꯱𝗍ɾᥲყ

Проснулась трёхцветная кошка от того, что птица клевала её в нос. Не больно, скорее настойчиво, будто говорила: поднимайся, пора. Кошка приоткрыла один глаз, потом второй. В комнате горел тусклый аварийный свет. Миска с водой была полной – кто-то наполнил её за ночь. Кошка насторожилась. Она не слышала ни шагов, ни скрипа двери. Она потянулась, зевнула, показав розовый язык, и подошла к миске. Вода была холодной и свежей, будто из родника. Птица уже купалась в ней, взбалтывая крыльями. Её больное крыло двигалось лучше – видимо, отдых и тепло сделали своё дело. На стене снова засветился экран. Теперь на нём была не кошачья морда, а простая карта с одной яркой точкой. И надпись: "Выход на поверхность. Будь осторожна. Стражи активированы по всему периметру". Кошка мяукнула, призывая птицу следовать за собой. Та отряхнулась, взлетела – нет, не высоко, всего на пару секунд, но это уже был полёт. Она опустилась на кошачью спину, вцепилась коготками в шерсть, и так, верхом на трёхцветной, отправилась в путь. Дверь убежища открылась сама, стоило кошке подойти. За ней оказался длинный стеклянный коридор. За стёклами – ничего, кроме тьмы. Только где-то далеко внизу мерцали огни города, похожие на звёзды, упавшие на землю. Кошка шла осторожно, каждый шаг отдавался эхом. Птица на спине затихла, только изредка попискивала, когда коридор поворачивал. В конце стеклянного пути была ещё одна дверь – герметичная, с круглым штурвалом. Кошка запрыгнула на него, повисла всем телом. Штурвал провернулся. Дверь со вздохом открылась, выпустив облако холодного пара. За ней начинался настоящий лабиринт. Трубы, кабели, лестницы, переходы. Стены из бетона и ржавого металла. Кое-где горели лампы, но больше – тьма. Птица на спине затрепетала и указала клювом направо. Кошка повернула. Направо оказался узкий проход между двумя огромными резервуарами. По ним что-то текло – вязкое, зелёное, светящееся в темноте. Оно пахло озоном и горечью. Кошка обошла лужи, перепрыгнула через трещину в полу и выбралась к лестнице, уходящей вверх. Лестница была старой, ступеньки прогибались под весом. Кошка полезла медленно, проверяя каждую лапой. На полпути одна ступенька провалилась с грохотом, и кошка едва успела отпрыгнуть на соседнюю. Птица испуганно запищала. Сердце бешено колотилось, но они продолжили подъём. Наверху лестница упиралась в люк. Кошка толкнула его головой – не поддался. Тогда она встала на задние лапы, упёрлась передними и нажала изо всех сил. Люк приподнялся, и в щель хлынул свет – настоящий, дневной, не неоновый. Кошка вылезла наружу и зажмурилась. Глаза болели от яркости. Когда они привыкли, она увидела... город. Но не тот, мёртвый и заброшенный, что остался внизу. Это была крыша. Огромная, плоская крыша небоскрёба, поросшая мхом и диким плющом. А за её краем открывалась панорама – весь Мёртвый город как на ладони. Серые здания, рекламные вывески, трубы, мосты, и где-то далеко – тонкая линия горизонта, за которой, возможно, был настоящий мир. Кошка никогда не видела неба. Настоящего, синего, с облаками. Она замерла, задрав голову. Птица взлетела со спины – уже увереннее – и закружила в воздухе, радостно чирикая. Она тоже помнила небо. Но радость длилась недолго. Где-то внизу лязгнул механизм. Кошка подбежала к краю крыши и увидела их. Роботы-стражи, десятки, может быть, сотни. Они выходили из подземелий, из зданий, из туннелей. Их красные глаза горели в сумерках, и все они смотрели вверх – на крышу. На неё. Птица камнем упала вниз, спряталась за кошачьей спиной. Кошка зашипела, но страх был другим – не тем, паническим, когда нападают зурки. Это был холодный, осознанный ужас. Её нашли. На одной из ближайших крыш открылась дверь, и оттуда вышел робот. Не такой, как стражи. Этот был старше, с потускневшей краской на корпусе и погасшим глазом. Он шёл медленно, тяжело, будто нёс в себе чью-то память. И когда он заговорил, его голос разнёсся по всему городу – металлический, искажённый, но отчётливый: – Живая. Нашлась. Тысяча циклов ожидания... и ты пришла. Кошка не поняла слов. Но она поняла другое: этот робот говорил с ней. Не с ней одной – с её появлением здесь, в Мёртвом городе, было связано что-то большее, чем просто падение в туннель. Старый робот поднял руку и указал на здание в центре города. Самую высокую башню, уходящую прямо в облака. – Туда, – сказал он. – Там выход. Но стражи не пропустят. Ты должна выключить их всех. Птица на спине кошки вдруг запела. Тонко, высоко, пронзительно. И в ответ где-то внизу, в переулках, запели другие птицы – живые, настоящие, такие же, как она. Город, казавшийся мёртвым, вдруг наполнился голосами. Кошка посмотрела на башню. На робота. На бесконечное море красных глаз внизу. Потом перевела взгляд на птицу, которая тёрлась головой о её ухо, будто говорила: "Ты справишься". Трёхцветная кошка глубоко вздохнула, расправила плечи, подобрала хвост и шагнула к краю крыши. Там, внизу, был целый город, полный врагов. Но где-то внутри, в самой глубине, теплилась надежда, что не все они бездушны. Что кто-то, как этот старый робот, ждал её. Что она не случайно оказалась здесь. Что у неё есть цель. Кошка прыгнула на соседнюю крышу, затем на другую, на третью. Птица летела следом, иногда садясь на спину, иногда обгоняя. Внизу загудели стражи, начиная движение. Погоня начиналась заново. Но теперь кошка знала, куда идти.