Прах ночного мотылька

      В поздний час Итан побежал к доктору Адисону, живущему неподалёку. Стук его разбудил. Торопясь, механик с прохода сбивчиво объяснил, что нашёл раненого мужчину при смерти. Адисон, не задавая вопросов, схватил чемодан и поспешил в мастерскую: когда речь шла о человеческой жизни, он не мог остаться в стороне.       На улице дежурил ночной патруль, разыскивающий преступника. Констебли разбегались, вламывались в дома, осматривали каждый закоулок. Итан не хотел им попасться на глаза и повёл доктора извилистой дорогой, избегая освещённых мест.       — У него пулевое ранение!.. — обронил Итан, запыхавшись. — Он едва дышал.       — Он твой друг?       — Нет, я… Я его впервые… — покачав головой, механик ускорился и последним рывком добрался до мастерской.       Ключ не с первого раза вошёл в замочную скважину, оцарапав её; дрожащая рука уронила звенящую связку. В темноте всё размылось, и только с третьего раза удалось открыть дверь. Итан шагнул в сторону и пропустил доктора:       — Заходите!       Потерявший сознание констебль лежал на полу — у механика не хватило сил его перенести на кровать. Доктор, шагнув внутрь, едва не споткнулся о пациента. Итан закрыл дверь и включил как можно больше ламп, комнату озарил тёплый свет, он осветил побледневшего от анемии мужчину, напоминающего труп.       При виде пациента в окровавленной одежде доктор опешил. Он не ожидал, что ситуация настолько скверная, но быстро взял себя в руки и скомандовал:       — Неси воду!       Засмотревшись на фальшивого констебля, Итан не сразу расслышал указание. Только когда доктор повторил, механик опомнился и устремился на кухню. Он тут же набрал воду и, расплёскивая её из железного котелка, доставил к врачу.       Адисон, не тратя ни секунды, уже расстегнул полицейский китель и осмотрел повреждения. Мускулистый торс изувечили многочисленные затянувшиеся шрамы и рубцы, полученные в бою. Рельефные мышцы появились в результате усердных тренировок, крепкое тело позволило мужчине продержаться дольше, несмотря на сквозное пулевое ранение сбоку и лиловый синяк на груди.       — У него левое ребро треснуло, — доктор повернулся к застывшему механику. — Это ты постарался?       — Он меня напугал, — Итан опустил голову и поставил котелок на пол. — Честно, я случайно.       Зная о характере известного механика, доктор ему не поверил, но промолчал и начал обрабатывать раны. Итан сел рядом на коленях и не вмешивался, если врач не просил помочь. Покорность своенравного омеги слегка удивила Адисона, но в критический момент у него не оставалось времени это осмыслить.       От золотого света ресницы пациента отбрасывали тени, обескровленное лицо и треснувшие губы вызывали у механика непонятную жалость. В какой-то мере он ему тоже навредил, хотя просто оборонялся. Созерцая воинственного незнакомца, Итан невольно подумал, что тот не заслуживал смерти. За ним гнались констебли — значит, он совершил нечто ужасное; но при этом он не выстрелил. В револьвере оставались патроны, и в голове не укладывалось, почему он пощадил хозяина дома. Оставив его в живых, преступник подверг себя большей опасности.       Взгляд Итана снова обратился к плетённому браслету. Пока доктор зашивал глубокую рану, механик взял холодную руку мужчины и скользнул пальцами к его запястью, ощутив вялый пульс.       — Он выживет? — Итан сжал грубую ладонь пациента. — Доктор Адисон, прошу.       — Шансы малы, — без прикрас ответил врач, тихо оборвав нить. — Рана запущена. Будет ли он жить, зависит от него.       Прозрачная вода в котелке окрасилась в красный. Итан опустил руку пациента и сходил за тёплыми одеялами. Переохлаждение — опасный знак, если температура упадёт ещё на несколько градусов, возрастёт риск осложнений.       Когда состояние незнакомца стабилизировалось, его осторожно перенесли на ближайшую кровать. Она скрипнула, Итан сел с краю, согнувшись и подперев щёку металлической рукой.       Напротив расположился врач с прямой осанкой, позаимствовав стул. Ночной вызов отразился усталостью на строгом лице, тёмные глаза покраснели в уголках. Адисон являлся бетой, занимался изучением природы вещей и хирургией, никогда не опаздывал на встречи и отличался излишней педантичностью. Многие хотели попасть на приём именно к нему, возле лечебницы часто выстраивалась очередь, поэтому он ввёл особую систему оплаты: дворяне платили в три раза больше. Но и эта мера не сдерживала напор людей.       Самым частым пациентом был Кристиан — один из подчинённых Дэвиса. Царапина, ожог, ушиб — обращался по любой мелочи, не скупясь переплачивать. Его привязанность выражалась настолько явно, что о нём распускали слухи.       Только Адисон, обработав рану, всегда его выгонял, отказывая в чувствах, и сразу звал нового пациента. Настойчивость преданного сержанта, происходящего из обеспеченной семьи, оставалась без внимания чёрствого доктора, хладнокровно оперирующего скальпелем.       Без записи на приём разрешали попасть только Итану, статус друга награждал его особыми привилегиями, но он редко ими пользовался.       — Прости, что разбудил, — пробормотал механик. — Я не знал, что делать.       Доктор Адисон смерил его сложным взглядом и, выждав секунду, заговорил:       — Видел его шрамы? Простой констебль бы не получил таких травм. Мужчина, рядом с которым ты сидишь, может быть опасен. Это закалённый в боях солдат или наёмный убийца, — доктор рассуждал спокойно. — Он прибыл снаружи.       Подняв голову, Итан недоверчиво переспросил:       — Снаружи?       — Возможно, он и есть разыскиваемый дипломат. Тебе лучше сдать его Тайной Полиции, а не укрывать, — Адисон, вздохнув, передал записку с руководством по уходу: — Ему нужен покой.       Слабая улыбка тронула губы механика. Доктор никогда его не подводил, они понимали друг друга без слов. Ради случайного прохожего Итан бы не стал будить его посреди ночи.       — Спасибо, — механик повернулся к незнакомцу, погребённому под одеялами, и спросил: — Когда он очнётся?       — Подожди до утра, — Адисон поднялся и закрыл чемодан с громким щелчком. — Завтра я приду его проведать. И придумай оправдание для Дэвиса, он будет не в восторге, если узнает.       Упоминание инспектора резануло по ушам. Итан, подскочив, возмутился:       — Да ему нет до меня дела! Работа гораздо важнее! Мне всё равно, что он там себе надумает. Пусть хоть поревнует для приличия. Это лучше, чем ничего.       — Вы поругались?       — Я хотел поговорить, а меня выгнали, — Итан неосознанно скомкал листок, его покрыли трещины. — Он меня разлюбил. А может, нашёл себе кого-то другого…       — Ты должен знать, какой переполох устроили дипломаты из Люмсена.       — Я уже неделю терплю его безразличие! — громко возразил Итан, не боясь, что военный проснётся. — С меня довольно.       На этой ноте Итан закончил разговор и проводил доктора. Адисон ничего не спрашивал, не считая нужным встревать в чужие отношения. После Итан вернулся к раненому и долго не гасил лампу, гадая, откуда пришёл гость и кем он приходился наставнику. Возможно, это он должен был унаследовать мастерскую.       Ближе к утру Итан уснул в соседней комнате — он не планировал спать, только прикрыл глаза, и его поборола накопившаяся усталость. Последней мыслью был сломанный солдатик, за которым вечером обещал прийти клиент.       Сон продлился недолго — через два часа прогудел заведённый будильник, его колокольчики бойко затрезвонили, оповещая о начале рабочего дня. Итан накрыл уши подушкой, желая полежать ещё немного, но в размытое сознание прокрались воспоминания о ночной встречи, а следом то, что скоро придёт ученица. Она могла застать незнакомого альфу в его кровати.       Проснувшись, Итан вышел проверить, что с ним. Мужчина ночью скинул все одеяла, он дышал ровно и выглядел значительно лучше — помогли снадобья. Во сне он не терял некого очарования и чувства опасности, будто задремавший хищник.       — Я тоже хочу весь день валяться в кровати, — пробубнил Итан и направился на кухню, чтобы приготовить завтрак.       В чугунной кастрюле он вскипятил воду и засыпал её овсяной крупой, затем отставил кашу на край плиты, оставив томиться, а сам занялся своим излюбленным завтраком. Под точной нарезкой собранное с кости мясо превратилось в двенадцать ровных кубиков, механик поставил их жариться на разогретой сковородке, и вскоре к ним добавились три взбитых яйца, щедро приправленных специями. При готовке Итан всегда подсчитывал количество ингредиентов и отмерял время, он с детства питал страсть к измерениям и арифметике.       Наставник, обучивший его мастерству, не любил готовить. Эта роль ложилась на Итана, поначалу его блюда постоянно сгорали или оказывались несъедобными. Тогда ему подарили кулинарную книгу — с практикой пришли умения.       Золотистая хрустящая корочка обрамила шипящую яичницу, мясо потемнело, и механик выключил плиту. Когда он приоткрыл крышку чугунной кастрюли, его окутал нежный овсяный аромат. Два блюда приготовились почти одновременно –механик любил правильно распределять время, выполняя несколько задач.       Отведав яичницу с белым ломтиком хлеба, Итан запил её кружкой тёплого чая с двумя кусочками сахара. Затем, пока каша не остыла, он собрал поднос для гостя и направился в спальню, при этом захватив револьвер для самообороны: кто знает, как поведёт себя гость, когда проснётся.       Плечом открыв дверь, Итан со стуком поставил железный поднос на тумбочку, передвинул стул и устроился рядом с мужчиной; в бедро упёрлось дуло револьвера, висящего на поясе. Терпя лёгкое неудобство, Итан зачерпнул ложку жидкой каши и в смятении наклонился к лежащему раненому, раздумывая, как бы его разбудить для кормления.       Зажатая ложка, застывшая у губ, отлетела в сторону, звонко ударившись о пол. За вспорхнувшими ресницами показались голубые, как бездонное озеро, глаза, а чёрные зрачки опасно сузились. Гость притянул механика за воротник и спросил:       — Где я?       Опираясь руками о кровать, Итан не растерялся:       — На том свете.       Их взгляды столкнулись, они смотрели друг на друга вблизи несколько секунд, не моргая, а затем Итан несильно ударил его кисть протезом — гость ослабил хватку. Вырвавшись, механик отодвинулся и громко отчитал:       — Зачем едой разбрасываешься? Хочешь с пола поесть?! Я приготовил завтрак для тебя, совесть поимей!       В трущобах его научили ценить каждую крошку хлеба. Поведение раненого гостя, к которому он проявил любезность, отзывалось воспоминаниями о голоде.       Приподнявшись на кровати, мужчина облокотился на изголовье и, держась за раненый бок, прохрипел:       — Я не просил меня спасать.       — Можно исправить, — Итан достал револьвер и наставил на него. — Но сначала ты ответишь на мои вопросы.       Не обратив внимания на угрозу, альфа скользнул взглядом по спальне: камин, закрытый решёткой; бордовые шторы, собранные по разным сторонам от окна; два кресла у другой стены и крупное зеркало с позолоченной рамой. Когда он заметил в углу железных паучков, его тело двинулось инстинктивно.       Резко выхватив револьвер, мужчина толкнул механика на кровать и, загородив собой, без промедления выстрелил. Раздался хлопок и повеяло порохом, но вместо боевой пули вылетел холостой патрон.       Итан, не сдержав смешок, тронул плечо мужчины и спросил:       — Ты головой ударился? Я могу ещё раз позвать доктора.       Не поворачивая головы, альфа молча отдал пистолет. Итан забрал его и встал с кровати, направившись к паучкам. Он привстал на цыпочки и протянутой рукой снял их с верёвочки, чтобы похвастаться гостю.       — Это декоративные паучки, я их сам сделал. Они безобидные.       Без интереса альфа взял одного паучка с тонкими лапками, похожими на иглы, и плюхнулся на кровать, издавшую жалобный скрип. Солнечный свет заискрился на бронзовой поверхности игрушки, зажатой меж бледных пальцев гостя, который мигом успокоился. Не впечатлившись работой, он бросил паучка на тумбочку — тот упал рядом с подносом лапками кверху.       Механик поджал губы, обидевшись, и положил остальных паучков туда же.       — Ты не умеешь ценить чужой труд.       — Это бесполезный хлам.       — Они светятся по ночам, я покрасил их глаза сульфидом цинка, — заступился механик за творения. — И они милые, разве этого недостаточно?       Волшебные паучки не нравились и Дэвису, он называл их свечение пугающим и предлагал убрать. Итан вздохнул и сел обратно на стул, чтобы сменить тему.       — Как тебя зовут?       Изогнутые брови мужчины склонились к переносице, и прошло время, прежде чем он неохотно признал:       — Не помню.       По лицу и отведённому взгляду Итан распознал ложь, но не стал допытывать — его интересовало другое.       — Откуда у тебя этот браслет? Соврёшь — сдам полиции.       Альфа молча посмотрел на закрытое окно, будто планируя побег.       Тогда Итан добавил:       — Ты ранен и голоден, не притворяйся. Тебе же нужна помощь, верно? Просто скажи, кто дал браслет.       Под напором юноши преступник тихо ответил:       — Андерсон.       Так звали старшего брата его наставника. Андерсон давно сбежал из крепости, мало кто об этом знал. Браслет, безошибочно названное имя и незнакомый акцент мужчины — всё утверждало, что он прибыл с другой стороны. Глаза механика ярко засверкали от любопытства, и он, схватив преступника за руки, спросил:       — Как он поживает? С ним всё хорошо?       — Наверное…       — Почему тебя преследовали? Неужели ты соблазнил жену суперинтенданта? Может, карточные долги? — Итан перебирал варианты, чтобы придумать способ его спасти. — Или устроил теракт в центре города? За тобой послали лучший отряд.       Выдернув ладони, альфа раздражённо бросил:       — Я пойду.       Изменившись в лице, механик мрачно заметил:       — Выйдешь из мастерской, и ты труп.       Поток вопросов остановил звук открывающейся двери. Итан сразу понял, что это его помощница, и предупредил:       — Не покидай комнату. Уборная справа, если что-нибудь понадобится, дождись меня. Врач запретил вставать. Можешь почитать книжку, — Итан взял первую, что попалась на полке, и не глядя передал роман.       Вместе с тем послышался женский голос:       — Господин Итан, вы где?! Ещё не проснулись? Почему лавка закрыта?!       Громкие шаги приближались к спальне, Итан в последний раз грозно взглянул на мужчину, а потом вышел, заперев дверь спальни на ключ, и позвал девушку:       — Я здесь! Сейчас открою!       В проходе показалась невысокая Элиза в бледно-лимонном платье, её длинные косы прикрывала широкополая шляпка с ярко-синей лентой. Ученица надула губы, увидев владельца мастерской. Она недовольно воскликнула:       — Там во дворе уже очередь!       Выходные только снились известному мастеру. Надеясь, что оставленный без присмотра гость не сбежит, Итан открыл заведение. Его встретил десяток клиентов с поломанными вещами и сложными заказами. Среди людей выделялся инспектор в полицейской форме.