Его личный цветок (Наблюдатель II)

      Девушка жила в этом пригородном поместье наедине с Темным Лордом, и людям показалось бы что она пленница в его собственном доме, если бы не тот факт, что она является его законной супругой. Лили не могла привыкнуть, что она находилась с Волдемортом в этом доме, но реальность ее такова, однако ее терзали смутные сомнения на счет брака. Ее взгляд был прикован к окну, восторженно рассматривая солнце, что заходит за горизонт. Руки Лили нервно крутили обручальное кольцо на своем пальце, которое было символом ее союза с Темным Лордом. Было так иронично осознавать, что за окном была такая красота: сад, что окружал дом своими красивыми цветами, голубое море, что отражало блики солнца на своей ровной глади и густой лес. Она не могла выйти из этого дома, ее просто не пропускала магия Волдеморта. Двери и окна совершенно не поддавались, отчего складывалось впечатление, что она здесь действительно пленница. Волдеморт проследил за её взглядом, устремленным в окно. Он видел, как она завороженно смотрит на закат, и как её пальцы нервно теребят обручальное кольцо. Он прекрасно знал, что она чувствует. Магический барьер, окутывающий поместье, был не просто защитой, это была невидимая клетка, запертая им. Мужчина медленно встал и подошел к ней со спины, нависая темной тенью над её хрупкой фигурой. Его холодные пальцы накрыли её ладонь, останавливая суетливое вращение кольца. — Красиво, правда? — его голос звучал приглушенно, почти вкрадчиво, когда он наклонился к её плечу. — Ты смотришь так печально, любовь моя. Волдеморт чуть сжал её руку, заставляя почувствовать тяжесть золота на пальце. — Почему я не могу выйти из дома? — задала вопрос Лили, позволяя мужчине позади себя поглаживать ее. Волдеморт издал негромкий, вибрирующий смешок, который отозвался в её спине. Его ладонь скользнула по её плечу, спускаясь к локтю, словно он помечал свою собственность. — Опять эти вопросы о границах, — произнес Волдеморт с легким, почти ленивым раздражением. — Ты задаешь их так, будто это какая-то несправедливость. Мир за пределами этого поместья — хаос. Там нет порядка, нет безопасности. Только те, кто слаб, гибнут там первыми. — Я хочу выйти на улицу, — прошептала Лили, устало выдохнув. Темный Лорд прижался к девушке еще плотнее, его бледное лицо оказалось совсем рядом. Его пальцы на мгновение сжались чуть сильнее, прежде чем снова стать мягко поглаживающими. — Я не держу тебя в темнице, Лили. Я держу тебя в безопасности. Магия этого дома — это щит. Если бы я позволил тебе просто так выйти, ты бы не прожила и часа, прежде чем кто-нибудь решил бы использовать тебя против меня. Ты — слишком ценная часть моей жизни, чтобы позволять случайности распоряжаться тобой. — Так я затворница? — переспросила Лили, поворачивая голову в сторону Волдеморта. Волдеморт не ответил мгновенно. Он лишь пристально посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде читалась та непокорная нотка. Его лицо не выражало ни тени раскаяния или вины — концепции, которые были ему совершенно чужды. Для него слово «затворница» не имело того негативного окраса, который вкладывала в него Лили. Для него это было синонимом абсолютной безопасности. — Ради твоей безопасности — да, — произнес Волдеморт, и его губы тронула тонкая, почти незаметная усмешка. Он медленно перевел руку с плеча девушки на её шею, большим пальцем слегка очерчивая линию челюсти. Волдеморт чуть склонился, сокращая расстояние между ними до минимума. — Перестань цепляться за эти жалкие термины. Ты здесь, со мной. — Что там извне? — спросила Лили, не понимая почему Волдеморт так оберегает ее. — почему вы защишаете меня от мира? Волдеморт тяжело вздохнул, и этот звук был полон холодного снисхождения, словно он объяснял очевидную истину неразумному ребенку. Он не стал отстраняться, наоборот — его рука на её шее стала чуть весомее, удерживая её в этом интимном, но пугающем сжатии. — Мир — это не сад за окном, Лили. Это свалка амбиций, ненависти и грязных интриг, — ответил Волдеморт. — Там каждый захочет использовать твоё имя, твою кровь и твою связь со мной, чтобы нанести мне удар. Ты — самая уязвимая точка в моей броне. Для них ты не человек, ты — инструмент. Оружие, которое они мечтают вырвать из моих рук. Волшебник на мгновение замолчал, глядя на закат. — Я защищаю тебя не от опасностей, которые ты можешь увидеть, а от того, что тебя могут использовать против меня, ибо ты моя слабость. — Что такого в том, чтобы мне можно было выйти погулять хотя бы в саду? — выпалила Лили, смотря на мужчину. — неужели это будет слишком рискованно для меня? Волдеморт на мгновение замер, и его пальцы на её шее едва ощутимо сжались. В его взгляде промелькнуло нечто среднее между раздражением и холодным осознанием того, насколько она всё ещё мыслит категориями обычных людей. Его не забавляла её попытка торговаться за такие мелочи, как прогулка. — В саду? — переспросил Волдеморт, и в его голосе послышался смешок. — Ты думаешь, что трава и цветы — это гарантия безопасности? Магия не знает границ, Лили. Заклятие, брошенное из тени леса, или проклятие, замаскированное под порыв ветра, всё это может достичь тебя, пока ты будешь любоваться закатом. Мужчина наклонился к ней, его лицо оказалось опасно близко, и он заговорил почти шепотом. — Риск не измеряется расстоянием до порога дома. Риск измеряется тем, насколько легко тебя достать. И пока ты находишься здесь, под моим контролем, то ты в безопасности. Твои капризы не стоят того, чтобы я открывал брешь в моей защите. — Ну, пожалуйста! Я… я чувствую себя ужасно, не выходя на улицу, но при этом видеть за окном природу. Неужели я так много прошу? — воскликнула Лили. Волдеморт смотрел на неё сверху вниз, и в его алых глазах читалось ледяное превосходство. Её мольбы, этот почти детский, умоляющий тон вызывали у него не сочувствие, а странное, едва уловимое подчинение. Его забавляли ее мольбы, она казалась такой милой, когда просила. Он медленно убрал руку от её шеи, но не отступил от нее. Тишина в комнате стала тяжелой, почти осязаемой. — Ты просишь не о прогулке, Лили. Ты просишь о свободе, которую я не могу тебе дать, не подвергая тебя опасности, — произнес Волдеморт. — Твоё 《ужасно》— это лишь временное неудобство. Моя задача — не обеспечивать тебе комфорт, а гарантировать, что ты останешься жива. Волдеморт сделал паузу, изучая её лицо, словно решая, стоит ли уступать этому капризу. — Хорошо. Если это настолько утомительно — я позволю тебе выйти в сад. Но…— его глаза сузились, становясь похожими на щели. — Хорошо! — закивала Лили, не дослушав Волдеморта. Волдеморт лишь приподнял одну бровь, наблюдая за её восторженным кивком. Её нетерпение было почти осязаемым, и это вызывало у него скупую, холодную усмешку. Он не привык, чтобы его прерывали, но в её случае эта детская порывистость казалась чем-то милым, за что он не смог бы ее поругать или наказать за это. — Не спеши, Лили, — произнес Волдеморт, его голос вернулся к привычной ровности, перекрывая её радость. — Я не закончил. Условия не обсуждаются. Темный Лорд сделал шаг назад, разрывая интимную близость, которую она так жаждала прервать своим восторгом. Его длинные пальцы коснулись подбородка, заставляя её замолчать и замереть. — Ты выйдешь в сад только в сопровождении меня. Никаких прогулок в одиночестве, никаких случайных выходов за пределы видимости. Ты будешь под моим присмотром каждую секунду, пока солнце не скроется за горизонтом. И если я почувствую хотя бы малейшую угрозу, то вернешься в эти стены мгновенно, ясно? — Да, — хотя бы на этом спасибо. Лили была довольна что ей не отказали в прогулке. Волдеморт едва заметно кивнул, принимая её согласие. Его не забавляла её радость, но её покорность была именно тем, что он ожидал. Он не собирался играть в благородного мужа, дарующего свободу, — он лишь устанавливал правила игры, в которой он всегда оставался победителем. Мужчина отстранился, и его движения были полны аристократичного достоинства. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе и властно, словно он проверял: достаточно ли она готова к этой короткой вылазке. — Тогда приготовься. Я не намерен ждать вечно, пока ты будешь собираться, — бросил Волдеморт ей, направляясь к выходу из комнаты. Его шаги были бесшумными, словно он действительно был призраком, скользящим по полу. Остановившись в дверном проеме, он обернулся, и свет закатного солнца, пробивающийся сквозь окна, подчеркнул мертвенную бледность его лица. — И Лили… надень что-нибудь более подходящее. Девушка быстро подошла к шкафу и задумчиво осмотрела свои платья. Почему она не помнит как их приобретала? Но она была уверена, что это именно ее фасон и ее выбор платьев. Девушка быстро переоделась, надевая белое платье в красный цветочек, и спустилась по лестнице к мужчине, что ожидал ее. Волдеморт стоял у подножия лестницы, сложив руки за спиной. Его взгляд, холодный и сканирующий, медленно скользнул по её фигуре. Белое платье с красными цветами выглядело почти вызывающе невинным на фоне его темной ауры, но он не выказал ни капли одобрения или симпатии. Для него это был лишь очередной элемент её облика, часть декорации этого поместья. Он дождался, пока она сделает последний шаг, и его глаза на мгновение задержались на её лице, прежде чем он кивнул в сторону выхода. — Выглядишь… приемлемо, — произнес мужчина, и это было высшим проявлением похвалы, хотя что-то внутри отозвалось как возбуждение при виде ее короткого платьица, которые она так любила надевать. Темный Лорд направился к массивным дверям, ведущим к улице. Когда дверь расколдовалась по приказу Волдеморта, то створки дверей распахнулись, пропуская их на улицу. Лили обрадовалась, вдыхая свежий запах весны. Сейчас весна? Как только они переступили порог, то прохладный вечерний воздух коснулся её кожи, принося с собой ароматы цветов и соленого моря. Но вместе с этим пришло и ощущение тяжести — магический купол дома ощущался здесь особенно плотным, словно невидимая стена, отделяющая их от всего остального мира. — Идем. И не отставай. Волдеморт шел чуть впереди, его высокая, скелетоподобная фигура почти не выделялась на фоне сгущающихся сумерек, но его присутствие ощущалось физически, словно он сам был частью этой ночной тени. Он заметил, как Лили замерла, жадно впитывая воздух, и как её лицо на мгновение просветлело от чистого, почти детского восторга. Его взгляд скользнул по распускающимся бутонам роз, которые в этом свете казались почти кровавыми. — Весна, Лили. Время, когда природа дарит тепло и все вокруг расцветает, — Волдеморт словно ответил на ее вопрос в голове, не оборачиваясь. — Наслаждайся этим запахом, пока он не сменился запахом грозы. В этом году она обещает быть неспокойной. Мужчина остановился у края каменной дорожки, ведущей к розариям, и обернулся к ней. — Как красиво тут. Это ваш сад? — с интересом спросила Лили мужчину. — вы посадили эти цветы? Волдеморт слегка прищурился, глядя на девушку. Его бледные пальцы коснулись калючего стебля розы, но он не погладил его, а скорее проверил его прочность. — Да, это мой сад, — его голос звучал сухо, без капли гордости садовника, скорее как констатация факта владения. — я посадил эти цветы для тебя. Волдеморт прошелся вдоль клумбы, и казалось, что сами тени деревьев склоняются перед его шагом. Он не занимался садоводством в обычном смысле этого слова, он сажал цветы, чтобы привить в себе чувство терпения и ожидания. Садоводство помогало ему справиться с жестокими мыслями. — Ты видишь красоту, я же вижу порядок, который я установил. Также я хочу чтобы люди были в идеальном порядке, как я поставлю их, они будут прямо как мои цветы. Волдеморт обернулся к девушке, его красные глаза блеснули в сумерках. — Для меня? — переспросила Лили и ее губы сомкнулись в улыбке. — очень красивый сад получился. Волдеморт замер, и на мгновение в его взгляде промелькнула гордость от похвалы Лили. — Для тебя, — повторил Волдеморт. — Раз уж это доставляет тебе удовольствие, то ты можешь сорвать для себя букет. Волдеморт сократил расстояние между ними. Он остановился вплотную, заставляя её почувствовать исходящий от него холод. Его палец коснулись лепестка розы, и тот под его прикосновением слегка дрогнул. — Но если это удерживает твой взгляд от поиска путей к побегу, значит, сад выполняет свою функцию. Лили рассмеялась и решила, что так и поступит. Ее внимание привлекали розы средь множества цветов в его саду. Почему-то эти цветы заставляли ее судорожно вспоминать кое-что. На мгновение она замерла, словно видя морок перед глазами. Высокий стол у окна, на нем стоит ваза с большим роскошным букетом алых роз, и голос такой смутно знакомый. — Лили, тебе таинственный поклонник прислал цветы. Голос. Такой знакомый голос, что звучал в голове. Она не могла вспомнить чей он, кто это сказал ей. Волдеморт заметил эту внезапную перемену в её глазах. Он не понимал, что за морок захлестнул её разум, но почувствовал этот резкий всплеск дезориентации. Он сделал шаг вперед, его тень накрыла её, словно тяжелый саван. Его рука легла ей на плечо, не давая окончательно провалиться в это странное оцепенение. — Лили? Что с тобой? — его голос прозвучал низко, с отчетливой ноткой подозрения. Он не привык к тому, что она может быть где-то «не здесь». — Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Или… ты снова пытаешься вспомнить что-то? Он внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь понять, является ли это следствием какой-то магической атаки или её собственной внутренней борьбы. Его пальцы на её плече чуть сильнее сжались, возвращая её из тумана видений в реальность его присутствия. — Смотри на меня. — Не знаю. Какое-то всплывшее воспоминание при виде роз, — задумчиво глядя на розы ответила Лили, и Волдеморт все понял, отчего он решил что прогулка окончена. Его лицо не дрогнуло, но в алых глазах вспыхнуло понимание. Он не спрашивал, что именно она увидела, но понял что девушка может что-то вспоминать при виде знакомых вещей. — Воспоминания — это яд, Лили. Они делают тебя слабой и заставляют искать то, чего больше нет, — произнес Волдеморт. Темный Лорд не стал дожидаться её ответа или попыток оправдаться. Одним резким движением он развернул её к себе, его рука на её талии была жесткой, почти властной, направляя её обратно к дверям дома. — Прогулка окончена. Ты надышалась воздухом, этого достаточно, — отрезал Волдеморт, уводя девушку. Его шаги звучали теперь стремительно. — Идем. Тебе нужно успокоиться. Пойдем в дом. — Стой, а как же букет роз? — напомнила Лили, но Волдеморт тут же провел ее ко входу в дом. Волдеморт даже не обернулся на её вопрос. Её попытка зацепиться за мелочь была почти комичной в своей наивности. Он вел её вперед, и его походка была решительной, не оставляющей пространства для возражений. Как только они пересекли порог, тяжелые двери захлопнулись за их спинами с глухим, окончательным звуком, отсекая остатки вечернего света и запаха сада. В холле царила прохлада и тишина, которую нарушал только мерный стук его шагов по мрамору. Он остановился прямо посреди зала и, наконец, повернулся к ней. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. Он не собирался проявлять нежность; вместо этого он смотрел на неё так, словно изучал дефектный предмет, который требует немедленной калибровки. — Ты слишком много думаешь о том, что уже прошло, Лили. Завтра мы обсудим как ты будешь контролировать свои мысли. Лили не понимала что такого в том, чтобы она вспомнила кто она такая, разве она не имеет право на эту привилегию? Девушка прокручивала то воспоминание, пытаясь вспомнить чей этот женский голос, и кому он принадлежит. Но память словно поддавалась, оставаясь такой же закрытой от возобновления ушедших воспоминаний. Лили не понимала почему Волдеморт так стремительно оберегает ее от ее прошлого. Что произошло, отчего она потеряла память? Волдеморт заметил этот затравленный взгляд, направленный внутрь себя. Его раздражало это молчаливое сопротивление. Он видел, как она пытается взломать запертые двери собственной памяти, и это едва не заставляло его применить силу, чтобы пресечь эти поиски. Темный Лорд приблизился к девушке. Его бледные пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять голову и смотреть прямо в его алые глаза, в которых не было ни капли жалости. — Хватит копаться в прошлом, Лили, — нежно произнес Волдеморт. — Пора отпустить прошлое и жить настоящим. — Я не могу. Я чувствую что что-то потеряла, что-то очень важное потеряла. — Иди в свои покои. Постарайся забыть о розах. Если я еще раз увижу, что ты блуждаешь в своих видениях… — ...то что? — нахмурившись спросила дерзким тоном Лили. Волдеморт замер. Его глаза сузились, превратившись в тонкие красные щели, а воздух в холле, казалось, мгновенно похолодел на несколько градусов. Он не привык к дерзости, тем более от неё. Это не было похоже на обычное непослушание; это был вызов его абсолютной власти. Темный Лорд медленно сократил расстояние между ними, его движения были текучими и пугающе бесшумными, как у змеи, готовящейся к броску. Он склонился к её лицу так близко, что она могла почувствовать исходящий от него холод, лишенный всякого человеческого тепла. — То я заставлю тебя, ты будешь безвольной, и будешь подчиняться моей воле стоит лишь мне приказать, — голос Волдеморта был тише обычного, что делало его в сто крат опаснее. — Я могу стереть из твоей головы не только обрывки чужих голосов, но и твою собственную личность, если она начнет мешать нашей идиллии. Ты думаешь, твоя дерзость — это сила? Нет. Ее крайне возмущали угрозы Волдеморта. Мало того, что она живёт тут словно пленница, так еще угрожают, что она будет под Империусом постоянно? Девушка тяжело вздохнула и быстрой походкой ушла в свои покои. Волдеморт проводил её тяжелым взглядом, не двигаясь с места. У нее здесь была личная комната, но она все равно спала с ним в его спальне. Лили зашла в свою комнату и начала искать в своих вещах хоть что-то, что позволило бы ей вспомнить что-то из прошлого. С розами же получилось так, значит и с другой любой вещью получится. Пока Лили лихорадочно перебирала ткани и мелкие предметы в своих ящиках, в доме воцарилась зловещая тишина. Она рылась в шелках и кружевах, надеясь на чудо, на какую-нибудь старую заколку или засушенный лепесток, который стал бы ключом. Но вещи были слишком безупречны, слишком новыми — словно их подобрали специально, чтобы заполнить пустоту её жизни. Внезапно тишину нарушили не шаги, а скорее само ощущение присутствия Темного Лорда. Волдеморт не стал стучать, когда подошел к ее комнате. Он вошел в её комнату бесшумно, как тень, останавливаясь в дверном проеме. Волдеморт наблюдал за одержим настроем Лили найти что-то, что поможет ей вспомнить. — Ты ищешь то, чего нет, Лили, — голос Темного Лорда прозвучал спокойно, но в этой спокойности крывалась скрытая угроза. — Прекрати этот бессмысленный поиск. Лили не теряла надежду, надеясь что какая-то вещь заставит ее память откликнуться, однако ее взгляд зацепился на коробочку в шкафу, она открыла ее и увидела фиолетовую футболку, которая как раз и была ключом к воспоминаниям, но лишь к тем, что были окрашены негативом и болью. Лили показала Волдеморту фиолетовую футболку, и обоих накрыл отголосок разных воспоминаний. Для него этот наряд Лили был приятным откликом, именно в этом он увидел ее на сцене, когда она танцевала с другими девушками, когда для Лили этот наряд отозвался лихорадочным страхом — где она перерезала горло своей сокурстнице при помощи Секо. Перед глазами стояла та ночь; они после выступления весело шутили, и у Лили произошла неприятная ситуация с Селестиной Нотт. Стоило Лили отправиться домой, то ее откликнула блондинка. — Эй, Поттер, вообще-то в центре танца должна была быть я, а не ты, ты как всегда нарушаешь все правила, — воскликнула Нотт. — эй, я к тебе обращаюсь, полукровка. Лили остановилась, сжимая палочку в руке. Почему-то ее завидная сдержанность слетела с гулким звоном, и девушка резко развернулась, увидев самодовольную ухмылку Селестины и едва ли произнеся заклинание, то полоснула слизеринку режущим по ее горлу. До Лили не сразу дошло, что она сейчас сделала, она лишь стояла и смотрела как ее подруга умирает, хватаясь за горло, и слыша приглушенный голос Селестины, которая просила ей помочь. Она убила Селестину Нотт при помощи Секо. Уму не постижимо. Лили тогда нервничала, перебирая свои дальнейшие действия из-за произошедшего, но нельзя было позволить чтобы ее отправили в Азкабан, и она закапала тело Селестины в Запретном лесу, не удосужив даже могилу памятником. Она закапала подругу, словно та была мусором. А после совершенного убийства и того, что она скрыла тело в лесу, то начала репетировать ложь, если ее спросят авроры. Она стояла перед зеркалом, стараясь не плакать и репетировала фразу: — В последний раз, когда мы виделись с Селестиной Нотт, то мы договаривались пойти вместе в Хогсмид. Я ее ждала, но она не подошла, и я подумала что мы с ней встретимся уже в Хогсмиде. После этого я ее не видела. Воспоминание Лили прошибло старым затаившим страхом и болью от осознания. Лили не сдержала слез, выпустив футболку из рук, и смотрела на Волдеморта. — Неужели я убийца?.. — Убийца? Нет, Лили. Ты не убийца Волдеморт сделал шаг к ней, и в его глазах вместо осуждения вспыхнуло торжествующее одобрение. Его не заботили жизни, он видел в её поступке лишь чистую, незамутненную решимость устранить помеху. А он даже не знал что она смогла кого-то убить, она в прошлом не говорила ему об этом событии, что очень зря. Он бы помог ей. Волшебник протянул руку, стирая слезу с её щеки, и в этом жесте не было сочувствия — лишь признание равной себе. — Убийство — это всего лишь демонстрация силы. И, кажется, ты владела ею куда лучше, чем я думал, — прошептал Волдеморт, заставляя её смотреть на него, а не в пустоту прошлого. — Я поверить не могу, я убила Селестину Нотт, — завыла Лили, окончательно расплакавшись. На этот раз Волдеморт все же принялся ее утешать, прижав к себе и начиная поглаживать. — Тише. Перестань, Лили. Это было лишь проявление твоей истинной сути, — голос Волдеморта был нежным, когда он придавал тону эту каплю снисхождения и взаимопонимания. Волдеморт притянул деаушку к себе, позволяя ей уткнуться в его грудь. Его длинные пальцы мерно поглаживали её по спине. Он чувствовал её дрожь и едва заметно усмехнулся про себя. Наконец-то пелена спала, и перед ним была не просто кукла, а человек, в чьих руках уже однажды была кровь. Это делало её куда ценнее.