Fuck, I still like you

Началось в колхозе утро. — Сука! — Тарелки летят со шкафчика на пол. Тишина. Ненадолго. — Сюда иди, пидорас мелкий! — Стул с грохотом упал на пол. Быстро скинув все принадлежности для учебы в рюкзак и спрятав его за спину, дрожащими руками осторожно открываю дверь своей комнаты, чтобы тихо выйти. Выглянув из-за косяка, вижу, как отец стоит посреди кухни, шатаясь, загнанно дыша, с красным лицом — весь грязный, немытый. Смотря на него, хочется сейчас же развернуться и рвануть в ванную, чтобы нахрен очистить весь желудок от этой ебучей, ненавистной картины, что наблюдается уже всю жизнь. Я стою с каменным лицом и смотрю на него в ожидании каких-либо действий уже в мою сторону, вытянувшись по струночке, не шевелясь, но при этом очень напряжённый и готовый в любой момент рвануть на улицу. Он медленно поднимает на меня свои заплывшие глаза. Щурится, поставив руки в боки, и проводит снизу вверх по мне оценивающим взглядом, при этом медленно поднимая уголок губ. Усмехается. Пиздец. — И куда моя шлюшка ненаглядная собралась опять? — говорит он заплетающимся языком и тихо смеется. — Мне надо идти на учебу, — отвечаю, смотря ровно в глаза, бесцветным голосом, но он все равно подрагивает. — А-а-а... — тянет он и, медленно шаркая тапочками, начинает приближаться. Пора. Я быстро срываюсь с места и бегу в сторону вуза не оглядываясь. Бегу, бегу, бегу. Сердце бьется ужасно быстро, ноги ужасно болят, начинаю задыхаться, но остановиться не могу. Уже близко к месту назначения, еще чуть-чуть. Вдруг — вот ей-богу, хрен знает откуда — появляется большая массивная спина, и я врезаюсь в неё носом, падая назад на задницу. Этот парень с широкой спиной медленно поворачивается и смотрит сначала грозно, а затем его взгляд смягчается. — Блять! — вскрикиваю я от боли и поднимаю глаза. Передо мной стоит улыбающийся Чан и, сложив руки перед собой, тихо посмеивается. — Чё ты, не смотришь, куда бежишь, Ли? — Он протягивает руку. — И тебе утро доброе... — Сначала проигнорировав его руку, я аккуратно сам встаю с асфальта, еще пару секунд смотрю на него грозным взглядом, а затем улыбаюсь и протягиваю руку в ответ на рукопожатие своему хорошему знакомому. — Все нормально? Не сильно больно? — Он начинает оглядывать Феликса с головы до ног и обратно. Как всегда, такой заботливый, боже. — Не волнуйся, я в порядке. Мне нужно идти, я опаздываю. — Кивнув ему, я обхожу его и направляюсь к главному входу университета. С Чаном я общаюсь не так давно, всего со второй недели, как сюда поступил. На данный момент прошло уже почти полмесяца. Ему 22 года, и он учится на 3-м курсе, да еще и на юридическом факультете, как и я. Парень он неплохой: есть девушка, которая учится здесь же; видно, что ответственный, да и чувство юмора присутствует, хоть и редко. А еще у него из друзей всего один человек — какой-то Хван Хёнджин, который учится с ним в одной группе. Слышал про этого Хвана от одногруппников только то, что он боец ММА и является тем еще животным, так как любит издеваться над слабыми студентами. Не знаю, насколько всё правда, но всё же после таких слухов внутри появилось опасение: не дай бог этого «животного» всё-таки встретить. Зайдя в универ, направляюсь в аудиторию. До звонка остаётся пара минут, а подниматься ещё на третий этаж. Ну что за пиздец! По расписанию сейчас, по идее, должна быть совмещёнка с как раз-таки группой Чана, но в кабинете его ещё нет, как и его друга... хотя я его даже и не видел никогда. Поднявшись наверх, занимаю своё место и начинаю доставать тетрадь с ручкой. Всё приготовив, не успеваю и сесть, как наступает гробовая тишина. Вдруг слышен тихий всхлип. Поднимаю глаза и вижу внизу парня, который стоит, опустив голову и дрожа как осиновый лист. Перед ним стоит другой пацан в расслабленной позе. Он выше него на две головы, одна рука засунута в карман чёрных брюк, а другая медленно потирает лысую голову. За ним стоят ещё трое, в том числе и... Чан? А вот это неожиданно. — Ну и чё, я долго ждать буду, мой дорогой? — Парень, что стоял и дрожал, теперь начинает настолько трястись, что ноги подкашиваются, и он падает на колени перед этим лысым. Начинает тереть руки и захлёбываться соплями. — Хе... Хёндж... джи... Хёнджин... Я... я всё в... верну скоро, мамой клянусь! — Парень старается говорить чётко, без заиканий, а этот лысый резко опускает руку с головы, шипя. Сделав шаг к парню на коленях, он замахивается и бьёт его ногой в челюсть. Тот падает назад на пол, и начинает течь густая тёмная кровь. Я широко открываю глаза от шока, но даже звук издать не получается. — Сука, ты мне чё тут своей мамашей-шлюхой клянёшься? — смеётся он, закидывая голову назад, и проводит рукой по лицу. — Да ты, должно быть, издеваешься надо мной, да? — Резко хватает за волосы паренька, поднимая его голову, и бьёт кулаком по лицу. Почему, блять, нет преподавателя? Почему, твою мать, Чан стоит, молчит и ничего не делает? Что за хуйня творится? Я отлипаю от парты и, не думая, бегу к этим двум. Как только этот лысый заносит кулак для ещё одного удара, я пытаюсь сбить его с ног, но с места он почти не двигается. Я же чуть не улетаю в стену, но удерживаю равновесие. Пульс зашкаливает, чувствуется, как сильно бьётся сердце. Как он не сдвинулся с места?... — Я щас не понял... — Хёнджин медленно поднимает глаза и смотрит на меня исподлобья. «Мне пиздец», — думаю я. — Ты чё, нарываешься? — Ты вообще? Не боишься, что препод застукает? — Я стараюсь всё же не подавать виду, что мне страшно, и смотрю прямо в глаза напротив. А они только начинают чернеть от злости. Пацан прищуривается, между бровями появляется еле заметная складка, а губы изгибаются в кривой усмешке. — Ты, видимо, поступил недавно, да? Указывать мне, что ли, будешь, что делать, блондиночка? — Тихо посмеявшись, он засовывает руки в карманы и медленно подходит почти вплотную ко мне. Я всё продолжаю не отводить взгляда. Трудно. Резко схватив меня за горло, он скалится и рассматривает моё лицо, которое начинает краснеть из-за нехватки воздуха. Я продолжаю смотреть ему в глаза и бью этого придурка по рукам настолько сильно, насколько сейчас могу. Не получается. — Да пошёл ты... — кряхчу я и вижу, как его лицо мрачнеет, улыбка пропадает, а пальцы только сильнее сжимают шею. — Хёнджин, перестань, отпусти его уже, — слышится голос Чана. Проснулся, блять. Хван резко разжимает пальцы, и я валюсь на пол, жадно хватая воздух. — Че это ты его защищаешь, Крис? — строго спрашивает Хёнджин, поворачиваясь в сторону Бана. — Дружок твой, что ли? — спрашивает с неприязнью. — Что ли, — язвит Чан. Дверь тут же открывается, впуская преподавателя, который, недолго осмотрев всю ситуацию, проходит на своё место. — Займите, пожалуйста, свои места, и мы начнём лекцию, — просит он строгим тоном, осматривая студентов. Чан подходит и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я смотрю сначала на его ладонь, а потом в глаза. Резко отпихнув её, встаю и медленно иду к своему месту, потирая шею. Вот я и узнал, как выглядит этот больной придурок Хван Хёнджин. То, что он вышел лицом, ни хера его поступок не оправдывает. Всю пару я просидел, так ничего и не записывая, — горло пиздец как ныло от боли. Чан тоже задрал поворачиваться и смотреть на меня своими щенячьими глазами. Заебало. Не полез бы — и не получил бы по шее... Хотя пацана тоже было жалко. Я так понял, что он чё-то должен был Хвану... Хотя плевать вообще, не моё дело. Уже досталось. Перемена была долгой, поэтому было решено сгонять в столовку и хотя бы что-то закинуть в рот, а то находиться здесь ещё долго, а помирать от голода я не готов! Но сначала бы в туалет — освежить лицо... Встав из-за парты, я спустился вниз и вышел из аудитории. Народу в коридоре было очень много. Кое-как протиснувшись сквозь толпу, добрался до своей первой, так сказать, остановки. Зайдя внутрь, никого там не обнаружил. Это было очень странно, учитывая, сколько людей на перемене за дверью. Неужели никому не надо? Хотя, с другой стороны, очень даже неплохо побыть одному в тишине. Подойдя к раковине, включил воду и сполоснул лицо и шею. Посмотрев в зеркало, поправил причёску и вышел. О боже, лучше бы я сюда не шёл. Несмотря на то, что столовая была очень большая, очередь начиналась прямо, сука, от самого входа. — Ну нахер, — пробубнив себе под нос, я толкнул дверь и вышел обратно в коридор. И куда пойти? Не сидеть же в кабинете и гнить. Решено! Пойду покурю. Выйдя на улицу, пошёл на задний двор в курилку. Там никого не было. Вот и отлично — один на свежем воздухе в такую шикарную, тёплую погодку. Кайф! Сев на лавочку, достал сигаретку и любимую зажигалочку. Глубоко затянувшись, медленно выдохнул и прикрыл глаза, слегка улыбнувшись. — Эй, держи. — Так, понятно уже по голосу, кто тут ко мне припёрся и прервал блаженное одиночество. Медленно приоткрыв по одному глазу, посмотрел сначала на протянутый сэндвич, а затем в глаза Чана. — И чё это? — спросил я, изогнув бровь и сделав ещё одну затяжку. — Я видел, как ты зашёл в столовку, а потом из-за большой очереди выругался, явно всех прокляв, и ушёл, — ухмыльнувшись, Чан положил бутерброд рядом со мной на лавочку. — Бери, я тебе купил. Он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился и повернулся боком. — Ликс, я это... хотел ему помочь, правда, но не мог. Нельзя влезать в дела Хвана. А ты молодец, правда, — он улыбнулся. — Только ты дурак, раз полез... Джин этого так просто не оставит. Пожалуйста, будь осторожен. В следующий раз я могу не оказаться рядом. — И ушёл. Тоже мне, блять, герой. Сделав ещё три быстрые затяжки, я выкинул докуренную до фильтра сигарету в мусорку. Уже встал, чтобы уйти, но обернулся и посмотрел на сэндвич. Ах, к чёрту! Жрачка важнее всякой там гордости. Схватив бутерброд, я пошёл на пару. Подойдя к своему месту, я застыл, смотря чётко на поверхность парты, на которой вырезано чем-то острым: «Выглядишь как пидор, отсосёшь мне? Позвони, малыш!» — и рядом написан номер телефона. Злость быстро нарастает. Ноздри расширены, брови нахмурены, губы сжаты так сильно, что побелели и их почти не видно, ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек, кровь будто закипает. Некоторые, проходя мимо, снимают это на камеру. Раздражает. Блять, как это убрать?! Резко сев на место, закрываю тетрадкой эту грёбаную надпись. Просидел полпары, глядя в одну точку и думая: «Когда найду этого человека, обязательно размажу его рожу по этому столу, а затем ещё пару раз приложу об стену, пока кровь, нахуй, рекой не потечёт изо рта и носа». Но что, если это Хван? Не знаю. Сложно. Если даже что-то и сделать в ответ, то что же?.. В морду его даже не ударить, потому что в ответ прилетит раз в пять больше. Надо подумать. Домой приду и обязательно что-то придумаю — я этого просто так не оставлю. По пути домой зашёл в магазин купить себе на ужин что-то такое, чтобы не нужно было заходить на кухню за какими-то приборами. Были куплены два бутерброда и клубничное молоко. Да уж, какое тут «следить за фигурой», когда питаешься этим чуть ли не каждый день. Одна сухомятка, мда. Никаких супов, а ведь хочется... Так и до запора недалеко. И вообще денег не хватает даже в кафе какое-то сходить. Подойдя к дому, останавливаюсь перед дверью, тяжело вздыхая. Нужно надеяться, что этот алкаш один и не привёл своих «друзей», как он выражается. Осторожно вставляя ключ в замочную скважину, тихо поворачиваю его два раза. Медленно нажимаю на ручку и открываю скрипучую, потёртую чёрную дверь. Закрыв её за собой, не разуваясь, прохожу мимо кухни. Никого. Значит, в гостиной по-любому лежит с включённым телеком и спит. Да, верно. Ну и хорошо, хоть вечер в тишине проведу. Поднявшись на второй этаж и зайдя в свою комнату, делаю облегчённый выдох. Приняв душ и переодевшись, начинаю свою трапезу. Поел, повторил материал к завтрашнему опросу — теперь можно и спокойно лечь спать, потому что никакая синяя тварь не помешает мне насладиться сном. Уже когда я лежу с закрытыми глазами, в голове начинают мелькать сегодняшние картины. Хван, если так порассуждать, по факту-то, конечно, пацан с симпатичным лицом, но его поведение... Оно очень отталкивает. Чан вообще какой-то непонятный сегодня. Что значит «хотел помочь, но не смог, потому что это дело Хвана»? Ну неужели его друг такой жестокий, что даже сам Чан его так боится?.. Но почему тогда меня защитил? Ничего не понятно, аж бесит. Вообще, из всей этой заварухи больше всего волнует такая херня, как надпись на парте. Какое уёбище просто до этого додумалось? Да неужели у меня такая внешность, что я реально на пидора похож? Да меня никогда за все мои 19 лет жизни ни один пацан не привлекал, только с девочками встречался. Ну да, быть в отношениях и при этом дрочить — это, конечно, такое себе удовольствие, но и ебаться с девками желания не было, чего уж греха таить. Ах, ну и ещё один волнующий вопрос... Чё вот делать, если эту идею с надписью организовал Хван? Хрен знает, но, походу, в голове всё-таки начинают шевелиться извилины.