Лада поймала себя на мысли, что с ним ей не страшно. Даже когда он рассказывал про свои четверные прыжки и про то, как «чуть не убился» на тренировке месяц назад. — Ты за кого болеешь? — спросил он уже на прощание. — Пока ни за кого. Но ты первый, кто со мной заговорил как с человеком, а не как с мебелью. Так что, наверное, теперь за тебя. — Тогда я обязан выиграть, — серьёзно сказал Пётр. — Не подведи. — Я вообще-то полы мою, а не медали раздаю, — рассмеялась Лада. — Полы — это важно. Без чистого льда никаких прыжков. Так что ты — часть команды. Они разошлись в разные стороны. Лада ещё долго шла по коридору и улыбалась. Просто так. Потому что в этом чужом мире, где всё было против неё, вдруг нашёлся человек, который сказал: «Ты часть команды». Вечером она написала Даше:

«Тут один фигурист норм. Не потерялся, познакомился».

Даша ответила через три секунды: «Смотри, чтобы я была первой, кто узнает про олимпийский роман».

«Иди в свою гору», — отбила Лада и убрала телефон.

Сегодня был последний разгрузочный день. Завтра начнётся рабочая смена. А пока все расселяются и приходят в себя, её не трогают. Лада стояла у окна в своей комнате, смотрела на чужой город и не понимала, что чувствует. Вроде бы страшно. Вроде бы волнительно. Но где-то глубоко, под всей этой суетой, росло странное спокойствие. Как будто она наконец оказалась там, где должна была оказаться. Неважно зачем. Неважно кем. Главное — здесь. Она достала телефон, набрала Даше:

«Как ты там, Эльза?»

Ответ пришёл через минуту: «Нормально. Обморожена, но счастлива. Ты как?»

«Пока жива. Завтра узнаем, насколько мы крутые волонтёры».

«Спойлер: мы охуенные». Лада усмехнулась, кинула телефон на кровать и уставилась в потолок. Завтра — первый рабочий день. Завтра всё по-настоящему. А сегодня можно просто выдохнуть. Впервые за долгое время. Утро началось с дикого «гуд монинга». К ней постучались и, даже толком не поздоровавшись, сразу дали время на сборы и первое задание. В каждом номере был сейф. Нужно было собрать информацию о том, сколько человек будут им пользоваться. Сейфы — электронные, с аварийным ключевым замком. Принцип прост: ручной ввод кода на клавиатуре — и сейф открыт. Аварийное открытие: если забыл пароль или сели батарейки, используется специальный механический ключ, который идёт в комплекте. Замочная скважина обычно скрыта под пластиковой панелью или заглушкой рядом с кодовой панелью. Нужно собрать отчёт: кто будет пользоваться — и опломбировать ключ перед временным владельцем сейфа. После чего ключ хранится у заведующего под роспись и паспорт — чтобы в случае чего не произошло хищения. Ну пиздец. Обещали же, что никакого контакта с гостями не будет, а тут — сразу по всем пройтись. После утреннего сбора она пошла к своему куратору, который показал, как правильно это всё сделать. Заучила фразы на английском — чтобы на автомате произнести потенциальному владельцу и чтобы он даже и не вздумал ещё что-то спросить. Вдохнула глубоко, грустно выдохнула и пошла выполнять задание. В этот момент она поняла: всё, что она учила до этого, оказалось на хрен не нужным. Ну кто, блять, бы подумал, что она будет работать с сейфами? Она даже не знала, что сейфы бывают разные. В корпусе фигуристов было много номеров. И тут дело в том, что зайти нужно не только к самим спортсменам, но и к вышестоящим — к тренерам. Это уже несколько десятков комнат. А ведь это только начало. Не медля и не теряя секунды, она начала двигаться из номера в номер по очереди. Запиналась на словах, но старалась дать понять человеку: лучше блять её не трогайте, а просто делайте, что она говорит. Она прошлась уже по двадцати номерам. Язык заплетался, ноги не слушались. Оказывается, у наших скромных фигуристов не такие уж и скромные вещи с собой. Почти все согласились пользоваться сейфами — и каждого надо было вписать в протокол. Каждому нужно объяснить и показать, как пользоваться. Пара человек отказались от сейфа, в том числе Петя, которому, с его слов, прятать нечего, а из самого дорогого у него только костюм-трансформер. — Да мне и в шкафу нормально, — отмахнулся он, когда Лада уже открыла рот для заученной фразы. — Ты лучше скажи, как сама? Не умоталась ещё? — Пока жива, — выдавила она. — Но если так пойдёт дальше — язык свой прокляну. — Держись, — он хлопнул её по плечу. — У тебя хорошо получается. Серьёзно. Лада не поверила, но кивнула. Следующий номер. Следующий , кто был в её списке, — номер Ильи Малинина. Которого она тоже не знала. Спортсмен как спортсмен. Их тут десятки. Она постучала, подождала пару секунд и вошла, приготовившись бубнить свою заученную английскую скороговорку. - Good morning, I'm compiling a report on the use of personal storage space. Could I clarify whether you'll be using it during the Olympics? - с явным акцентом и уже усталым голосом произнесла Лада, надеясь что он ответ нет и просто уйдут к себе обратно. Перед ней стоял высокий длинноволосый блондин, обмотанный одним полотенцем. Но ей было плевать на то, как он выглядит. Она хотела поскорее с этим закончить. Илья оценивающе посмотрел на персонажа в дверях: черноволосую девушку с каре, с острыми скулами, которая стояла в широких джинсовых шортах, в топе и олимпийке адидас. Он сразу узнал акцент. Посмотрел на уставшую девушку, хотя, казалось бы, только утро. Лада сразу заприметила куртку с флагом США, висящую на стуле, и надеялась, что он войдёт в положение и не будет задавать лишних вопросов. Но всё оказалось иначе. — Ну здравствуй. Будет ли тебе удобно, если я буду говорить на твоём языке? — с ухмылкой произнёс парень. — Вполне, — выдохнула Лада. Она уже, если честно, за это утро вымоталась так, что даже недельная учёба с постоянным посещением не выматывала её так, как это утро. Хотя день только начался. Но тут в голове у Лады произошёл резонанс: на куртке — американский флаг, а говорит по-русски. Кто он, блять, такой? Может, просто чей-то парень или друг зашёл поздороваться. Тогда почему только в полотенце? Хотя на самом деле уже пофиг. Просто скажи «нет» — и я уйду. — Так что там за опрос? — парень скрестил руки на груди и прислонился к косяку. Полотенце опасно съехало, но ему, кажется, было всё равно. — Сейф, — коротко бросила Лада, стараясь смотреть ему в глаза, а не ниже. — Будете пользоваться? Да или нет. Мне отчитаться надо. — А если скажу «да», ты зайдёшь и покажешь, как он работает? — Ну, а куда мне деться, все равно же заебывать будете Парень хмыкнул. Взгляд у него был насмешливый, но не злой. Скорее усталый, как у человека, который уже забыл что такое сон. — Русская, — сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. — Из России волонтёры? Серьёзно? — Ага. Удивлён? — Немного. Думал, вы не приезжаете на такие мероприятия. — Мы приезжаем куда скажут, — отрезала Лада. — Так что насчёт сейфа? Он посмотрел на неё ещё пару секунд. Потом махнул рукой: — Не буду я им пользоваться. Мне прятать нечего. — Отлично, — Лада чиркнула в журнале и уже развернулась, когда он добавил: — Эй. А как тебя зовут? Она обернулась через плечо. — А зачем тебе? — Чтобы знать, кому жаловаться, если полы плохо вымоют, — усмехнулся он. Лада фыркнула. — Лада. И полы будут блестеть. Не дождёшься. Она уже развернулась, чтобы уйти, но его голос остановил: — Эй, погоди. Она замерла, не оборачиваясь. Только голову чуть повернула. — Что ещё? — А если я передумаю насчёт сейфа? — в голосе слышалась усмешка. — Ты же тогда вернёшься? Лада медленно повернулась. Окинула его взглядом — с ног до головы, без всякого интереса. Полотенце, мокрые волосы, наглый взгляд. Она прищурилась. — Слушай, парень. Я тебя не знаю. Мне плевать, кто ты такой. Если хочешь брать сейф — говори. Не хочешь — я ухожу. Всё просто. Он сделал шаг вперёд, к двери. Не переступая порог, но так, что расстояние между ними сократилось. — А если я скажу, что я важная персона? Что меня тут все знают? Лада скрестила руки на груди и посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Ну и что? Важная персона — тоже человек. А у человека есть два варианта: сейф нужен или не нужен. Третий вариант — ты стоишь в коридоре в полотенце и задаёшь глупые вопросы, пока у меня ещё десять номеров. Давай быстрее. — Дерзкая, — сказал он тихо. Потом хитро прищурился. — Лада, говоришь? Как машина? Типа Приора? Лада закатила глаза так выразительно, что это могло бы войти в учебник по невербальному общению. — Остроумно. Надо мной так шутили ещё во втором классе. Уже не смешно. Есть что-то свежее или так и будешь эксплуатировать автомобильный юмор? — А ты всегда такая колючая? — Только с теми, кто ходит в полотенцах и думает, что он первый, кто пошутил про моё имя. — Она поправила планшет. — Так что там с сейфом? Последний раз спрашиваю. — Не нужен, — усмехнулся он. — Отлично. — Лада развернулась. — Хорошего дня, неизвестный мне человек в полотенце. Она пошла по коридору, чётко отбивая шаг. И услышала за спиной: — Эй, Лада-Приора! Так все таки где тебя искать если нужен профессионал по чистке полов? Не оборачиваясь, она повысила голос: — Тогда найдёшь меня сам. Я не бегаю по первому зову. Даже от важных персон в мокром виде. Дверь за её спиной захлопнулась под смех. Лада выдохнула, свернула за угол и только там позволила себе улыбнуться. — Приора, блять, — прошептала она, качая головой. — Ну хоть не «Калина». Она вышла в коридор, и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. То ли от усталости, то ли от этого дурацкого полотенца. — Пиздец, — прошептала она себе под нос. — Первое утро, а я уже хочу домой. Достала телефон, набрала Даше:

«Тут какие-то американцы по-русски говорят и ходят в одних полотенцах. Я в ахере».

Ответ не заставил себя ждать: «Ахахахах, а еще говорила что у тебя бабский состав. Расслабься, это просто спортсмены. У них пунктик на эффектные выходы».

«Он спросил, как меня зовут и пошутил как мои одноклассники во втором классе».

«Оооо, ну у этих все как обычно. Не парься, забей на них и всё ». Лада убрала телефон и побрела к следующему номеру. Впереди был ещё десяток комнат, тренеры, отчёты и куча всего, о чём лучше не думать. После обхода всех комнат, она пошла сдавать отчёт своему куратору. — Молодец, хорошо сработала. Сейчас иди переоденься и пойдём на каток. Нужно будет подготовить бутылки с водой для фигуристов, а после у тебя свободный час. Можешь там в столовку зайти, ну или посмотреть на тренировки. Лада, конечно, немножко охренела. Обещали же, что таскать ничего не будут. Хотя пару бутылок воды принести не так уж и сложно, — успокаивала себя она этим. Пару минут — и она была готова: обычные чёрные спортивные штаны и худи. После чего пошла вслед за своим куратором, который ждал её у входа. Пару метров — и они на месте. Он мимолётно показал, где стоят бутылки и куда нужно их поставить. Бутылки находились в... мужской раздевалке. — Блеск, — сквозь зубы сказала про себя Лада и начала потихоньку их нести. Всего было три подхода. Но самым сложным этапом в этом была лестница: с цоколя на первый этаж тащить в общей сумме за подход пять литров воды — конечно, не занятие для худенькой девушки. — Блять, а они думали, что мне ещё рожать? Сколько эти спортсмены пьют? — бубнела про себя Лада, заходя на третий заход. Этого времени было достаточно, чтобы спортсмены начали собираться. Извинившись перед всеми, кто тогда был, она удалилась в сторону лестницы. Руки и ноги дрожали — спортивным прошлым она не отличалась. И тут она не заметила, как на подходе стоял высокий кудрявый парень. — Вот именно: заставили девчонку таскать бутыли с водой, будто сами не можем. — Схватив из рук незнакомки бутылки с водой, он заставил её лишь посмотреть на него такими глазами, будто он не просто решил ей помочь, а вытащил из улья полных пчёл. — С-спасибо, а э-э... — начала смущаться Лада, ведь понятия не имела, кто перед ней стоит. — Миша, фигурист из Казахстана. Если ничего не знаешь о фигурном катании, то моё имя тебе точно не знакомо. — Да, это точно. В неловком молчании они пришли. Миша поставил бутылки к остальным, после чего спросил: — Волонтёр? Как зовут? — Лада. Да, волонтёр, местная служанка, — посмеявшись со своей шутки, взглянула в глаза парня. — Ну да, таких обычно таким и запрягают. Что тебе ещё нужно сделать? Может, помогу. — Не, я уже всё. Целый час отдыха, — подтянувшись, сказала Лада таким уставшим голосом, будто это конец смены. — Что планируешь делать? — снимая чехол с лезвий конька, коротко посмотрел на неё. — Думаю, минут 15 тут посижу и пойду поем. — Правильно. Уже все были на завтраке, так дай бог, там что-то осталось. Ступая на лёд и скользя, начал разминаться. — Ну а куда мне, обычному кривозубому крестьянину, только ошмётки есть, — с иронией в голосе Лада посмотрела на Мишу, который уже начал разминать руки. — Ты забавная. Сдружимся. О, глянь! Пётр Первый идёт, а за ним... пытается высмотреть, где рядом, — о Малинин. Лада повернулась и увидела две знакомые фигуры. Так они дружат? Забавно. Расправив руки, Петя сразу начал обнимать своих новоиспечённых друзей. — Бля, Петь, прошли всего сутки, а ты уже со всеми успел познакомиться, — с ухмылкой произнёс Шайдаров. — Нет, только с ней. С твоей уже общались. С Ильёй знакомы тоже давно, а вот с Ладой только вчера, — спокойно произнёс Пётр, оглядев каждого. — Илья, значит? — не скрывая игривую ухмылку, посмотрела на утреннего персонажа, который явно был и не против увидеть её снова. — Приора моя! Уже тонированная? Хули вся в чёрном? На похороны, что ли? — сдерживая смех, говорил Илья, сделав шаг ближе. — Ага, моего позвоночника. Вы, пока мои милые, принимали душевые ванны, я таскала для вас эти ёбаные бутылки. Один Миха мне помог, все остальные в раздевалке посмотрели на меня как на ёбнутую, — очень эмоционально сказала это Лада и сразу же перевела взгляд на Илью, который уже закусил губу и готовил свою очередную «очень смешную шутку». — Так всё-таки меня утром тебе было мало!) — уже склонившись перед ней, демонстрируя их разницу в росте. Лада покраснела: то ли от смещения, то ли от гнева. — Чего? — уже не переставая сдерживаться, громко спросил Гумменник. — ДА БЛЯТЬ, СУКА, ЁБАНЫЙ ИЛЬЯ, ДА КАК ТАКИХ ЕЩЁ ЗЕМЛЯ НОСИТ. — повышая тон, но не переходя в агрессию, явно дала понять ребятам, что это просто всплеск эмоций, не несущих никого негатива. — Этот полудурок, когда я ходила собирала инфу про ваши сейфы, даже не удосужился одеться, а стоял в чём мать родила, только видимо для приличия прикрылся полотенцем. Тут закатились смехом все. Поняв абсурдность ситуации. Илья был доволен собой, даже не заметив, как потянулся к бутылке с водой. Сразу вспомнив, откуда она, не смог удержаться от очередного каламбура: — Уже воду мне носишь, — открыв бутылку и сделав глоток, коротко смотрел на реакцию Лады, но вместо очередного крика она выдала другое: — Я туда плюнула. Именно в твою бутылку, Илюшка, — приподняв уголок губ, сразу заметила сменяющуюся эмоцию Ильи, но быстро сменившуюся привычной надменностью. — Это называется косвенный ПОЦЕЛУЙ. А еще я заметил то-то я чувствую: вода какая странная. Вкус любительниц полуголых парней, — довольный своей шуткой, Илья закрыл бутылку и поставил на борт, ожидая реакцию от Лады. — Странно, что ты знаешь, что это за вкус. Уже вопросы к тебе? — вся арена снова залилась хохотом. Оставшиеся на катке фигуристы, которые уже успели подтянуться и понемногу начали кататься, с недоумением смотрели на эту четвёрку. — Ой всё, хватит-хватит, ребят. Забавные вы челики, но, к сожалению, нам нужно прерываться на тренировку, — убирая остатки слёз от смеха, Шайдаров тут же вернул спортивную атмосферу в этот круг. После чего парни встали на лёд и начали кататься. Лада села на скамью, смотрела на новоиспечённых союзников, ну и на Илью. Тот в свою очередь вёл себя как кошка: то так покрутится, то сяк, будто пытается показать всем видом, что он тут папочка. Но Ладе как-то чихать на это хотелось, но двигался классно — вопросов нет. Пара минут — и Лада пошла в столовую, чтобы уже наконец-то поесть, а то это утро будет для неё последним.