Прах ночного мотылька

      Переживания об измене мешали работе, сроки заказов истекали. Итан сидел за столом, опустив голову на сложенные руки, и угрюмо крутил шестерёнку, надетую на металлический шест: от набранной скорости она поднималась вверх, стукалась о наконечник и падала. Скучное занятие ещё больше навевало тоску. Рядом лежали нетронутые инструменты — механик бросил творить.       Ему ничего не хотелось, любимое дело перестало доставлять удовольствие. Он чувствовал, что выгорел; сломался, как паровой двигатель. Топливо закончилось, силы исчерпались. Без мотивации он не мог себя заставить приступить к работе.       В сердце механик надеялся, что Дэвис придёт с букетом цветов, извинится и объяснит недоразумение. Но такое романтическое поведение было не в его духе. Скорее всего, Дэвис искал дипломата, а не думал, как наладить отношения.       Одиночество душило, Итан не спал и не ел. Он привык, что рядом всегда много людей, но когда ему стало плохо, то все пропали. Элиза докладывала о нём принцу, Дэвис изменял, Ричард сбежал. Механик чувствовал себя брошенным. Тот, с кем он мечтал построить будущее, выбрал другой путь. Дэвис его предал.       Шестерёнка со скрипом шустро завертелась по винту и плавно скатилась вниз. Итан заскучал и взмахом ладони опрокинул игрушку. Из многочисленных друзей и знакомых оставался только один, кому он доверял.       В полдень Итан приехал в городскую библиотеку, расположенную в центре, и неторопливым шагом с опущенной головой прошёл внутрь. В этот раз ему хотелось не пожаловаться, а просто побыть с кем-нибудь.       За рабочим местом Клифа не оказалось. Итан заплутал в длинных стеллажах, разыскивая его, пока не наткнулся на высокую лестницу. На самой верхушке стоял хрупкий юноша в костюме, расставляющий книги. Никто его не страховал снизу, и положение выглядело опасным. Итан не стал звать, чтобы не отвлечь.       Клиф поставил последний фолиант на полку и начал аккуратно спускаться, не смотря вниз. Старая лестница заскрипела, зашаталась и накренилась вбок. Она не выдерживала лёгкого веса омеги, грозя упасть. Клиф испуганно вцепился в перила одной рукой, а другой схватился за полку.       Лестница стабилизировалась. Итан заметил опасность, мгновенно среагировал и придержал конструкцию железной рукой. Трясущиеся, как от шторма, ступеньки в ту же секунду застыли на месте.       Клиф опустил взгляд на механика и просиял. Его лазурные глаза, спрятанные за линзами, засверкали, словно звёзды. Он широко улыбнулся и воскликнул:       — Итан!       Они давно не виделись. Итан всё время сидел в мастерской, а Клиф не покидал библиотеку. В ответ на приветствие механик изобразил вялую улыбку. Он не хотел заставлять друга беспокоиться, но на искреннюю сил не хватило.       При виде друга Клиф заметно оживился. Он ловко спустился по неподвижной лестнице, спрыгнул на твёрдую опору и поправил очки:       — Рад тебя видеть.       — Я тоже. — Итан отпустил лестницу и упрекнул: — Где твои помощники?       — Ушли на обед, — неловко сказал Клиф. — Спасибо, что помог.       — А если бы я не пришёл? Ты бы упал и сломал себе ноги. Сколько раз я тебе говорил не расставлять книги в одиночку?       От его сердитого тона Клиф виновато отвёл взгляд. Он всегда робел, стоило ему встретиться с механиком.       — Прости, ты прав.       Убедившись, что библиотекарь не пострадал, Итан выдохнул. Это не в первый раз, когда Клиф вытворял безрассудные поступки, хоть и выглядел скромным. Он тихой мышью обитал среди книг и не попросил людей о помощи.       — У тебя скоро перерыв?       — Он уже начался, — Клиф отошёл от стеллажей и направился в комнату отдыха. — Ты давно не заходил, что-то случилось?       — Случилось, — механик отправился за ним.       Он не хотел грузить библиотекаря проблемами, но чувствовал, что взорвётся, если продолжит держать всё в себе. Инспектор много значил для него. Итан верил ему, надеялся, что однажды они закрепят отношения браком, а затем и меткой, но, видимо, его планы не разделяли. Он любил Дэвиса, хотел видеть его своей опорой, которая даст ему защиту и обеспечит поддержкой.       Работа в полиции не позволяла такой роскоши.       Альфа пропадал на заданиях, механику приходилось справляться в одиночку. Стараясь угодить, Итан не замечал лжи. Благородный инспектор, образец чести и достоинства, изменял за его спиной.       В комнате отдыха Итан упал на мягкое кожаное кресло и закрыл лицо руками. Он понимал, что нужно расстаться, но не решался заявиться в отделение и первым поставить точку. Его приход бы точно привёл к скандалу.       Клиф заварил успокаивающий чай с мятой и мелиссой и осторожно разлил его по кружкам. Он видел, что механику плохо, но ничего не спрашивал и не торопил, давая ему время собраться с мыслями.       Пододвинув к нему горячую кружку, Клиф предупредил:       — Не обожгись.       Из-за металлической руки механик мог не почувствовать температуру напитка и обжечь нежные губы. Итан, следуя совету, не притронулся к предложенному чаю. Вместо этого он с тяжестью на сердце заговорил:       — Мы с Дэвисом уже несколько недель не виделись. Он посылал ко мне людей, но сам не приходил. Нет времени, много работы. Моя помощница стала часто брать отгулы. Я не придавал этому значения, но недавно видел их в кафе.       От последних слов его голос осип, в горле неприятно запершило. Итан сейчас предпочёл бы крепкий виски, а не чай. Ему хотелось напиться и стереть эту сцену из памяти, а не прокручивать её снова и снова. Ревность его сжигала изнутри, пока он обдумывал всё в пустой мастерской. Одно дело, когда он просто предполагал, а другое, когда увидел вживую.       Клиф осторожно предположил:       — Может, они обсуждали тебя.       — Меня? — Итан поднял глаза на собеседника, в них бушевала буря. — Разве что, как от меня избавиться, ведь я им мешаю. Хотя Дэвис метку не ставил. Я один хотел серьёзных отношений. До последнего верил, но сердцем чуял неладное.       Обычно в подобных ситуациях Итан злился, ругался, метался по библиотеке, не в силах унять эмоции. Но сейчас он выглядел настолько истощённым, что Клиф не находил слов поддержки. Он мог только выслушать, предложить чай и побыть с ним рядом. Клиф ненавидел Дэвиса за боль, что он причинил другу. Многие альфы отличались ветреностью, ставили себя превыше всего и принимали любовь омег за данное, не считая их чем-то особенным. Без метки они свободно ходили налево, не ограничивая себя правилами морали. Клиф, будучи омегой, их молча презирал.       Сейчас, глядя на страдания друга, библиотекарь только больше убеждался, что мир нуждается в переменах. Дэвис ужасно поступил и заслуживал наказания, но общество, во главе которого стояли альфы, начнёт винить Итана. Механик не смог удержать инспектора, поэтому тот изменил. Новости разлетались быстро, Клиф не раз слышал о подобных случаях, поэтому сам не вступал в отношения.       У омег образовалась привязанность к альфам, и разорвать её — это отказаться от тёплого дома, покоя и частицы себя. Итану повезло, что ему не поставили метку. В противном случае, разойтись стало бы гораздо сложнее — равносильно смерти.

***

      Тайное убежище мятежников располагалось на окраине, они строили заговоры в заброшенном заводе. Глафира не раскрывала подробностей, заверяя, что Ричард сам всё поймёт, когда познакомится с их организацией.       От центра они добирались сюда два часа. Глафира вышла первой. Она устало потянулась, чтобы размять затёкшие мышцы, а потом направилась к потрёпанному временем зданию с ржавыми трубами. Рядом с её каблуком пробежала мышь, тихо пискнула и скрылась между ящиков.       Ричард не отличался придирчивостью, он нередко спал на земле под открытым небом, но здешнее место вызывало у него отвращение. Он вышел из кеба и закрыл нос рукой, жалея, что не взял противогаз, блокирующий запахи.       — Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — Глафира придержала дверь, запуская его вперёд. — Надеюсь, вам она придётся по душе.       Наигранность дворянки заставила Ричарда насторожиться. Он зашёл внутрь и первым делом осмотрелся на наличие ловушек. После церкви Глафира потеряла его доверие, она вела себя подозрительно и явно недоговаривала. В обычных условиях он бы не стал на неё полагаться, но в незнакомом городе ему иного не оставалось.       Из темной комнаты на свет вышел высокий мужчина, опирающийся на трость; его левый рукав пустовал и болтался. За ним последовал господин с косым шрамом на половину лица. После показались и другие, многие из них были покалечены или изуродованы, как солдаты, побывавшие на кровавом поле боя. Как те, с кем Ричард уже сталкивался. Каждый день он имел дело с людьми, ранеными механизмами.       Сначала он хотел списать это на совпадение, никто не мог проникнуть сюда из солдат Ларсвуда; но затем к ним присоединился ещё один. Ричард оцепенел, словно мертвеца увидел. Его руки невольно сжались в кулаки, а зрачки сузились при виде полковника, считающегося покойником. Он лично участвовал в его захоронении.       В отличие от товарищей, полковник Вингар сильно не пострадал. Руки и ноги были при нём, только под рубашкой скрывался длинный шрам от лезвия. Ричард вместе с ним участвовал в операции, когда это произошло. Выходит, он выжил.       Грозный мужчина обладал острым, будто нож, взглядом, и тёмными волосами, прореженными сединой. Один из лучших офицеров Ларсвуда, которого запомнили великим стратегом и бесстрашным воином. Ричард научился всему от него.       Без соглашения не стоило раскрывать знакомство, но у разведчика вырвалось:       — Что это значит?       Полковник Вингар встретил его холодным взглядом, от которого в детстве у Ричарда кровь стыла в жилах, и равнодушным тоном пояснил:       — Крепость нужно уничтожить.       — Я не об этом, — Ричард шагнул вперёд, доска прогнулась от того, с какой силой он на неё наступил. — Как вы выжили? Рана была смертельной! Все мне сказали…       — Заткнись, — оборвал его полковник. — Это тебя не касается.       Подчинение его приказам всегда стояло на первом месте. Ричард слушался его беспрекословно и не имел права возразить. Сгорая от вопросов, разведчик не верил в происходящее. Он внимательно разглядывал полковника и, несмотря на полную внешнюю идентичность, не узнавал его. Что-то незримо изменилось.       — Вас понял, — Ричард разжал кулаки, вздёрнул подбородок и принял военную стойку, сцепив руки за спиной. — Готов к указаниям.       Из дипломата, прибывшего для переговоров, он мигом превратился в верного солдата. Глафира, наблюдающая со стороны, рассмеялась над его покорностью. Он напоминал приручённого волка, которого только что дёрнули за поводок.       — Господин Вингар, будьте с ним помягче, — Глафира улыбнулась. — Теперь он один из нас. Я привела его, как вы и просили.       — Толку от него, — фыркнул полковник, отвернувшись. — Щенок, у которого на губах ещё молоко не обсохло. Чуть что, сразу в слёзы.       Опустив голову, Ричард стерпел заслуженный упрёк. Полковник осудил его за проявленную несдержанность — на войне это обернулось бы смертью.       — Ричард хорошо стреляет, — вступилась Глафира, чувствуя несправедливость. — Не наговаривайте. Вы же сами мне говорили, что он ваш лучший…       — Довольно, — полковник нахмурился, между его бровей пролегли складки. Он не любил пустословие и сразу сменил тему: — У нас есть дела поважнее. Сержант, за мной. Познакомлю тебя с обстановкой.       — Слушаюсь, — Ричард бесшумно последовал за ним.       Нестерпимо хотелось поправить, что его уже давно повысили до лейтенанта, но разведчик промолчал. Он знал, что полковник ценил только боевые заслуги, для него звания ничего не значили — многие получали их за дворянство и связи.       Краем глаза он заметил, что Глафира осталась с солдатами. Она флиртовала с мужчиной, чей глаз изувечил шрам, и не собиралась идти за полковником. Ужасное любопытство порождала мысль, как она вообще связалась с людьми Ларсвуда, если происходила из Люмсена. Его наблюдение длилось мгновение, и он снова обратил взгляд на широкую спину полковника.       За ветхой дверью, шатающейся на петлях, находилась тёмная комната с двумя потрескавшимися диванами, парой кресел с порванной обивкой и длинным столом, на котором тускло горели свечи. Полковник опустился на кресло, а Ричард остался стоять, не решаясь сесть в присутствии вышестоящего лица.       — Как обстановка на передовой? — спросил Вингар, скрестив руки на груди.       — Мы понесли большие потери, ресурсы заканчиваются.       — Кто новый командир?       — Полковник Гастман был назначен на ваше место, — доложил Ричард. — Все… считают вас погибшим.       Именно Гастман со шрамом на половину лица отправил Ричарда в крепость. Он передал приказ, пришедший сверху, и тайно велел разрушить Мелист изнутри.       Левый уголок губ Вингара изогнулся в пренебрежительной ухмылке.       — Этот старик, что из палатки выходить боится? Не нашли кого получше?       На высказывания Ричард учтиво промолчал. Он знал, что их отношения были далеки от дружеских после того, как Гастман потерпел поражение в важной битве. К тому же, он задолжал крупную сумму в картах.       — Он тебя сюда сослал? — полковник постучал пальцами по сгибу локтя. — Ну, хоть какая от него польза. А то только языком и трепался. Помню, как он железяку пытался пристрелить с закрытыми глазами. Вот зрелище было.       За много лет скверный характер наставника не изменился. Ричард выслушал, не перебивая, а потом заговорил:       — Разрешите спросить?       — Вперёд.       — Для чего вы меня искали?       На лице Вингара пропало расслабленное выражение. Он выпрямился в кресле, отчего его фигура стала ещё внушительнее, и сказал:       — Ты нужен нам для штурма. Наша цель — наследник, — полковник сделал паузу, давая осмыслить. — Без него мы не попадём в центральный отсек главной машины.       — Глафира говорила про бомбу.       — Толку от неё. Мы уже пробовали взрывчатку, это дьявольское отродье ничего не берёт. Машину можно отключить только изнутри.       Для захвата тщательно охраняемого дворца требовалась не одна сотня солдат, Ричард даже близко не мог подобраться, поэтому спросил:       — Сколько у нас людей?       — Не больше двадцати, — полковник увидел смятение на его лице и добавил: — У нас есть план. Но для него нужен ещё один человек. Он тоже недоволен короной и тем, что происходит снаружи.       Заинтересовавший Вингара человек должен занимать высокую должность и обладать незаурядными навыками, раз полковник считал, что он заменит несколько сотен солдат.       — Кто он?       — Ты уже побывал в лавке Золотого лиса?       Мастерская, где он провёл две недели. Сердце пропустило удар и сжалось, как перед выстрелом. Не отдавая себе отчёта, Ричард шагнул вперёд и резко спросил:       — Зачем он вам?       В следующую секунду разведчик пожалел о своём порыве. Полковник смерил его тяжёлым взглядом, подмечая перемены. Вингар обучал его держать эмоции под контролем. Ричард понял, что сглупил, и вернул безразличие.       — Он не знает о войне, простой житель. Что он может?       Полковник поднялся с кресла и, опираясь на стол, сказал:       — У него есть связи с банкиром. Главой преступного мира. Он тоже планирует переворот, но действует осторожно.       Из его слов Ричард уловил главную суть:       — Моя цель — банкир?       — Склони его на нашу сторону, и захват принца не будет проблемой.       Вместо принятия приказа Ричард, не желая втягивать механика, уточнил:       — Нет другого способа?       — Отказываешься? Данте, я тебя не узнаю. Ты забыл, сколько жизней унесли эти чёртовы машины?! — от мощного удара Вингара стол подпрыгнул. — Сколько солдат покалечено? Выйди из комнаты, посмотри им в лица и откажись! Думаешь, мы не пробовали другие варианты? У нас нет ни времени, ни людей. Мы выживаем на гниющем заводе, пока люди…       — Пока люди умирают на передовой, — мрачно закончил Ричард. — Сражаются, знают, что умрут, но рвутся в бой. Жизнь в трущобах стала бы им раем. Полковник Вингар, давно вы были снаружи, чтобы так рассуждать?       — Ты забыл, кто тебя воспитывал?! Кто стрелять учил?       На лице полковника вспыхнула ярость. Он не ждал, что его самый преданный ученик начнёт спорить. Вингар не знал, что тот мальчик вырос.       Осмотрев грязный кабинет, Ричард обнаружил приставленные к столу пустые бутылки спиртного, а возле них окурки сигарет. Прежде великий наставник, всегда казавшийся безупречным и недосягаемый, заметно постарел.       Ричард больше ему не подчинялся и твёрдо ответил:       — Тот, кто меня учил, не стал бы прикрываться омегой.       Когда он направился к выходу, вслед ему донеслось:       — Ты ещё пожалеешь и вернёшься!       Ричард задержался на секунду, чтобы сказать:       — Честь имею.       Дверь оглушительно хлопнула, сотрясая стены. Должен быть другой способ уничтожить центральную машину — Ричард не хотел втягивать механика, который и без того ему помог.       Перед разведчиком застыла удивлённая Глафира. Она открыла рот, собираясь спросить, как всё прошло, но увидела его выражение лица и закрыла. Ей пришлось быстро сменить вопрос:       — Ну что, остаёшься у нас? Или вернёшься в город?       Дворянка осталась незамеченной. Ричард ловко обошёл её, как препятствие, и покинул базу. До города предстоял долгий путь пешком, но погода благоволила.       Вдохнув свежий воздух полной грудью, Ричард убрал руки в карманы и посмотрел на кроваво-багровый закат, ничем не отличающийся от того, что видели солдаты по ту сторону крепости.