Любовь с никотином

Парни разлетались по дому от Эммы. Поднялся дедуля, дал обоим под жопу и развёл обоих сорванцов по углам. Пообещал горох достать и коленями на неё поставить. Сано ревел от слёз, сидя в углу. – Непобедимый Майки на крупе коленками. Дедка всех контрит. – Не угоманивался друг детства. – Заткнись бля, – главарь всхлипывал. – Может, собрание в гостиной устроить? – Вся банда по углам мечется, – в нос произнёс непобедимый. – Ахаха... Сидят на диванах, носятся по кухне, разбивают тарелки, выносят с дома телевизор. Санзу задыхался от накатывающего смеха. Прям на глазах у Майки и Дракена из-под носа воруют кухонный гарнитур. Плитку вынесли, кран оторвали, ящики разобрали, несут в руках не бегом. Точно кому-то пиздец. – Вы что скачете? Дайте поспать! – гневалась девочка стоявшая посередине. Маска для сна на лбу давала повод для смеха. Эта штука неудобная. С другом ночью всё смешно. Хару вернулся к любимому человеку в охуительном смешном настроении. Он вообще не мог успокоиться. Прискакал, закрыл хлопком дверь. – Группа крови на рукаве... – Бля, ебанутые. – Шиничиро накрылся одеялом. Чёрные глаза покраснели от недосыпа. Прибежал Майки и заорал в микрофон. – Встава-ай, – раздалось на всю комнату. – Сейчас-сейчас... – сонливый взрослый невинно поднялся, подошёл к младшему. Он взялся за его руку и оттолкнул со всей силы. Младший брат отлетел в стену. Он не ожидал ответки. – Тебя к Изане спать отправить? Обычно слабый Шин провернул такое. Глаза в пелене ярости, черты лица озлобились. – Это что сейчас было? – любитель катаны не понял прикола. – Чёрный импульс вернулся? «А если у них двоих он проснётся что здесь будет? Шин реально с Майки подерётся. А кто выиграет? Не, опять пиздец.» – Не хочу я с ним. Он пяткой в лицо толкает. – Блондин смеялся в импульсном порыве. – Иди нахуй отсюда, – взбесился брат. Чёрные глаза странно сверкнули. – А ты, Акаши, рядом лёг. Я тебя обрабатывать буду, потом пиздуй в гостиную. Вы спите сегодня отдельно. Я по лбу от деда с утра получу. «Обрабатывать? Типо к сексу склонять?» – Майки закусил уголок губ, приставил палец к нижней губе. Санзу послушно устроился на кровати. Дружок заулыбался, оставил их одних. За дверью послышался удаляющийся топот. – Тебе на ночь протрём ссадины. Подрался он, ишь ты. Хару крутился как ненормальный. – Да, да, нет-нет, да будет свет... – из трусов сейчас выпрыгнет. Весёлая мордашка в экстазе, как в наркотическом. – Всё нахуй, – Шин взял чужие запястья и повалил неугомонного парня. Показал силу: прижимал руки к мягкой поверхности. Наркоша притаился под чёрными глазами и осматривал сексуальное тело в одних трусах. Подтянутое стройное тело, тёмные потрёпанные волосы. Эксгибиционист ебучий. Тонкие губы накрыли более пухлые и отстранились. – Стало легче? – безучастно спросил Шин. – Очень, – голос сорвался на полустон. В полуприкрытых глазах обрисовывались белые пушистые реснички. Знает Харучиё, что сумасшедшим является, какая бы ни была временная линия. Одна мысль подгоняла к возбуждению. Томительному, мучительному. Руки было мало, хотелось ощутить в себе мужчину. Его пальцы он хотел ощущать вечность. Шин слез с крепкого тела, сходил за ватными дисками, перекисью, мазью для быстрой регенерации кожи. Работа несложная. Просто помазать и всё готово. Если лицо не составило труда обработать, то с телом гораздо сложнее. Младшенький уже весь возбуждённый, скрестил ноги. Явно стояк прячет. Неужели любовь между двумя парнями действительно настолько сильна? «А не опасно ли здесь солевого оставлять? Он меня изнасиловать захочет.» Или... «Может, реально с ним поебаться? Дать ему что хочет? Нет, оно заведомо провально.» – Голова шла кругом от выпитого пива. Тогда Хару дальше продолжит за ним следовать и оставаться с разбитым сердцем. – Пора взяться за торс. По нему тоже попали, – добряк очень нервничал. Вся дрожь в голосе уместилась. Майки без предупреждения открыл дверь, кинул им тюбик и какую-то мелкую коробку. Бандос настоящий. Брат взял и прищурившись прочёл плывшее название. – Охуевшая скотина. Мою смазку спизданул, вернул на родину. – Зачем она тебе? Ни с кем не трахаешься. – Для дрочки, – честно признался Сано. – Может тебе подрочить? –предложил Санзу. Голубые глаза въедливо прожигали парня. Как «привет» сказал. Он перехватил вещицу, тоже прочёл и загадочно посмотрел на человека. Мужчина не отвечал взглядом, знает ведь что может произойти. – Тебе же тоже это надо. Нахуй тебе девушка? Я куда лучше. – Послушай, Харучиё... – Принялся воспитывать Шин. – Залез к дядьке в кровать и... – Давай хотя бы один раз развлечёмся, – упрашивал молодой парень. Взрослые руки уже доминируют над телом неопытного дяди. Атмосфера пленила и не хотелось терять возможность. Краснеющий курильщик не знал что ему делать. Под градусом оба и секса хочется двум хулиганам. Переманил всё-таки на голубую сторону это розовое чудо с пелёнок вылезшее только что. – Между нами разница. – Но мы парни. Нам проще. – Без тревоги ответил Санзу. Что за забавы? – Шин... – целует мужские губы, захватывает внимание. Пахнет ванильными духами и сигаретами. Скорее их сочетанием. Запахи перемешались. Харучиё только сильнее возбуждался. Подзажившие ушибы на щеках поредели. Вся эта картина не проходила и мимо Шина. В трусах становилось теснее, хотелось взять очаровательного человека и трахнуть до невозможности сидеть неделю. Странные развязный пошлые картины всплывали в голове. Хотелось парня сзади, посадить на себя спиной к лицу и трахаться пока член не заболит, засаживать до самого основания и мелкой дрожи поддающегося. "Что за дурные мысли? Я же не такой жестокий". – Шиничиро пришёл в себя и покраснел от представлений. Он рискнул ответить губами. Очень приятные губы Хару. Может, в правду попробовать? Ему нравятся поцелуи. Нельзя упускать шанс. От недотраха хотелось лезть на стену, невозможно себя контролировать. Почти тридцать лет человеку, пора трахаться, но не влюбляться в мальца. Мышечные подтянутые ноги открывались более откровенно во взгляде брюнета. Хотелось их потрогать. Область выше бёдер манила визуальной мягкостью. Сано осмелился и ладони легли на бёдра парня. Приятное ощущение кожи. Санзу разгорячился от того, что Шин сам его целует. Тот опьянён ранее накатывающей волной страсти и похоти. Целует разбитые губы. Поувереннее сделался. "Я же так влюбиться могу, манипулятор..." Как дитё малое выпросил желаемое. Разум, тело не слушались хозяина, что говорил прежде о разнице между ними. Какая к черту разница сейчас на эту вашу разницу? Когда взрослый парень с такой красивой грудью, ногами сам на тебя лезет, на член прямо. Шиничиро представил как всё будет, того воплотить не сможет. Это не порнуха, а реальная жизнь. Здесь всё по-другому. Ты то откуда знаешь? Вокруг торса собираются ладони, окучивают чувствительную в данный момент кожу, пальцы щекочут намеренно или нет рёберные кости. Старший с бьющимся сердцем спускает стон. Акаши уловил повод и откинул дядю на кровать, подмял под себя. Румянец сочетался с розовыми волосами. Губы байкеров табаком пропитаны, чувствительны от перекуров. Сердца бьются в унисон, грудные клетки друг к дружке. – Я тоже сильный, – убеждал без особых усилий бывший глава Чёрных Драконов. Этот человек создал сильную банду, заставил себя уважать без применения физической силы. С ним здороваются до сих пор. – Но не телом. Скорее душой. – Санзу обнимает и растворяется в головокружении, трепете сердца. Мужские руки обвили его шею, касаясь розовых рассыпчатых волос. "Может, правда геем быть? – но уверенность подевалась куда-то в жопу. – Хватит нервничать, Шин, дай ему." Пока он думал, язык Хару спускался от живота к самому сокровенному. Пососать хочется. Дрочкой не обойдёмся. Шин выгнулся до хруста, судорожно задышал. Приятные спазмы в животе. Зрачки чёрных глаз застилали всю радужку. Они сделались намного темнее. Слюна на торсе подсохла, холодила кожу. – Может, остановимся? – ногти продавливали плечи хитреца. Пахло машинным маслом. Голубые глаза блеснули. Санзу не слушается, оттягивает резинку трусов и снимает их. В голову любимого ударяют гормоны, расслабляются руки, убирает их и даёт парню. Возбудился. Хару смазку слизывал с головки члена. Солоновато. Он активно мотнул головой. Получил что захотел. – Я растянут, – прошептал парень. Шин крупно дёрнулся, схватился за бёдра и сказал: – Я не готов, не надо. Жопа – вообще-то очень чувствительное место. По врачам потом ходить? – Я знаю что делаю. Успокойся и наслаждайся. Знаешь с Бонтена сколько опыта? И да, искал я всегда только брюнетов. – Бесстыдно признался Харучиё. – Ты вроде подрочить мне хотел, – уговаривал на последнем вздохе Шиничиро. – Тебе этого мало, – отрезал Санзу. Знал он конечно. Он же мужик. Пальцы в смазке из тюбика обмазали член. – Хару... – Смутился скромный парень до чёртиков. – Тихо... – розововолосый поцеловал висок, прошёлся ладошками по груди. Шиничиро откинул голову и не знал какие ощущения ждут его член. Почувствовав до боли узость он ахнул и прикрыл рот рукой. Так быстро и так легко вошёл? В нём так туго. Санзу двинулся бёдрами, принимая глубже. Наконец-то он этого дождался. Парень снизу не хотел смотреть, лишь бы не сойти с ума от откровенной картины. Влажные стенки соприкасались со стволом, низ лился кровью от ебанутых ощущений. Да что происходит!? Как оно вышло так? Сделалось не по себе, стоило оторвать голову от подушки и взглянуть на скачущего доминанта. Вставшие соски влажного потливого тела, розовые волосы рассыпались по спине и худым плечам. Взлохмоченные после мытья. Он далеко не прост и не мал. Легко всё делает. Санзу никогда в жизни больше никого не полюбит, кроме высокого парня с крепким телом, хоть и слабым физически. Ему плевать, что тот совершенно не умеет драться. Главное какой человек. Пускай девки даже не приближаются к нему. Это значительный достаток. Двадцать отказов? Шалавы не достойны этого человека. Бонтеновец привык думать и говорить прямолинейно. В любой момент готов встать на защиту всей этой семьи, даже сдохнуть. Шиничиро чувствовал живость, искристость, словно дорогущее шампанское раскрывшееся с годами. Руки впились в ягодицы и он стал сам двигаться. Харучиё это позволил, рывком наклонился к телу и обнял за шею. Дыхание сбилось, лёгкие забивались от копившегося глубокого вдыхания. Всё, сошёл с ума парень, взявший на себя главную роль. Шиничиро стал слишком уверенным и ему казалось, что он это делает лучше всех. А пассивному хихикать хотелось от этой неопытности, недоставания до простаты. Нельзя спугнуть момент. *** Санзу оглаживал идеальный белый подбородок. Жар с тел уже спал. Нога закинута на тело старшего. "Будет что Хайтани рассказать." – Он уже в предвкушении реакции братьев. Захлопают в ладошки, запрыгают на стульях, сломают их и получат от Кавато. Ох от Улыбашки побегут на край света. Косы летят назад, концы голубо-светлых волос развеятся от бегущего ветра. Шин не верит в произошедшее. Откинулся на подушку, прикрыл рукой ревущие глаза. "Ой что будет... Мне полный пиздец от Такеоми, больше шуток от Вакасы. Время с младшим братом лучшего друга не терял." Да что их объединяет? На чём строятся отношения? На пиве и куреве? Ещё и секс добавился. Очень понравилось. Слёзы обжигали веки. "А нахуя бабы нужны? С другой то стороны". – В грубой форме подумал он и посмотрел на Санзу. Голубые-голубые глазки, улыбка со шрамами, что так шли его обладателю. Чистый-чистый влюбленный взгляд каков никогда в свой адрес не видел. И ни от кого не увидит. И не нужны другие. Хару такой красивый. На пьяную голову и просто без пьянок Шин целуется неумело, это Хару нравится. – Могу приходить и учить, – шутливо предложил он. – Давай, – пальцы захватили розовую длинную прядь. Утром брюнет очутился среди цветов. Около кровати розы, много букетов из роз. А где Харучиё? Тот самый художник из песни про миллион алых роз. "Он мне цветы подарил? А откуда они?" – Ебаный рот, – Сано внезапно подумал, что умер. Сознание терялось в глюках. Выскочивший из-за угла Майки подумал также, аж чуть импульс не проснулся. У брата на шее наставлены засосы. Яркие розово-красные. Улыбка поднялась на лице младшенького. – Насос ебучий, – выдавил он из себя и убежал с расспросами к парню брата. "У деда внуков не будет", – ржал во всю глотку по коридору бегая. Шиничиро понимал: ночью кое-то происходило. Постепенно, пока тлела сигарета и лёгкие заполнялись дымом, обрывки воспоминаний приходили в голову. Влажное тело вставало, садилось на него. В него в конце концов попала сперма. Без презиков ебались... До невозможности кайфово. "Самое страшное что мне понравилось. Дело не в том, что это было с парнем, а с младшим братом друга. Типичная порнуха." Докурил, додумал. Запахло спизженными духами. Запах табака и ванили. На коричневой полочке в прихожке флакончик стоял. Наверняка ночью с Майки набрызгались, до сих пор пахнут. Марафонили всю ночь, бегали на кухню курить. Они всю пачку выкурили. – Харучиё Санзу, тебя посадят. Ты дядек совращаешь. – Импульсивный малый носился по дому на картонке. – Дебил, – вопил друг. Он за ним поспевал и влетел прямо в спину светловолосого. – Докатались? – орёт Манджиро. – Встал в строй. – Будет тебе нахуй сейчас строй, – в шутку зацепил он друга. Сано захихикал и стал ему понарошку отвечать. Кто-то кашлянул. Шкодившие парни перестали, повернулись и увидели недовольного Шина. – Докатались? – повторил он за младшим. – Вы блять докатались? – Чёрный импульс. Такемичи умрёт от этой новости. – Поклонился Санзу. – Это мой мужик, – хвастался главный герой всей руси. – Увёл. – Во-первых, я его первым нашёл, во-вторых, он не козёл, к которому верёвочку привязал и повёл за собой. Хулиган помнит как впервые встретил слабого неуклюжего парня. Наклонился он к нему, чтобы рассмотреть его лицо получше. Он сразу же влюбился. Любовь с первого взгляда или как оно там. Да прям при всех готов был грязно засосать Мичика. И хуй кто чё скажет. Время обеда. Санзу собирается уходить, надел маску. Майки обнял его и ушёл в комнату. Нужно же людям дать поговорить. – Спасибо за цветы. Что за повод? – снова нервничал Шиничиро. – Сказать, что ничего между нами ничего не может быть. Ты против. – Объяснился Харучиё. – Мне достаточно. Сердце упало. "Неужели я его обидел? Да как оно получилось у нас ночью трахаться?" – донимал самого себя мотоциклист. Ощущение тела до сих пор присутствовало в члене. – Опять их боишься? – он захватил пальцем чёрный край ткани и потянул вниз. – Кого? – Шрамов. – Ничего я не боюсь. Шиничиро выдохнул. Он знал чего хочет получить от него солевой. Больше, чем поцелуй. Но может дать одно, больше ничего. Мужские губы поцеловали в шрам. Голубые глаза взглянули ещё влюбчивее, реснички трепетнулись. – Думаю, этого достаточно. Санзу не волновала неумелость. Главное добрался до желаемых губ и может ими насладиться хотя бы в последний раз в жизни. Поцелуй мягкий, сдержанный. Ночью было покруче. – Я не приду больше, если ты хочешь так. – Парень повернулся спиной. – Погоди, Хару, я не хотел. – Шиничиро обнимает его, потому что его жалко. Он плачет вместе с ним. – Плакса. Плаксивый герой блин. – Санзу коснулся рук на своих плечах и вытер о них свои соли. – А сам то, Хару. Он улыбается сквозь слёзы, распускает волосы, держит резинку в руках. Оглядывается с тоской. – Я так и понял. – Не обиделся? – Дурак ты, Шиничиро Сано. Но люблю тебя. А по поводу меня не беспокойся. Шрамистый освободился из плена рук шагом и хлопнул за собой дверью. Красные чёрные глаза встретились с такими же чёрными. Брат плакал, как понял Майки. – Вы поебались? – узнавал любитель ножками помахаться. – Чё ты орёшь то блять на весь дом? – произнёс Шиничиро с тоской. – Что-то ты нервный. Неужели одного раза не хватило? – Манджиро. Уебу. Странен брат какой-то. – А мы с Хару теперь родственники? – Отвали, Майки. – Шин ушёл курить. Санзу зашёл домой, родные его встретили. Такеоми учуял до боли знакомый запах духов и сигарет. "Точно не с Майки курили их. Он не курит к тому же." – Прищурился мужик. Положив руки в карманы халата, он пошёл звонить Вакасе. Может, пивка выпьют вечерком. Как только брат ушёл санзу вывалил всю информацию сестре. Сенджу записывала всё на бумагу. "Напишу-ка я по вам роман".