Прах ночного мотылька

      Зловещий скрип разбудил Ричарда глубокой ночью. Скинув одеяло, разведчик сел на кровати и прислушался. Скрежет не прекращался, кто-то пытался выбраться, медленно проводя ножом по стеклу. Противный скрип чередовался с осмысленным стуком по металлу, он становился всё громче, наращивая ритм, словно кто-то забил в колокол. Звук раздавался снизу — под ковром.       Ричард встал с кровати, быстро обулся и последовал за скрипом. Итан просил не лезть в дела банкира, разведчик не питал большого интереса к чужим тайнам, но этот душераздирающий скрежет был ему знаком. Такой же он слышал на войне от механизмов, намеренно привлекающих внимание, чтобы заманивать жертв.       По длинному коридору гулял сквозняк из приоткрытых окон, в щелях свистел холодный ветер, тускло горели настенные лампы. Ричард тихой походкой двигался к источнику звука вдоль стены, вслушиваясь в скрипящую игру, зазывающую вниз. В мыслях он не исключал, что это мог быть не механизм, а живой человек, который искал помощи, будучи запертым в подвале.       Тук-тук, тук-тук. Громкие удары отражались от стен, усиливаясь, будто молот стучал по наковальне, не жалея сил. В ушах звенело от эха металла, дребезжащего от столкновений. Казалось, лязг издавался отовсюду, Ричарду приходилось иногда идти наугад в лабиринте, доверившись интуиции. Шаг за шагом он бесшумно шёл вперёд, привыкая к нарастающему скрежету, громыхающему поблизости, пока его не смутила одна странность.       Прислуга пропала. Никто не пытался его остановить от хождений в одиночку, незадолго до этого по коридорам бродили лакеи, часть работала в ночную смену, а ему не попался никто из них, более того — на особняк липкой плёнкой легла тишина, и только скрип из-под половиц нарушал гармонию. За долгое время он не услышал ни одной живой души.       Раздался оглушительный хлопок, как удар грома, встряхнувший дом. Ричард схватился за тумбочку, чтобы устоять, и бросил взгляд на накренившую картину, в ней художник отразил бушующую метель на фоне маленького дома.       Без оружия Ричард сомневался в целесообразности двигаться дальше. Дело не в том, что он боялся, но голыми руками железо не погнёшь. Под подвалом, похоже, таилось нечто крайне опасное. Боевые машины, предназначенные для убийств, на его глазах рвали тела молодых солдат, металлические челюсти вгрызались в шеи и с хрустом ломали позвоночники, огненные вспышки взрывали целые батальоны.       За мирные дни, проведённые в крепости, воспоминания не угасли. Ричард всё ещё помнил вкус пороха на языке и яркие бомбардировки, слепящие глаза. Долгие годы он проходил в респираторе, экипировка стала частью его тела, без неё чистый воздух внутри крепости обдавал такой свежестью, словно ласкал кости.       На войне смерть была их другом, а не врагом. Солдаты постепенно ломались, их души ржавели хуже металла. Ричард в пылу схваток пережил достаточно, чтобы перестать бояться механизмов; он их ненавидел.       Идти к источнику звука его вынуждало не праздное любопытство, а ярость. В сердце кровью вырезалось правило: камни души должны быть уничтожены. Только так могли упокоиться солдаты, павшие их жертвами.       В очередной развилке Ричард повернул налево и замер, услышав позади шаги. Не медленные и осторожные, а быстрые, будто в погоне. Громкий топот усилился, и Ричард прислонился к стене, прячась в тенях. Вместо ожидаемого монстра рядом пробежал худощавый слуга, задыхающийся от бега. В спешке он не заметил альфу и вскрикнул, когда из темноты его схватила мощная рука, бросившая к стене.       — Что происходит? — спросил Ричард, удерживая испуганного лакея.       — Г-господин, — слуга сглотнул, его грудь вздымалась. — В-вы почему не спите? Вам не понравилась комната? Если вы заблудились…       — Хватит мямлить, ответь на вопрос, — Ричард за шею прижал его к стене. — Что здесь происходит?       — Я… выполняю поручение от сэра Гренвилла, — запнувшись, ответил лакей. — Простите, что заставил беспокоиться. Я проведу вас в комнату.       Мерзкий скрежет повторился, но теперь когти рвали обои, а не точили металл. Шуршание ледяного ветра мешалось со скрипом шестерёнок, словно рядом завели музыкальную шкатулку. Лакей, услышавший скрежет, мертвенно побледнел. Вена, что прощупывалась на шее, ускоренно пульсировала, его сердцебиение срывалось с ритма. Ричард ослабил хватку и потряс слугу за плечи.       — У тебя есть револьвер? Или нож?       С отчаянием на лице слуга пролепетал:       — В кармане брюк есть складной ножик…       Его дрожащий голос затих, оборвавшись, а глаза медленно закатились. Голова наклонилась вбок, измождённое тело в руках разведчика ослабло и плавно съехало по стене вниз, теряя опору. Слуга упал в обморок от страха.       Ричард сел на корточки и похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство:       — Эй! Кто за тобой гнался?! Очнись!       До смерти напуганный лакей не реагировал на его голос и прикосновения. Он лежал без сознания у стены, напоминая застывший труп, — только дыхание говорило об обратном. Ричард выругался сквозь зубы и забрал у него складной ножик, но тот оказался туповатым. В любом случае это лучше, чем ничего.       Бросив слугу у стены, Ричард осмотрелся. Воцарилась тишина. После громких звуков она казалась насмешкой, без скрипа Ричард не мог определить направление. Он прошёл дальше по коридору и заметил разбрызганные красные пятна на полу, будто дёрнули мокрую кисть. Наклонившись, разведчик убедился, что это кровь.       Вместо скрипа он решил ориентироваться на неё. Следы тянулись до поворота и обрывались, Ричард продолжил идти вперёд и наткнулся на открытую дверь. На полу рядом с ней лежал сорванный тяжёлый замок, его дужка в центре надорвалась.       Ричард толкнул дверь, за ней тянулась лестница в подвал. Прокручивая в руке раскрытый нож, разведчик отправился вниз, следуя за лампами. На ступенях сохла потемневшая кровь, из глубин подвала доносился резкий металлический запах, как в оружейном арсенале. Ричард спустился во тьму и наткнулся на вторую дверь — её вырвали с петель. Он перешагнул через порог и остановился, сапоги увязли в чём-то липком. Когда он опустил взгляд, то похолодел, увидев кровавую лужу, а рядом с ней оторванную с костью руку. Его глаза, видящие в темноте, скользнули дальше и зацепились за высокую решётку, отделяющую половину подвала, как в тюрьме.       Железные прутья разорвали и перегрызли, металлическая стружка хаотично усыпала пол. Возле решётки лежало неподвижное тело, истекающее алым. Ричард подошёл ближе и взглянул на убитого дворецкого с разодранным в клочья фраком. Глазницы мужчины пустовали, залитые красным, а в его груди образовалась дыра, из неё безжалостно вырвали сердце.       Пока они отдыхали в комнатах, из железной клетки кто-то сбежал. И этот кто-то выбрался в коридор. Туда, где через пару комнат безмятежно спал механик, не подозревающий об опасности.       Сердце пропустило удар.       — Итан!       Ричард развернулся и сорвался на бег, боясь опоздать. Он мигом взобрался по лестнице, пропуская ступеньки, и стрелой вылетел из подвала, не теряя ни секунды. С удушающей тревогой он пробежал по осколкам от разбитого окна, они хрустнули под его подошвой, разлетаясь вдребезги. Стремительный стук его сапог раздавался по коридору подобно грому, Ричард не оборачивался, шустрые ноги сами его вели по запутанному коридору, он разогнался до такой скорости, что на резком повороте его занесло, но он обогнул колонну и молниеносно добрался до комнат.       Возле двери в комнату механика стояла молодая девушка с бронзовым телом, железный скелет скрывало серое шёлковое платье, обрамлённое белыми рюшами, а ноги обтягивали чулки до колен; она ходила босиком, её ступни контрастировали с аккуратным туловищем — они рвали ткань острыми лезвиями, похожими на когти ястреба. Роскошный наряд запятнали алые разводы. По покатым плечам струились живые светлые волосы, они всколыхнулись, когда девушка повернулась и показала лицо — прекрасная бронзовая маска с рубинами вместо глаз, они искрились в темноте, как горящие угли. Внутри лебединой шеи из сплетающихся железных нитей сиял маленький камень — сосуд души. Миловидная кукла уже опустила ладонь с расплавленными пальцами, обращёнными в кинжалы, на дверную ручку и собиралась войти, но застыла с приходом незнакомца.       В груди Ричарда бешено колотилось сердце, вырываясь; он так спешил, что не следил за дыханием во время бега, лёгкие полыхали огнём. Перехватив нож, Ричард уставился на смертоносную куклу, понимая, что едва успел.       Девушка отошла от двери и с щелчком неестественно склонила голову к плечу, изучая мишень. Её когтистые пальцы наполовину сжались, готовые к нападению, а в кроваво-рубиновых глазах вспыхнул яркий свет. Она тенью бросилась вперёд. За один прыжок она настигла разведчика, взмахнув рукой. Лезвия пронеслись вблизи шеи, оцарапав кожу, — он уклонился, отступив назад. Промахнувшись, когти шумно полоснули воздух. Кукла выпрямилась и скрипнула суставами, готовясь к выпаду.       Предугадав её движение, Ричард сгруппировался и откатился в сторону, — там, где он только что стоял, пол треснул от глубоких отверстий. Во время битвы каждая мышца напряглась до предела, альфа рывком подскочил и принял стойку, которая позволяла ему контролировать дистанцию. Он следил за куклой, выжидая удобный момент, чтобы разбить кристалл.       Роскошное платье сковывало движения, и кукла взмахом разрезала его сбоку. Она снова бросилась на разведчика, ускорившись в несколько раз, но в следующий миг он пропал из её зоны видимости и зашёл со спины, крепко сжимая нож.       За секунду до удара раздался крик:       — Отойди от неё!       Вместе с этим раздался предупреждающий выстрел в потолок.       Ричард, уже занеся нож, краем глаза заметил банкира и отскочил назад, прежде чем кукла замахнулась в ответ. Они не успели друг другу навредить. Ричард шагнул к стене и метнул яростный взгляд на банкира, держащего револьвер. Остин целился не в куклу, а в него. Разведчик почти её уничтожил, удар метил ровно в кристалл.       — Что ты творишь? — хрипло спросил Ричард, опустив нож.       Банкир выставил руку с револьвером и предупредил:       — Тронешь её — убью. Это моя сестра.       Услышав его откровение, Ричард оцепенел. Он с ужасом взглянул на девушку в порванном платье, обращённую в чудовище. Она же, будто забыв о нём, смотрела на брата, сложив руки за спину, как провинившийся ребёнок.       — Ты называешь это сестрой? — Ричард до побелевших костяшек сжал рукоять складного ножа. — Ты поместил душу родной сестры в машину?..       — Она хотя бы жива! — выкрикнул банкир, сделав шаг вперёд. — У меня не было другого выбора. Это был единственный способ сохранить ей жизнь.       Уголок губ Ричарда тронула горькая усмешка.       — Разве это можно назвать жизнью?       — Есть вещи, которые нельзя купить, — Остин помрачнел. — Я не смог найти для неё лекарство, не смог уберечь, но подарил ей новое тело. Она живёт в подвале, не стареет и не мучается от страшных болей. Раз в месяц я выпускаю её наружу, Белла любит смотреть на небо. Она моя единственная младшая сестра. Кроме неё, у меня никого не осталось. Это её жизнь и моё бремя.       В словах банкира прозвучало столько отчаяния, что Ричард замолчал. Он знал, что значит терять близких людей. Он видел много смертей. Но подобное выходило за грань его понимания. Это была не жизнь, а настоящий ад.       Тем временем Остин продолжил:       — Чертёж и макет создал Итан. Белла к нему сильно привязана, она бы никогда ему не навредила, — Остин подошёл к сестре, не опуская револьвер, и добавил: — Он не знает, кем она стала. Никто не должен был узнать. Наши семейные дела тебя не касаются. Возвращайся в комнату.       — Ты не боишься, что она тебя убьёт?       — Мне нечего терять.       Остин заслонил сестру собой, будто желая доказать её невиновность. Кукла не двигалась, притворяясь прилежной, только её рубиновые глаза мерцали в темноте. Банкир, одержимый безумной идеей, не замечал в них кровожадность.       Несмотря на происходящее, Ричард не мог отрицать, что девушка не нападала на Остина. Она стояла за ним, имея выгодную позицию для атаки — ей достаточно выпустить когти; но Белла этого не делала. Машины с вживлёнными камнями душ на войне никогда не сдерживались. Ричард медленно вздохнул и выронил складной нож — тот упал, звонко стукнувшись о пол.       — Обманывайте себя, сколько угодно, — разведчик кончиком сапога оттолкнул от себя оружие и подошёл к комнате механика. — Но учтите, что она убила вашего дворецкого. И вы не правы, она страдает. Если вы ею дорожите, подарите свободу, а не тело, которое стало клеткой.       Остин отшатнулся от сестры, узнав о дворецком.       — Белла, что это значит?       Механическая кукла, испугавшись, попятилась назад. Из горла, где находился кристалл, раздался дребезжащий женский голос:       — Брат, это не я! Он меня не выпускал. Я хотела выйти. Небо. Я исправлюсь. Я буду хорошей! Я хочу жить!       На мгновение Ричард растерялся, услышав её голос, но она говорила сбивчиво и явно врала, пытаясь запутать создателя. Тело дворецкого было изуродовано, она наслаждалась убийствами, как и все машины.       История брата и сестры устрашала. Ричард презирал банкира, но не собирался тратить время на переговоры. Холодной рукой он быстро распахнул дверь, шагнул в комнату, запер щеколду и придвинул тумбочку для баррикады.       От тревоги щемило в груди, воздуха не хватало, лёгкие судорожно сжимались, а комната кружилась от переизбытка чувств, будто его выгнали на край бездонной пропасти, где неверный шаг стоил жизни. Ричарда, сохраняющего хладнокровие в перестрелках, охватила болезненная, сводящая с ума потребность убедиться, что Итан не пострадал. Страх за омегу сковывал тело, лишал покоя, путал мысли. Тогда всё растворилось во тьме, просторная комната сузилась до кровати.       Придавленный мягким одеялом юноша сладко спал, нежно обнимая подушку. Он настолько крепко погрузился в сон, что его не разбудили ни драка, ни разговор, ни стрельба. Накопившаяся усталость не дала ему проснуться от шума.       Итан жив. Кукла не добралась до него. Ричард тихо прошагал к кровати, чтобы удостовериться, и согнутым пальцем коснулся его тёплой щеки. От сердца отлегло. Фаланга пальца невесомо скользнула вниз, словно шаловливый туман, и бесшумно припала к искусанной губе, задержавшись на мгновение. Во сне Итан заворочался. Ричард одёрнул руку, словно обжёгся; пальцы слегка покалывало.       Глядя на юношу, альфа содрогнулся от мысли, что мог его потерять. Забежать в комнату и увидеть окровавленное тело, холодное, как снег. Ричард испугался, что больше никогда не услышит его мягкий голос и время остановится.       Под тяжестью переживаний он упал на стул у кровати, закрыл лицо ладонями, его всегда прямая спина сгорбилась, а плечи опустились. Прислушиваясь к слабому дыханию юноши, Ричард благодарил судьбу, что всё обошлось.       Ночную тишину пронзил громкий выстрел револьвера. В комнату просочился знакомый запах пороха, раздался грохот от падения тяжёлого предмета, сотрясший поместье. От шума механик зажмурился и перевернулся на бок. Длинные ресницы сонно запорхали, и в мутной пелене Итан различил мужской силуэт. В недоумении механик приподнялся, его рубашка задралась; левый рукав пустовал — на ночь он снимал железную руку, она лежала на столике у окна.       Растрёпанный спросонья юноша несколько раз моргнул, прежде чем спросил:       — Ричард? Почему ты здесь?       От разведчика, сидящего на стуле, веяло леденящим душу холодом. Несмотря на тёплое одеяло, Итан укутался в него сильнее и поёжился, тело пробрал озноб, а кончики пальцев онемели. Температура в комнате упала на пару градусов, словно окно открыли нараспашку. Выпущенный альфой феромон захватил помещение, от свирепого мороза свеча на столе погасла, как от порыва ветра.       Ричард долго молчал, не отвечая, и не двигался. Он замер в одном положении, заледенев, и не подавал признаков жизни. Итан уже забеспокоился и хотел встать, но услышал его хриплый голос:       — Мне приснился кошмар.       В смятении Итан уставился на альфу, который не походил на того, кого пугали ночные сны. Он производил впечатление бесстрашного солдата, рвущегося в бой в первых рядах. Разоблачение его уязвимости поразило Итана, и он подумал, что ещё не конца проснулся. Ричард боялся кошмаров? В это слабо верилось.       — Неужели он был таким страшным? — Итан натянул одеяло до подбородка, пытаясь согреться. — Тебе снилась война?       Ричард опустил ладони, шумно вздохнул и взглянул на любопытного омегу со взъерошенными светлыми волосами, которые забавно торчали в разные стороны от того, как сильно он крутился во сне. Его глаза полыхали от интереса, что именно напугало взрослого альфу, раз он ворвался в комнату посреди ночи.       Вместо ответа Ричард поднялся со стула, подошёл к кровати и обнял механика, скомкав одеяло пальцами. Итан невольно задержал дыхание, когда альфа оказался так близко. Грубые мускулистые руки крепко схватили юношу, сжимая рёбра. От неожиданности механик не попытался вырваться, его окутал холод.       Не ограничиваясь объятием, Ричард без труда поднял омегу на руки, не снимая с него одеяло, и усадил к себе на колени. Итан оказался прижат к телу вплотную, а его ухо прислонилось к груди, через которую отчётливо доносилось биение сердца. Оно гулко застучало, как от пробежки, и механик забеспокоился. Такое поведение отличалось от равнодушного альфы, которого он знал.       — Ричард, тебе нездоровится?       — Нет.       — Тогда зачем ты меня держишь? — Итан поднял глаза. — Отпусти, мне неловко. Если тебе страшно, давай я принесу воды. Слышал, она успокаивает. Может, тогда ты вернёшься к себе и сможешь заснуть.       Сильные руки пресекли его попытку встать, они крепко удержали его на месте, не выпуская из железных объятий. Итан ещё раз дёрнулся, но напрасно. Ричард взял его в заложники, не оценив благородный порыв.       — Не уходи. Останься.       Капризная сторона альфы впервые открылась механику, и он нашёл её весьма обременительной. Смирившись, Итан поудобнее устроился в объятиях и заметил:       — Можешь лечь рядом, если не будешь приставать. Кровать большая, места нам хватит. В отличие от тебя, у меня нет бессонницы, — Итан мотнул головой, одеяло скатилось с его плеч вниз. — Ну всё, отпусти.       Взгляд альфы упал на светлую макушку, прошёлся по затылку и зацепился за белый воротник, под которым находились железы, источающие аромат переспелой вишни, сладкой, почти приторной. Зубы болезненно заныли от безумного желания вонзиться в нежную шею омеги, чтобы пометить, сделать своим, защитить от всех, кто решит на него посягнуть. Ричард провёл языком по верхним клыкам, подавляя жажду. В голубых глазах плескался шторм. В памяти ярко всплыло воспоминание, как омеги касался инспектор, и это распалило жар в груди. Охваченный ревностью и страхом, Ричард пальцами отодвинул воротник рубашки и коснулся обнажённых желёз, пуская дрожь по бледной коже.       Игры закончились. Итан, осознав, в какой опасности находился, дёрнулся, его тщетные попытки выбраться не увенчались успехом, и он взмолился:       — Ричард, успокойся. Ты же не станешь этого делать? Ты не такой, как другие…       Фраза оборвалась на полуслове, когда горячее дыхание опалило железы. Итан хотел сказать, что он отличался от других альф, одержимых инстинктами, ведь с их встречи Ричард много раз держал себя в руках без подавителей. Он сдерживался, и механик думал, что находился в безопасности рядом с ним, поэтому доверял.       Когда Ричард сорвался с цепи, Итан понял, что контроль ему давался нелегко, как и всем, если не тяжелее. Его сила воли поражала, но он оставался доминантным альфой. И сейчас его самообладание треснуло.       Без железной руки Итан стал беззащитен, он не мог противостоять альфе, если тот решил его пометить. Внутри всё сжалось то ли от страха, то ли от предвкушения укуса. Возмущения утонули в полумраке, Итан перестал вырываться, понимая, что это бесполезно. Он видел, что Ричард мучался, но не знал, как ему помочь. Сильные феромоны альфы заполонили пространство, насыщая воздух свежестью. Его мог успокоить только укус. Итан поколебался, а потом склонил голову, предоставляя доступ. Раз это неизбежно, лучше закончить поскорее.       Острые, слегка удлинённые клыки альфы проткнули кожу, словно иглы. Итан вскрикнул, от режущей боли из глаз посыпались искры. Железы заныли от грубого укуса, шея раскраснелась, пылая. Итан крепко зажмурился от ярких ощущений, по телу разлилось приятное тепло, и холод отступил. Вместе с укусом в тело проникли чужие феромоны, впитавшиеся в кровоток. Пьянящий запах альфы плотно окружил омегу, как лопнувшее облако; холод смешался со сладостью вишни. Ричард, держа юношу, поцеловал место укуса и слизал выступившие бисерины крови, закрепляя временную метку, словно кот, извиняющийся за рану.       После утешения Итан прикрыл веки и отклонился назад, упав на альфу. Место укуса саднило, но терпимо. Ближайшую неделю отметины от зубов и запах будут его преследовать, показывая другим альфам и омегам, что он занят.