1984

С той самой ночи, когда Вернон, точно сестра милосердия, хлопотал над эльфом, они толком не виделись. Нет, Роше не начал избегать общую кухню специально. Иорвет тоже не запирался у себя, как смущённый затворник. Просто теперь каждый раз, заслышав шаги за стеной или знакомый голос в коридоре, оба медлили лишние несколько секунд, давая друг другу возможность уйти первым. Но каждый раз, когда взгляды случайно сталкивались, внутри у Вернона происходило нечто странное. Тело возвращало ощущение чужой горячей кожи под пальцами, раньше, чем разум успевал приказать прекратить думать об этом. В такие моменты Роше начинал злиться на «ушастого», а ещё больше на самого себя. Иорвет почти не появлялся на кухне, изредка мелькал в коридоре. Не хотелось отвечать на неизбежные вопросы соседей, ловить встревоженные взгляды и, что хуже всего, видеть в чужих глазах жалость. Порезы затянулись довольно быстро — хвала эльфийской регенерации, а вот синяки по прежнему красочно цвели лилово-жёлтыми пятнами на красивом лице. Поэтому из своей комнаты эльф выбирался только когда точно знал, что никого не встретит. Конечно, Иорвет мог бы привычно язвить, с удовольствием поддевать «полоску», но теперь это почему-то казалось нелепым. Слишком свежи были воспоминания о том, как темерец стирал кровь с его лица и перевязывал рану. Книгу эльфа Вернон читал медленно — иногда по вечерам, развалившись поверх покрывала, или прямо в кабине грузовика во время перерыва. Некоторые страницы приходилось перечитывать дважды, негодуя на ускользающие от него смыслы. А порой, отдельные витиеватые фразы звучали так, будто их произносил «ушастый», с его вечно наглой улыбкой и тоном всезнайки. Однажды, темерец поймал себя на том, что сидит в грузовике уже минут десять с заглушенным мотором, глядя на одну строчку. «Каждый из нас носит в себе и ад, и небо». — Ерунда какая-то, — мрачно сообщил он пустой кабине. И всё равно перечитал ещё раз.

***

Это случилось в середине недели. Вернон только закончил вечернюю смену. Он сидел в кабине, уперев путевой лист в руль. Карандаш царапал бумагу. «Пробег за смену…» Роше устало потёр глаза. Пассажирская дверь вдруг распахнулась так резко, что он вздрогнул. Внутрь влетел Иорвет. — Гони! — выдохнул эльф, хлопая дверью. Вернон замер ничего не понимая. — Какого… — Гони, говорю! — Иорвет вжался в сиденье, глянул в зеркало заднего вида. — Слушай, менты через пару минут будут здесь, и плакала твоя работа, прощай училище. — Пошёл на хер из машины! — заорал Роше. Иорвет не двинулся. Грудь его шумно поднималась от тяжелого дыхания, а взгляд был таким, что у Вернона по спине побежали мурашки. Где-то в конце улицы мелькнули фары. — Ну давай, полоска. Решай быстро. Роше выругался сквозь зубы. — Блядская ты белка… И вжал газ в пол. Грузовик дёрнулся, вылетел на проезжую часть, едва не сбив дорожный знак. Иорвет откинулся на спинку, потом отрывисто рассмеялся. — Псих, — процедил Роше, выворачивая руль. — Знаю. — Что ты сделал? — Ничего особенного. — Иорвет. — Ну листовки раскидал. — Какие ещё листовки?! — Помогаю людям узнать правду. Такие, как ты, называют их антисоветчиной. Роше едва не въехал в бордюр. — Совсем ебанутый?! Иорвет только покачал головой, ухмыляясь. — Тебя посадить могут! — Но ты же не сдашь меня, сосед? — ехидно протянул «ушастый», хотя сердце его всё ещё отчаянно колотилось. Эльф давно занимался подобным. Настолько давно, что уже перестал верить, будто листовки, ночные надписи на стенах или подпольные квартирники способны хоть что-то изменить. Эта страна была больна слишком глубоко. Больна страхом, укрепившейся привычкой молчать и удобным равнодушием, что помогало не замечать чудовищной несправедливости вокруг. Но молчать самому казалось ещё отвратительнее. Они называли себя Vrihedd — «Свобода». Никакой настоящей организации, разумеется, не существовало. Не было ни штаба, ни лидера, только несколько остроухих упрямцев, раскиданных по разным районам города. Каждый действовал сам по себе. Без предупреждений. Чем меньше знаешь — тем меньше расскажешь в участке. Иногда по утрам в переходах, возле заводов или остановок внезапно появлялись листовки: «Хватит делать вид, что ничего не происходит». К полудню их уже срывали дворники или милиция. А ночью всё повторялось снова. В далеке загудела милицейская сирена. Громкий, протяжный звук неумолимо приближался, от чего оба, не сговариваясь, нахмурились. Прежде чем Роше успел возмутиться, Иорвет вытянулся вдоль сиденья, голова эльфа повисла между пассажирским и водительским креслами. Недолго думая остроухий подтянулся выше и бесцеремонно устроил голову у темерца на бедре. — Ты охренел?! — Вернон дёрнулся всем телом. — Не ори. Веди. Роше остервенело вцепился в руль. Проклиная эльфа на чём свет стоит. — Если нас остановят, я тебя сам сдам. — Конечно-конечно. Рядом скользнули ещё одни фары. Иорвет прикрыл глаза, будто вообще собрался вздремнуть. Сирена гремела уже совсем близко и вскоре две милицейские машины, одна за другой, пронеслись мимо. Роше машинально напрягся, кажется, он даже не дышал. Когда звуки стихли, а слышно было только урчание мотора и скрип зубов Вернона. Иорвет поднялся. — Пронесло, — сказал он улыбаясь. Роше стукнул кулаком по рулю: — Не смей втягивать меня в свои эльфячьи дела, охеревшая ты белка. — Успокойся, полосатый. Не собираюсь я тебя подставлять. Ты мне нужен для другого. — Что? — В шахматы играть конечно, а ты что подумал? Ноздри Роше трепетали от злости. Он дышал так шумно, точно собирался вот-вот выплюнуть столб пламени, как огнедышащий дракон. А Иорвет наконец успокоившись, с самым невозмутимым лицом спросил: — Слушай, а есть попить? — Ты издеваешься? — Умираю от жажды. Роше зло дёрнул бардачок. Внутри блеснула стеклянная бутылка минералки. — На. Иорвет взял бутылку, тут же заметив открытый сверток с едой — котлета, два куска хлеба и свежий огурец. — Невкусно, — пробормотал эльфа разжевывая холодную котлету, закусывая хлебом. — Это что вас в столовке такой дрянью кормят? — Так не жри, если не вкусно, — огрызнулся Роше. Иорвет уже хрустел огурцом, даже не подумав предложить спасителю половину. Покончив с едой эльф открыл минералку и сделал большой, жадный глоток. — Фу, — «ушастый» весь сморщился от серного запаха. — Как это вообще можно пить. Полоска, у тебя совершенно нет вкуса. — Да заткнёшься ты сегодня или нет? — не выдержал Роше. — Сам-то вон вонючую капусту трескаешь и ничего. Эльф тихо засмеялся. Потом достал сигареты. — Не смей! — рявкнул Вернон. Щёлкнула зажигалка. — Блять, Иорвет! — Я в окно. Иорвет лениво потянулся, высунул руку наружу. В салон ворвался холодный влажный воздух. Пепел тут же улетел обратно, едва не попав Роше на тельняшку. — Ты специально?! — Конечно. Вернон зло выдохнул через нос. Надо бы просто напросто вышвырнуть эту наглую морду прямо на ходу. Но почему он этого не делал? Наевшись и напившись остроухий преступник затих. Мотор грузовика шумел ровно и убаюкивающе. После погони город за окнами казался непривычно спокойным. Иорвет сидел, откинувшись затылком на спинку сиденья. Волосы растрепались после бега, куртка была расстёгнута, на скуле темнел остаток синяка. Роше молча крутил руль. От Иорвета пахло сигаретами и холодным вечерним воздухом, ворвавшимся в кабину вместе с ним несколько минут назад. — Ты всегда так водишь? — наконец спросил эльф. — Как? — Как псих на бронетранспортёре. — Не нравится — выходи. — На ходу? — Желательно. Иорвет тихо фыркнул и только сейчас заметил книгу, лежащую на приборной панели. — О, — он взял потрёпанный том. — Ты всё-таки читаешь. Роше пожал плечами: — Ну. — И как тебе? Темерец помолчал. — Странная. — Очень содержательный отзыв. — Да отстань ты. Половина там написана так, будто ты обдолбался и решил философом стать. Иорвет рассмеялся. Настояще. Без привычной язвительной насмешки. Роше тут же покосился на него, удивляясь тому, как красиво эльф смеется, когда не строит из себя невесть что. Это был какой-то другой Иорвет, которого он ещё не знал. — Но местами нормально, — нехотя добавил темерец. — Есть там… мысли некоторые. Этот твой… Как его… Дориан. Эльф заинтересованно приподнял бровь: — Грей. — Да плевать. Он же всё время боится, что кто-то увидит, какой он на самом деле. — Не ожидал, что ты это заметишь, полоска, — Иорвет перестал улыбаться, внимательно вглядываясь в собеседника. — Ну заметил и заметил, — Роше неловко дёрнул плечом. — Хвалю, — эльф машинально раскрыл книгу. Между страниц что-то сложенное вчетверо медленно выскользнуло ему на колени. Оба одновременно замерли. Роше почувствовал, как внутри мгновенно стало жарко. Стихи. Иорвет медленно развернул листок и тут же перевел взгляд на соседа, который от смущения потянулся к бутылке с водой. — Так вот где они были. — Я собирался вернуть. — Когда? — Какая разница, просто забывал. Конечно эльф заметил, что края бумаги потрёпаны, а сгибы почти стёрлись. Полоска явно частенько открывал и перечитывал их. — А ты романтик, Вернон Роше. Темерец подавился минералкой. — Да пошёл ты, — отфыркиваясь, выдавил он. Иорвет тихо усмехнулся, снова посмотрел на листок. — Ты их перечитывал. — Ничего я не… — Перечитывал, — спокойно повторил эльф. — Иначе они бы так не выглядели. Роше промолчал. За окном мелькали жёлтые фонари. Дворы. Трамвайные провода. В кабине вдруг стало слишком тесно. Нужно было избавляться от ушастого как можно скорее, пока он не взболтнул ещё чего лишнего. — Я еду на завод, сдавать машину. Где тебя высадить? — А до дома не подбросишь? — притворно разочаровался эльф. — Облезешь. Мне отчитываться потом за километраж. — Тогда через две остановки, мой дорогой друг. Остаток пути они ехали молча. Иорвет откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Роше крутил руль, поглядывая то на дорогу, то на соседа. В жёлтом свете фонарей лицо эльфа казалось непривычно бледным, усталым. Когда машина остановилась, эльф пристально посмотрел на темерца, отмечая, что колючий взгляд стал немного мягче, а брови, хоть и привычно нахмурены, но скорее от того, что полоска что-то серьезно обдумывал, нежели от злости. — Спасибо, что не сдал, — сказал Иорвет тихо. Вернон сначала хотел ответить что-то вроде — ерунда. Но вовремя спохватился: — Ты идиот, белка. А идиотов не сдают. Их лечат. Иорвет усмехнулся. Открыл дверь, выпрыгнул из кабины. — Займёшься моим лечением лично, полоска? — Иди ты. Театрально поклонившись, эльф пошёл прочь, не оглядываясь. Роше смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в темноте. Потом уронил голову на руль: — Сучий эльф. Прозвучало это совершенно беззлобно, а те кто хорошо знал Вернона, сказали бы, что даже нежно.

***

— Нет, — уже в который раз повторил Иорвет, крепко сжимая трубку. — Ты туда не пойдёшь. На другом конце что-то раздражённо заговорили слишком быстро, отдельные слова утонули в помехах. — Да мне плевать, кто там будет! — рявкнул эльф, не замечая, как Гарвена и Анешка по очереди высунулись из своих комнат. — Я тебе сказал: возле ДК сегодня будет мясо. Сиди в общаге, или иди гулять в другое место. Даже через треск линии чувствовалось — младший злится, упрямится, и вообще уже всё решил. — Иорвет, я уже не ребёнок! Хватит меня опекать. Мне девятнадцать! Имею право ходить куда хочу, — ворчал брат на другом конце провода. Иорвет продолжил свою тираду, призывая младшего не глупить, но в ответ услышал только короткие гудки. Эльф медленно опустил трубку, уставившись на облупленную стену возле телефона. Потом резко провёл ладонью по лицу. — Упрямый придурок, — выдохнул он сквозь зубы. Весь вечер он ходил по комнате, не находя себе места. Открыл новую книгу, но строчки то и дело плыли перед глазами, сосредоточиться не получилось. Попробовал слушать музыку, через пятнадцать минут выключил, понимая, что злится ещё больше. К семи часам, выругавшись на брата, не выдержал, натянул первую попавшуюся футболку, вышел из дома. Такие места, как ДК Иорвет принципиально не посещал. От попыток изобразить «культурную жизнь» там, где всё давно превратилось в унылую обязаловку сводило зубы. Сегодня — вечер самодеятельности, завтра — хор ветеранов труда, послезавтра — патриотические песни под баян и лекция о вреде западного влияния. Всё это выглядело настолько искусственным, что эльфу становилось душно ещё на подходе к зданию. Дискотеки в ДК тоже были зрелищем удручающим, на взгляд эльфа, но молодежь их активно посещала, за неимением других мест для танцев. Без драк обходилось редко. Вот и сегодня не обойдется, о чем он пытался предупредить брата. Эльфам доставалось по поводу и без — всё равно, виноват ты или нет. Стоило оказаться в неправильном месте в неправильное время, и «ушастый», «остромордый», «антисоветчик» уже готово. А если попадал в заварушку — тем более. Не выходил без последствий никогда. Иорвет знал это по себе. Возможно, Иорвет действительно опекал брата сильнее, чем стоило. Но после всего, что с ними случилось, разве могло быть иначе? Драка уже началась к тому моменту, когда эльф добрался до места. Милицию ещё не вызвали, но раздать друг другу удары уже явно успели. Перед глазами мелькали бритые головы, цепи, нашивки. Всё смешалось в пёстрый, размахивающий кулаками поток. Иорвет остановился, нервно пробегая взглядом по лицам. Киарана не было. Он рванул к главному входу. Пусто. Только полуотклеившиеся афиши на стенах тихо шуршали на ветру, будто изо всех сил хотели сбежать подальше от этого места. Выругавшись, эльф зашёл внутрь. В фойе царила музейная тишина. Пахло старыми тряпками и мастикой для пола. Эхо от его шагов разносилось по всему помещению, дробясь о стены. Иорвет огляделся. Гардероб закрыт, окошко затянуто марлей. На стене криво висел портрет Фольтеста, с пожелтевшими от времени краями. В углу стоял пыльный бюст кого-то из классиков. Справа приглушенно гремела музыка, он пошёл на звук. Светомузыка лениво резала пространство яркими вспышками, выхватывая чужие лица и снова погружая в полумрак. Время от времени раздавался треск старых колонок. На сцене стоял Лютик в сияющем пиджаке, со слегка растрёпанными и влажными от пота волосами. Он пел с такой отдачей, что Иорвет невольно заслушался. — Как виденье неуловима. Каждый день ты проходишь мимо… Голос тягуче плыл над почти пустым залом, над сизыми облаками искусственного дыма. А на танцполе, в тусклых отблесках цветных пятен обнявшись, стояли двое. Киаран и Бьянка. Блондинка что-то шепнула Кирану на ухо, тот мягко улыбнулся и поцеловал её в висок. Киаран выглядел по-настоящему счастливым. От этого внутри вдруг стало странно тихо. Ещё месяц назад Иорвет бы разозлился. Стал бы читать лекции про людей, про «не привыкай». Он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются такие истории. Но сейчас… Сейчас он смотрел на брата и не хотел ничего ломать. Может быть потому, что сам в последнее время начал смотреть слишком долго на одного упрямого темерца с тяжёлым взглядом. Иорвет раздражённо отвернулся. — Бьянка, твою мать, вот ты где, — рявкнул знакомый голос совсем рядом. Роше стоял в нескольких шагах позади, тяжело дыша. Он тоже сначала посмотрел на танцующих, перебирая разные ругательства в адрес девушки. Пока не встретился взглядом с соседом. И замер. Лютик продолжал петь. — Не умирай любо-о-овь, не умирай любовь… Светомузыка медленно прошлась по лицу Роше — синий, красный, снова темнота. Иорвет вдруг слишком ясно вспомнил ту ночь в его комнате. Тёплую ладонь на своей коже. Чужое дыхание совсем рядом. То, как отчаянно тогда хотелось уткнуться носом в щёку этого идиота — просто чтобы остаться так ещё на минуту. От воспоминания внутри неприятно заныло. Роше вспомнил то же самое. Взгляд его сразу стал настороженным. Даже злым. Он сам себя сейчас ненавидел за то, что рядом с этим ушастым снова становится тяжело дышать. На сцене Лютик уже окончательно разошёлся: схватил стойку микрофона двумя руками, опрокинув её на бок: — Но я верю, что день настанет, И в глазах твоих лёд растает… Иорвету стало тошно. От собственных чувств, от этой глупой песни, и всего этого момента, как в дурацком кино — где герои наконец понимают, что любят друг друга, но у них ни черта нет слов. Он хотел развернуться и уйти. Но Роше не отпускал взглядом. Стоял, смотрел, молчал. К счастью, сама судьба решила прекратить мучения эльфа. В зале резко вспыхнул свет. Музыка оборвалась. Лютик закашлялся в микрофон, хлопнула входная дверь. Иллюзия разбилась вдребезги. Иорвет облегченно выдохнул. — Дискотека окончена! — гаркнул низкий, хрипловатый голос. — Всем покинуть помещение! В дверях стоял Геральт. Выглядел он как обычно смертельно уставшим. — А вы что здесь делаете? — обратился он к эльфу и стоявшему статуей Роше. — Уже уходим, — сообщил Иорвет. — Вот и отлично. Сейчас здесь будут еще три наряда и они повяжут всех, кого поймают без разбора, а ты же знаешь… — Знаю, — отрезал эльф и направился к брату. — Ну всё, — пробормотал Киаран, наконец заметив старшего. — Сейчас начнётся лекция. — Даже не надейся её избежать, — холодно процедил Иорвет. Бьянка закатила глаза увидев Роше: — Вернон, а ты что здесь забыл? Роше хмыкнул: — Проверяю не вляпалась ли ты в очередные приключения. Иорвет покосился на темерца и скомандовал: — Уходим. На улице всё ещё шумели остатки драки. Весенний ветер всё таки сорвал несколько афиш со стен ДК, они кружились по земле, подгоняемые ветром, бросались под ноги прохожим. Киаран и Бьянка шли впереди, держась за руки. Позади них не переставая ворчать, плелись Иорвет и Роше. Лица их были одинаково сосредоточены, брови нахмурены. И оба слишком внимательно смотрели на идущую впереди пару. — Кто она тебе? — наконец спросил Иорвет, кивнув на Бьянку. — Считай сестра, — буркнул Роше, против воли отмечая, как хорошо эта парочка смотрится вместе. Ветер шевельнул темные волосы Киарана. Бьянка поправила его растрепавшиеся пряди, невесомо поцелова в кончик носа. Младший эльф улыбнулся и приобнял девушку за плечи. Несколько метров прошли молча. Ветер тянул сыростью и сигаретным дымом. Где-то позади заорали пьяные голоса. Иорвет вдруг заговорил, будто продолжая собственные мысли: — Киаран так быстро привязывается. — И что? — То, что потом будет больно. Роше раздражённо покосился на него: — Да откуда тебе знать. Эльф сразу напрягся: — Ты не понимаешь. — Всё я понимаю. — Нет, полоска. Ни черта ты не понимаешь. Киаран с Бьянкой ушли далеко вперёд, не замечая, что остальные отстали. Роше остановился. — Ну так объясни, — холодно бросил темерец. Иорвет тоже остановился. Несколько секунд молчал, решая продолжать ли. — Люди уходят слишком быстро. — В смысле? — В прямом. Роше нахмурился: — Ты сейчас про смерть, что ли? — И про неё тоже. — У вас всё быстрее, Вернон. Жизнь. Чувства. Решения. Вы можете любить сегодня одного, завтра другого и жить дальше так, будто ничего не произошло. — Чушь. — О ради Даны, Роше! И ежу понятно, что вы люди не способны на глубокие чувства. — Не знаю с какими ежами ты там общаешься, вас эльфов хрен поймешь. Вот только ни черта ты про людей не знаешь, поэтому лучше молчи. — Ты не можешь отрицать, что мы чувствуем иначе. У нас иная природа чувств. Роше скрестил руки на груди: — Ну давай. Расскажи мне про загадочную эльфячью душу. Иорвет раздражённо выдохнул, но всё же ответил: — Эльфы не умеют «немного». Если привязываемся — то всерьёз. Вернону вдруг стало трудно смотреть ему в глаза. — И что? — всё-таки упрямо спросил он. — Из-за этого теперь вообще никого к себе не подпускать? — Иногда это разумнее. — Трусость это называется. Иорвет резко поднял голову: — Осторожнее. — А что я не так сказал? Ты уже заранее решил, что всё закончится плохо. — Потому что обычно так и заканчивается. — Не у всех. — У большинства. Роше раздражённо дёрнул плечом: — Слушай, ты, оракул ушастый. Ты не можешь знать, как у них там дальше будет. Бьянка нормальная. — Я и не говорил, что она плохая. — Тогда какого хера ты так бесишься? — А ты с каких пор начал защищать союзы с «антисоветчиками», Вернон Роше? Темерец тут же помрачнел. Потому что ответа у него не было. — Я не защищаю, — буркнул он наконец. — Тогда почему споришь? Роше зло выдохнул через нос: — Потому что ты ведёшь себя так, будто они уже обречены. — А ты ведёшь себя так, будто всё можно исправить одной верой в светлое будущее. — Да иди ты. — Очень аргументированно, полоска. Несколько секунд они шли молча. Потом Роше упрямо добавил: — И вообще… может человеку достаточно даже короткого времени рядом с кем-то. Иорвет медленно повернул голову. — А эльфу? Ветер трепал тёмные волосы, бросал пряди ему на лицо. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга посреди пустого проспекта. Мимо прогрохотал трамвай, а они всё стояли под фонарём, будто забыв, зачем вообще вышли на улицу. Роше сунул руки в карманы брюк и вдруг очень отчётливо понял две вещи одновременно: ему хочется подойти ближе и это очень плохая идея. Судя по взгляду Иорвета, тот понял примерно то же самое. — Хватит, полоска, — Иорвет резко отвёл глаза, будто сам испугался того, куда может зайти разговор. — Прекращаем, пока ты не начал мне загонять про прочую человеческую чушь. Роше хмыкнул, но в голосе уже не было прежней злости: — А ты, значит, уже всё понял про человеческую чушь? — Мне достаточно наблюдений. — Угу. Великий исследователь. Иорвет бросил на него короткий взгляд: — Не начинай. — Я и не начинал. Впереди Бьянка обернулась: — Вы идёте вообще? Роше шумно выдохнул через нос и двинулся дальше. Иорвет пошёл рядом.