1984

Тихое ворчание жителей коммуналки перетекало в настойчивое негодование. У двери в душевую выстроилась очередь из желающих совершить утренний ритуал. Но вместо того, чтобы приступить к водным процедурам, сонные жильцы битый час слушали как «нахальный» по мнению большинства эльф, нещадно тратил общую горячую воду. — Конечно, — взвизгнула Анешка из пятой квартиры и упёрла руки в бока, — отрастил патлы, которые полдня отмывать приходится, а мне через час аптеку открывать, не успею же. Женщина бросила гневный взгляд на закрытую дверь, но дверь была совершенно равнодушна к горестям аптекарши, как и тот, кто находился за ней. — Вот паршивец, — прошипела Гарвена, перекидывая растрепавшуюся мочалку через плечо. — И так каждый раз. Опять выговор получу за опоздание. — Ой, ладно причитать, — Анешка решила, что если до этого проклятого водяного сейчас не добраться, то хоть на Гарвене можно выместить гнев. — Ничего не случится, если массовик–затейник опоздает. Велика беда. А меня люди ждут. Больные. — Соображай что говоришь! Меня по-твоему не ждут? — блондинка в неизменных бигудях угрожающе шагнула вперёд и покрепче вцепилась в баночку нильфгаардского шампуня, которую с трудом урвала в универмаге. — К твоему сведению, правильный досуг — это тоже своего рода лекарство, не меньше твоих аспиринов. Аптекарша состроила пренебрежительную гримасу, всем видом демонстрируя своё «фи» и затейнице и её теории о досуге. Гарвена в ответ махнула рукой на соседку: — Да с кем я говорю! Сидишь вечно дома, как сыч. Что ты можешь знать. — Дамы, дамы, давайте успокоимся, — примирительно начал профессор востоковед из шестой квартиры. Он временно занимал комнату, пока в его доме шёл ремонт, и всё никак не мог привыкнуть к шумной жизни коммуналки. — Вот, видите, товарищ Сэдрик, — притворно всхлипнула блондинка, особенно вытягивая «э», — как с ними тяжело жить. А мне потом с этим настроением идти людей развлекать. Роше наблюдал за всей этой сценой из кухни, тайно надеясь, что негодование перерастет в рукоприкладство по отношению к эльфу. Сам он давно принял душ. Армейская привычка вставать рано никуда не делась, поэтому парень успел и зарядку сделать и помыться, а сейчас щедро посыпал варёную овсянку сахаром, собираясь позавтракать. — А вы значит наш новый сосед? Мужчина, который только что пытался всех примирить, отодвинул стул и сел напротив, открывая свежую газету. Вернон кивнул. — Тогда давайте знакомиться. Седрик. Но здесь меня все зовут профессор. — Вернон Роше. «Ещё один эльф», — подумал Роше. — «У них тут гнездо что-ли». Профессор дружелюбно улыбнулся. Он выглядел молодо — хотя по эльфам всегда трудно определить возраст. Но этому было не больше тридцати на вид, его выдавали только глаза. Взгляд. Мудрость и усталость от неё. Седрик хотел было предложить Вернону распить вместе чай с баранками в честь знакомства, как коридор снова зашумел. Гарвена и Анешка перекрикивали друг друга, кто-то хлопнул дверью. К визгливым женским голосам прибавился низкий мужской, громко выругавшийся: — Никак вы блять не научитесь! Следом ещё раз громыхнула дверь. Ненадолго всё стихло. Седрик обреченно выдохнул, переворачивая страницу газеты, позабыв про чай и баранки. Увы, тишина длилась недолго, теперь перепалку за место под душем начали женщины. Под их нескончаемую брань на кухню вошёл тот, кто заварил всю эту кашу, и на ком всё таки закончилась горячая вода. Иорвет. Он был в тех же зеленых штанах, а футболку, или рубашку эльф, кажется, не носил принципиально. На плечах у него, как плащ, висело красное полотенце, с мокрых волос стекали капельки воды оставляя влажные дорожки на оливковой коже, но ушастого то совершенно не заботило. Роше нахмурился, недовольный тем, что заметил это и слишком пристально проследил за капельками на теле соседа. — Доброе утро, профессор, — буднично бросил возмутитель спокойствия, игнорируя Роше. — И тебе доброе, Иорвет. Ты же понимаешь, так нельзя. Люди опоздают на работу из-за тебя. — Понимаю, — лениво протянул эльф, ныряя головой в холодильник. — И, надеюсь, исправишься? — профессор приподнял бровь. — Обязательно. Завтра. Седрик только покачал головой. Иорвет тем временем выгрузил на стол яица, масло, банку с вареньем. А затем полез шарить по шкафам, гремя дверцами и посудой. Через пару минут он уже стоял у плиты, уперев ступню правой ноги в колено левой, словно цапля на ветру, и варил кофе в турке. — Чашечку кофе профессор? — обратился эльф к Седрику, не поворачивая головы. — Нет, спасибо, я буду чай, — он посмотрел на часы на руке. — А нет, не буду. Не успеваю уже. Приятно было познакомиться, Вернон. Мужчина торопливо встал и протянул руку. Роше крепко пожал её. Аромат кофе заполнил пространство, вытеснив на время неубиваемый, вечно царивший на кухне, луковый дух. Роше уткнулся в свою тарелку, не желая смотреть по сторонам. Точнее в одну сторону. Ту, где стоял эльф-цапля. — А ты? — нарушил молчание ушастый — Что? — Ты будешь кофе? — в голосе Иорвета сквозило откровенное любопытство, хмурый вид полосатого отчего-то забавлял его. — Нет, — отрезал темерец, не поднимая головы. — Ты бы оделся что-ли, — подала голос Гарвена. Она проиграла битву за очередь аптекарше и уже смирилась с тем, что получит очередной выговор. — Ходишь вечно голый, людей смущаешь. — А ты не смущайся, — Иорвет скинул полотенце с плеч, бросив его на стул, чтобы быть ещё более «голым». Женщина фыркнула, но не отказала себе в удовольствии полюбоваться ладной фигурой парня. Эльф тем временем перелил ароматную жижу в чашку с красными горошинами и уселся напротив того, кого окрестил «совком». — Что, полоска, готов выполнить и перевыполнить, — он не договорил, только усмехнулся, глядя на то, как брови соседа съезжаются на переносице от недовольства. — Отстань, — процедил Вернон сквозь зубы. Роше уже давно доел, но почему-то не вставал из-за стола. Краем глаза, нехотя, он замечал, как эльф нарезает себе хлеб — ровными, тонкими ломтями, словно не бутерброд делал, а сервировал стол в ресторане. Масло ложилось на нож ровно, варенье «фраер» выложил на блюдце, а не лез ложкой в банку, как нормальные люди. Даже яйцо почистил, не обдирая белок — одним движением. «Выпендривается», — подумал Роше с неожиданной злостью. — Ой, а это ж моё варенье! — Гарвена вскинула руки, заметив знакомую банку. — Иорвет, ты опять! Эльф даже бровью не повёл. Посмотрел на банку, потом на неё: — Ой, — повторил он передразнивающе. — Перепутал, бывает. Со своим перепутал. — Нет у тебя своего! — не унималась женщина. — Будет, — философски заметил Иорвет, намазывая варенье на хлеб. — Вот скоро получку дадут и будет. Роше не удержался. Противнее всего было то, что эльф ел чёртов бутерброд красиво — как-то по-своему, вольготно, будто не в общей кухне сидел, а в гостиной фамильной усадьбы. Вернон и сам не заметил, как открыл рот: — А ты, значит, чужие продукты тыришь? Иорвет откусил бутерброд с демонстративным удовольствием, прожевал, посмотрел на Роше хищными глазами: — А у нас, товарищ, в стране всё общее. Народное. — Он чуть наклонил голову к плечу. — Или ты считаешь иначе, полоска? — У меня есть имя, — процедил Роше. — Есть, — согласился эльф. И снова откусил, на этот раз медленно, с ухмылкой, не сводя с темерца глаз. Вернон встал так резко, что стул качнулся. Быстро сполоснул посуду под краном и, не оборачиваясь, вышел. — Ещё увидимся, товарищ полоска, — протянул эльф, закидывая длинные ноги на соседний стул. До хлебозавода ходил троллейбус под номером три. Роше опоздал на остановку, влетел в вагон на последней секунде, задев плечом дверь. Он вцепился в поручень и сжал зубы. «Вот ведь сучий эльф, со своими бутербродами и утренним бардаком». Вернон мысленно отругал себя за нерасторопность. Мог бы быстро поесть и сразу выйти из дома, так нет же, сидел, наблюдал за этим цирком. Парень нахмурился, в который раз разозлившись на себя, а ещё больше на эльфа, за дрянное поведение и что-то что пока не смог сформулировать.