NOC♰URNE

Ыльчжиро, Сеул, 3-га

9:20 АМ

2009 г.

      Десятилетний взъерошенный мальчишка проснулся не от звука будильника, а от лязга погрузчика металлолома, запаха жареного тофу с уличной тележки, гудков старенького автобуса 7019 и рабочего, который каждое утро шумно сморкался над люком канализации. Июльские каникулы не давали ему полной возможности отдохнуть. Кружков не было, друзей особо тоже, смотреть по кругу бесконечные серии «Наруто» на Tooniverse уже надоедало. Мама разбавляла будни, забирая его с собой на рынок. И в это утро было точно так же.       Умылся холодной водой, тщательно почистив зубы, присоединился к Соён за столом, вдыхая аромат свежего риса и омлета. Женщина протянула руку к его волосам, хмурясь и приглаживая их, ворча о том, что он снова забыл причесаться.       — Сегодня поможешь мне с рыбой, старый Ильхо все мозги съел с этой скумбрией. Гордись, что мамка твоя такая мастерица, столько заказов, мне бы лишние руки!       Её светлая, широкая улыбка заставила мальчика, словно зеркало, растянуть губы в полуусмешку. Соён отодвинула скрипучий стул, поднимаясь и шустро сгребая тарелки в одну стопку. По дороге мельком взглянула на потрёпанные наручные часы.       — Минхо, зайка, нам бежать надо. Обувайся, а я сумку прихвачу…       Это вошло в традицию — опаздывать на две-три минуты перед выходом, как и готовить заранее сумку рядом с ключами на тумбе у двери. Минхо достаточно было указать туда пальцем, как в ответ слышался облегчённый выдох матери.       — Какой ты молодец, куплю тебе пэксу по дороге, бегом, бегом, — подгоняла его женщина, на ходу обуваясь и вылетая из квартиры, чуть не оставив там и сына, и сумку.       В подъезде воняло сыростью, облепившаяся штукатурка кусками валялась вдоль лестницы, пока Минхо следовал за торопливо семенившей матерью. Она бормотала под нос о скорой плате за коммуналку, прохудившейся ванной и пьянице соседе, который вчера устроил ночь «веселья», разбив пару бутылок соджу у них на этаже. На улице дышать стало легче, Минхо выровнялся рядом с Соён, заглядывая ей в лицо. Последние дни она была особенно усталой и задумчивой. Мальчик часто жалел, что не может прочитать её мысли.       — В этом месяце мне обещали премию, так что починим ванну и тебя не оставим без подарка, — женщина встретилась с ним взглядом, её глаза горели тёплым огнём. — Мяч, раскраску, что бы ты хотел?       Минхо хотел бы сказать честно, но расстраивать маму, пока она такая радостная… Они объективно нищие, даже в его возрасте это ясно, как солнце над их головами. Практичнее было бы потратить деньги на улучшение их жилищных условий. Может, тогда родители его одноклассников перестали бы говорить своим детям, что Соён и её сын — заразные и вечно грязные. Хотя Минхо мылся, пока лицо не начинало скрипеть, терпя «обжигающе» ледяную воду.       — Ничего, спасибо.       Конечно, это не остановило бы Ли Соён снисходительно осуждать его за излишнюю вежливость и осторожность. Она закатила глаза, фыркнула и махнула на него рукой.       — Хорошо, скромник, но пэксу тебе не избежать!       Проходя мимо мясной лавки сети «Маджан», мама засмотрелась на витрину, читая ценники по несколько раз. Здание бывшего кинотеатра Seoul Cinema заслоняло поднимающийся в зенит жёлтый диск, а прямо за ним, в переулке виднелся спуск к подземному торговому центру «Ыльчжиро». Туда практически не проникал свет, создавая мрачную атмосферу, которая всегда пугала Минхо.       Чем ниже спускались, тем крепче рука Минхо сжималась вокруг пальцев матери. Он избегал взглядов прохожих, работников, даже несмотря на то, что не в первый раз был здесь. Соён уводила его к своей рыбной лавке почти в самом конце рынка. Её вежливая улыбка контрастировала с природной недружелюбностью подземного «города». Оказавшись внутри, Минхо сел на стульчик у стены, наблюдая, как мать разделывает и очищает рыбу, подготавливаясь к началу продаж. Развлекал себя тем, что считал монетки, лежащие в пакете у кассы, строил башенки и представлял, что это летающие тарелки, а его пальцы — правительственный корабль с лазерами.       Клиенты начали подходить к 11 часам. Соён активно зазывала, представляла товар, торговалась, а Минхо помогал передавать пакеты с покупкой. Он всегда вежливо улыбался, говорил: «Спасибо, приходите ещё», чем вызывал у покупателей позитивные эмоции. Воспитанные дети, помогающие маме, — равно чаевые и умиление. Мальчику самому нравилось помогать, ведь так он проводил с Соён больше времени, чем когда тот был на учёбе, а она вечно работала.       На перерыве мама, как и обещала, принесла ему сладкий перекус в виде пэксу и пепперо, потушила токпокки в остром соусе, с зеленью и яйцом. После обеда клиентов повалило больше, не все были такими приветливыми, да и Соён выматывалась. А потом, проводив покупателя взглядом, она быстро упаковала в газету скумбрию, вручая свёрток Минхо.       — Отнеси это Ильхо, у него шестая лавка со специями. Просто иди прямо, пока не увидишь красную вывеску с пандой, там спроси Ильхо. А потом сразу ко мне, — женщина наклонилась, целуя сына в лоб и подбадривающе похлопала по плечу.       Мальчик кивнул, спрыгивая со стула и побежал по рынку, куда указала мать. Он старался не смотреть по сторонам, чтобы не привлекать внимание и лишний раз не пугаться. Красная вывеска была яркой, сложно было не заметить. Минхо притормозил, мотая головой по сторонам.       — Сонсэнним, я… рыбку принёс, — его голос был недостаточно звонким, чтобы услышать сквозь шум и хаос рынка.       Шагнув ближе к стендам, в нос ударили резкие запахи специй, карие глаза заслезились, и Минхо прошёл к входу за прилавок. На всём рынке в потолке горели лампы, освещая товар и заставляя глянцевые поверхности блестеть, однако именно здесь была кромешная тьма. Мальчик сжал губы в полосу, заглядывая внутрь, его руки слегка тряслись, сердце забилось чуть быстрее. Вдруг увидит одно из тех ужасных лиц… Чем дольше он концентрировал зрение на тёмном участке, тем сильнее ощущал, как холод пробирает до костей, а чёрное пятно разрастается вокруг него, утягивая к себе в объятия.       — О, пацан! — послышалось резко за спиной, заставив Минхо вздрогнуть и обернуться с широкими от ужаса глазами.       Перед ним стоял грузный, полный мужчина низкого роста, имеющий обильную седую растительность на лице. На нём был синий фартук, заляпанный и выцветший. Минхо сглотнул слюну и скромно протянул Ильхо свёрток.       — Со… Сонсэнним, рыбка.       Продавец специй взял и развернул газету, задумчиво почёсывая бороду одной рукой. Он принюхался и затем удовлетворённо хмыкнул.       — Чёрт побери, хороша! У твоей мамы всегда самая свежая, не знаешь, где ловят? — Ильхо слегка наклонился к мальчику, рассматривая его лицо с задорной улыбкой.       — Нет, извините, сонсэнним…       На самом деле Минхо точно знал, где ловят, кто ловит и поставляет эту рыбу, но его мама запретила рассказывать этот секрет. А он всегда держал слово. Даже дрожа от необъяснимого страха перед большим взрослым дядей.       — Эх, жаль, малец, потом сам узнаю за чаем, — мужчина снова почесал бороду, оставляя рыбу на краю прилавка. — Как-нибудь… А ты беги к маме, пока она тебя не потеряла.       Несколько раз повторять было не нужно, Минхо сразу же учтиво поклонился и стартовал с места, чувствуя провожающий взгляд Ильхо на своей спине. Остаток рабочего дня матери Минхо провёл в просмотре «Наруто» по старому, дребезжащему телевизору, который стоял на полу за прилавком. Домой, как обычно, возвращались после шести. Соён несла в руке пакет с лапшой и небольшим количеством мяса, купленным за часть утренней премии. Вместо солнца их провожала горящая неоном вывеска «Маджан», на улицах было пусто. Минхо часто думал, что в их районе можно было снимать фильмы про апокалипсис без лишних затрат на декорации.       Возле подъезда столпилась кучка пьяниц, среди которых был дебошир-сосед, воняющий перегаром. Запах, которого не выносил Минхо. Даже канализация под окном не заставляла его зажимать рот и нос так сильно, как сигареты.       Дома его ждал вкусный, «зарплатный» ужин. Они не так часто ели мясо в больших количествах, да ещё и с разнообразным гарниром, сладостями на закуску. Сытость от непривычки пришла раньше, чем Минхо доел свою порцию, поэтому Соён предусмотрительно завернула остатки в газету, убирая в холодильник ближе к стенке. Перед сном был традиционно просмотр мультфильма вместе, в этот раз Минхо выбрал «Кунг-фу Панду», хотя уже видел его в записи кучу раз. Веки слипались, тяжесть и усталость дня брали своё. Соён потрепала сына за плечо.       — Сдаёшься? — на её тихий вопрос он едва кивнул. Женщина вздохнула. — Иди тогда к себе, мне ещё убраться надо, зайчик.       Медленно поднялся, волоча за собой плед, добрался до кровати, практически рухнув лицом в подушку. Мама пришла следом, наклонилась и оставила поцелуй на его щеке, натягивая одеяло до подбородка.       — Сладких снов…       Последними мыслями были воспоминания дня, собранные из мимолётных впечатлений, взглядов, слов. Сегодня повторяло вчера, а вчера — каждый день до. Ничего нового, но в то же время нечто призрачное ускользало от Минхо. Странное предчувствие, словно горький привкус на языке, преследовало с момента, как он проснулся. Наконец, глаза сомкнулись, дыхание выровнялось и замедлилось. До тех пор…       Резкий, последовательный стук в дверь заставил Соён вздрогнуть на диване. Она оторвала голову от подушки, приподнимаясь на локте и прислушиваясь. Время давно за полночь. Сосед опять разбушевался?       ТУК… ТУК… ТУК…       Нахмурившись и подцепив пальцем халат со стула рядом, она поднялась, тихонько ступая по половицам, чтобы не издавать скрипа. Прислонилась к двери, заглядывая в глазок. Ильхо? Соён напряглась, ведь она не помнила, чтобы говорила мужчине свой адрес, да и что ему делать здесь в такое время? Открывать не спешила.       — Кто там? Аджосси? Уже поздновато для визита, — учтиво заметила она, прислушиваясь к звукам за дверью.       — А, это я, Ильхо с рынка. Прошу прощения, но дело очень срочное. Надо разбираться сейчас, — судя по голосу, мужчина был очень расстроен и взволнован, что передалось самоощущению Соён.       — Разбираться? Что случилось? — она положила одну ладонь на ручку двери, вторую — на ключ в замке.       — Скумбрия. Она отравлена была, мой свёкор попробовал кусочек и в больницу угодил. Вы поймите, я прекрасно осознаю ваше положение и хочу помочь. Никаких заявлений не напишу. Только давайте разберёмся сейчас, пока не пострадало больше людей!       От ужаса у Соён подкосило ноги, холодная капля скатилась по спине, она судорожно выдохнула, пытаясь переварить услышанное. Как её рыба могла быть… отравлена? Женщина кивнула, поворачивая замок и торопливо впуская Ильхо. Она запахнула халат, провожая коллегу в зал, а сама села на стул напротив. Лицо было бледным, нога беспокойно тряслась, глаза бегали по полу, словно выискивая ответ на свой вопрос.       — Поставщики казались надёжными. Может, ошибка? — Соён с надеждой взглянула на Ильхо, и тот пожал плечами, осматривая квартиру.       — В любом случае нужны проверки, вы же не хотите сесть?       — Сесть? — руки рефлекторно сжали халат сильнее. — Чёртова рыба, мы только получили шанс на нормальную жизнь. Я не могу снова всё потерять.       Прервалась, увидев Минхо в дверном проёме, сонно потирающего глаза. Чёрные взъерошенные волосы торчали в разные стороны, отчего мальчик напоминал ежа. Он не понимал, почему мама кричит, но видел, как её руки мелко дрожат. Тьма за спиной продавца казалась гуще, чем обычно, и в этом мраке чудился тот же пугающий холод, что и в подвале рынка.       — Зайчик, прости, что разбудили. Иди спать, — Соён тепло улыбнулась, но сын по какой-то причине стоял на месте и смотрел на Ильхо с нескрываемым интересом.       Продавец специй медленно повернул голову к нему, его губы разошлись, обнажив ряд желтоватых зубов. Под тусклым потолочным светом его кожа казалась сине-зелёной, как у мертвеца. Выражение лица Минхо тут же поменялось с любопытства на животный ужас.       — Минхо, полагаю? Похож… вылитая копия, — удивительно спокойно промурлыкал Ильхо, заставляя мальчика шагнуть назад, пока не упёрся в шкаф.       Его лицо… Минхо множество раз видел это лицо. В своих кошмарах — как наяву, так и во снах. Гниющее, покрытое дырами, чёрными язвами, разорванными мышечными тканями. Оно появлялось из-под тлеющей «человеческой» маски, смотрело пустыми глазницами в самую душу. Мальчик не сразу понял, что мать силком оттащила его в комнату, жестом показывая спрятаться в шкафу с одеждой, а сама вернулась в комнату.       — Вам лучше уйти, — твёрдо отрезала она, пятясь к стеллажу, завела руку за спину, дотягиваясь до полки с Библией и крестом.       Однако «коллега» оказался быстрее, удерживая женщину за руку и сжимая хватку до хруста. Он наклонился слегка, нависая над ней и наслаждаясь страхом в её взгляде.       — Добегалась, мы вас нашли.       Прежде чем он закончил фразу, Соён плеснула ему в лицо из флакона, который успела спрятать в кармане халата перед тем, как её остановили. Святая вода. Мужчина скорчился от боли, его кожа начала пылать и испаряться, что дало секундную возможность вырваться. Она побежала в комнату сына, закрывая дверь и подпирая тяжёлым комодом.       — Сынок? — её голос дрогнул, повис в тишине, не дождавшись ответа. А затем пространство за дверью сжалось, выдохнуло — и дерево взорвалось. Не просто треснуло, а разлетелось миллиметровой крошкой, срывая петли, выдирая замок. Ударная волна толкнула женщину в грудь, подхватила, завернула и бросила на кровать, заставив жалобно скрипнуть пружины.       Громкий треск, грохот и стон боли раздался в маленьком пространстве. Минхо, сидящий в шкафу, крепче обнял колени, напряжённо вглядываясь в прорези, почти не мигая. Затем в дыму пыли и щепок появился Ильхо, источая неестественную мощь, а его кожа была полностью сожжена святой водой, вплоть до сухожилий, свисающих лоскутами. Соён лежала без движения на разрушенной кровати сына, в окружении остатков мебели и перьев. Мужчина, или кем бы он ни был, плавно пересек комнату, переступая крупные щепки, поднял Соён за шкирку, опуская обе ладони ей на щёки.       — Думала, сможешь скрыться и начать новую жизнь? Наивная сука, я сделаю из тебя фарш, а потом и засранца пришью, — практически плевался желчью ей в лицо, сдавливая руки вместе, отчего женщина завопила.       — Ты не получишь его, никто не получит, гори в аду! — Смачный кровавый харчок окрасил его лицо, но мужчина даже не дёрнулся, продолжая соединять руки.       — Сука, а ты думаешь, откуда я?       В шкафу не хватало воздуха, всё заполнилось пылью и запахом крови, заставляя Минхо зажать нос и рот, чтобы не было слышно всхлипов. Сердце бешено стучало, отбивая грудную клетку. А затем — хрусть…       Руки Ильхо соединились, вызывая мерзкий чвякающий хлопок и разбрызгивая мозги по стенам, а из артерии потоком хлынул кровавый фонтан. Кап, кап…       Минхо застыл, не дыша, не двигаясь, лишь ощущая, как на лице появляются мокрые красные следы. Тело его матери мгновение зависло, затем гулко рухнуло, ударяясь об острые щепки. Комната превратилась в тесную красную клетку, сужающуюся до размеров мальчика. Ильхо повернулся, смотря прямо на него, будто видел сквозь дерево шкафа.       — Теперь ты, — пропел, вытирая руки об свою футболку и смахивая остатки мозгов.       Минхо крепко зажмурился, дрожь прошлась по всему телу, он не мог вздохнуть. Скрип дверцы, касание холодных, мокрых пальцев… БАХ! Что-то вновь разлетелось перед его носом, отчего мальчик резко поднял голову. На месте Ильхо уже ничего не было, странные ошмётки кожи и одежды застилали пол, а в дверях стояли двое взрослых мужчин со странными оружиями в руках. Минхо продолжало трясти, когда один из них аккуратно подошёл, помогая мальчику вылезти и бережно поднимая к себе на руки. Их голоса были внешним шумом, далёким гулом, будто уходящим под толщу воды.       «Какой ужас… Позвони Хеннесси… Нужна зачистка… Это его сын?»       Лишь увидев мамин халат, который раньше был жёлтым, а теперь стал бордовым, Минхо пришёл в себя. Его нижняя губа задрожала, пальцы тянулись, пытаясь ухватиться за любой клочок.       — Мама… Мама! — шёпот осознания перешёл в крик, затем в истерику, пока мальчика выводили из квартиры.       Час, два… слёзы не кончались, как и брошенные в пустоту отчаянные крики с единственным важным словом. Ответов ему не давали, везли в тишине всё дальше от района Ыльчжиро, минуя промышленные склады, заброшенный кинотеатр, спуск в подземный город. Минхо напряженно всматривался в окно, провожал эти осколки воспоминаний взглядом, пытаясь удержать их, но в итоге истощение взяло верх. Тьма поглотила его, не оставляя шанса.       Очнулся не от звука будильника, погрузчика, запаха тофу или гудков автобуса, как надеялся глубоко в душе, а от чужого голоса. Минхо поднялся с жёсткого сидения машины, протирая красные опухшие глаза. Нахлынули образы вчерашней ночи: мозги, реки крови, сковывающий ужас. Это был не очередной кошмар и он ещё не успел осознать, что именно случилось.       Из машины его вывели под присмотром одного из тех мужчин-спасителей, если они вообще таковыми были. Зенитное солнце чуть не ослепило Минхо, когда тот задрал голову, пытаясь рассмотреть роскошный особняк перед собой. Внутри обстановка не уступала по своему богатому колориту, мальчик почувствовал себя неуютно среди резных колон 17 века и дизайнерской мебели. Практически сразу навстречу вышел высокий статный мужчина средних лет, а за ним прятался светловолосый мальчик, по виду — одногодка Минхо.       — Здравствуй, соболезную твоей потере, — сочувственно высказался мужчина. — Ты меня не знаешь, но я был хорошим другом твоего отца, — с расстановкой, продолжал он, замечая, как нахмурился мальчик, рефлекторно отступая назад.       На самом деле Минхо совершенно не знал своего отца, мать успешно скрывала от него любую информацию, начиная от семейных фото, и заканчивая именем. И, судя по понимающему выражению лица этого статного мужчины, он подозревал тоже самое.       — Меня зовут Ли Кихон, а это мой сын, Феликс, — из-за его спины снова выглянул любопытный миловидный пацан, махая рукой. — Я в долгу перед твоим отцом, Минхо. В огромном, неоценимом долгу, и если бы мы только знали… Если бы могли помочь вам с мамой раньше.       Он медленно присел перед ним, пока его чуткий взгляд не оказался напротив покрасневших, опухших глаз Минхо. Тёплые, чуть шершавые пальцы коснулись плеч, слегка сжимая.       — Теперь ты под нашим крылом. Мы тебя всему обучим. В наше сложное время всегда стоит быть начеку, верно? — Ладони Кихона всё ещё лежали на плечах Минхо, тяжёлые, уверенные, и мальчик чувствовал их тепло сквозь тонкую ткань футболки. Странно, но это странным образом заземляло, приглушало гул в ушах. Затем почувствовал, как слова ложатся на плечи дополнительным грузом, с которым ещё предстояло научиться жить. Он медленно кивнул. Ответить иначе не мог.       Кихон выпрямился, не убирая руку, начал уводить Минхо вглубь поместья по тускло освещённым коридорам. Стены здесь были выбелены, но не мягкой домашней белизной — скорее меловой, холодной, как в старых соборах. Местами известковая штукатурка облупилась, обнажая тёмный, будто обугленный камень. Высокие колонны с каннелюрами, капителями в виде переплетённых листьев, подпирали потолок, теряющийся в сумраке. Лампы под ним горели вполнакала, отбрасывая длинные, искажённые тени на пол, и казалось, что тени эти шевелились сами по себе, скользили следом, заглядывая за спину.       Сбоку семенил Феликс, то и дело бросая на Минхо быстрые, любопытные взгляды, но молчал. Минхо казалось, что колонны вот-вот сомкнутся над головой, раздавят его, превратят в точку. Каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжёлым эхом, и он не различал, где кончается коридор и начинается его собственный страх. Впереди была только тьма и неизвестность, а позади — мама, которую он больше никогда не увидит. Он мечтал снова проснуться у себя дома, услышав знакомые звуки и запахи, зажмуриться, прогоняя тоску, вжаться в стену шкафа и не вылезать оттуда никогда. Но этот дом был не сном. И он уже был не в шкафу.       В голове совершенно не укладывалось то, что он видел. Эти страшные лица, преследующие Минхо с рождения, никогда не были только плодом его воображения. Человек, маскирующийся под маской Ильхо, вовсе не так человечен. Или демоны реальны? Те самые сущности, о которых он узнал из фильмов ужасов и аниме, которых считал… фантастикой? Феликс смотрел на него так, будто ждал чего-то, будто знал, что Минхо уже не уйдёт. Только мальчик пока ничего не мог для себя решить, а голова гудела от нерешенных вопросов.       Единственное, что Минхо точно понимал — что теперь он один. И если он хочет выжить, ему придётся научиться полагаться только на себя. И никакой «Кунг-фу Панды» по телевизору больше не будет.

***

Коджи‑дон, Сеул

2019г.

13:50

      Посреди пустой улицы раздался грохот — железная тяжёлая дверь ударилась о косяк, заставляя вывеску сверху затрястись. Чёрные глянцевые буквы «Sleepy Hollow Consulting» поблескивали под солнечными лучами. Высокий мужчина лет двадцати в темно-синей рубашке и кожаной куртке цвета хаки почти бежал по дороге, оглядываясь, чтобы удостовериться — не отлетела ли снова вывеска. Она, как всегда, покачивалась от вибрации и легкого ветра. Мужчина выдохнул, поправляя тонкими пальцами свой маллет, прочесывая светлые, слегка выжженные волосы. Его взгляд шустро скользил по витринам магазинов и кафе, пока тот проходил мимо, меряя размашистым шагом путь от вывески до булочной «Black Cat». Чуть поодаль, за офисными зданиями, слышались голоса зазывал, хаотичный гул дороги контрастировал с деловым центром.       В самом конце перекрестка, зажатая между двумя офисными гигантами, стояла пекарня с черным изящным котом, напечатанным на стекле. Блондин толкнул дверь, останавливаясь напротив прилавка с кассой. Даже особо не осматриваясь, он заметил одиноко сидящего молодого человека в классическом костюме за самым дальним столиком, спиной к выходу. Закатил глаза, раздраженно вздохнув, затем расслабленной походкой направился к нему и сел напротив.       Молодой человек напротив неторопливо попивал крепкий кофе из своей кружки, глядя в пыльное окно. Рукава белой отглаженной рубашки были подвернуты на три четверти, демонстрируя подкачанные жилистые руки, усеянные татуировками-рунами. Верхняя пара пуговиц под воротником была расстегнута, обнажая участок груди и висящий на ней серебристый крест с резными узорами. От мужчины пахло корицей, а на уголках губ остались крошки после поедания булочки, которую он держал в другой руке. Черная прямая челка слегка касалась густых ресниц и создавала тени на его бледном лице.       — Чаёвничаешь? А трубки брать времени нет? — обвинительно произнес блондин, откидываясь на мягкую спинку диванчика.       — Мм? — Собеседник будто бы не расслышал, медленно поворачивая голову к мужчине, — А ты звонил, Феликс? У меня давно беззвучный режим, мы же не получаем заказы…       На это заявление Феликс хмыкнул, победно выпрямляя осанку и полез в карман за телефоном, затем разблокировал, торопливо скользя пальцем по экрану.       — Ошибаешься, блять. Сынмин прислал утром письмо на почту, — резко замотал головой, немного выходя из образа строгого коллеги. — Точнее нам пришло письмо, а Сынмо просто переслал скриншот. Короче…       Волнение явно отражалось в его поведении, тело практически вибрировало. На экране мелькнула иконка галереи, затем первое же фото — скриншот, короткое текстовое сообщение на белом фоне. Феликс ещё раз перечитал его, смакуя предвкушение, повернул телефон на столе, двигая на противоположную сторону.       Взгляд мужчины в классике опустился вниз. Зрачки бегали по строкам, пока он читал: «Средняя школа Чхончжи. Чон Хаын, 11,5 лет — подозрения на одержимость демоном-солдатом. Нужен срочный экзорцизм. Отец девочки платит в два раза больше за минимальный ущерб ребёнку. Уровень одержимости предположительно — полный.»       Феликс заёрзал на месте, нервно сдирая зубами кожицу с нижней губы. Он выискивал хоть какой-то намёк на заинтересованность у коллеги и наконец, получил долгожданную, знакомую ухмылку.       — Кто прислал? — толкнул телефон обратно по столу.       — Один из информаторов Сынмина, священник с Мок-донга. Это первое реальное дело за пол года, Рино. Вообще не хорошо так радоваться чьим-то страданиям, особенно детским, но…       — Но? Не темни, Ликс, ты ждал этого дня больше всего отдела, — он фыркнул, делая долгий «сёрб» из кружки. — Едем сегодня же.       Бросив чаевые на стол, он встал, стягивая длинный бежевый плащ с вешалки и накидывая его на плечи. Звук каблуков от его туфель разнёсся по кофейне, затихая у выхода. Феликс едва успевал следом. Мужчины вышли на улицу, направляясь обратно в офис. Ветер поднялся, шатая тонкие деревья, несколько людей ждали на другой стороне перекрёстка, поглядывая на небо. Грозовые тучи надвигались с южной стороны, почти накрывая Хондэ. В воздухе витал землистый свежий запах, предвещая дождь.       Плащ Рино развевался у него под ногами, сметая осенние листья вдоль бордюров, прохлада щекотала открытую кожу на груди. Карие глаза сверкнули в сторону людей у светофора. Двое мужчин, молодая симпатичная девушка с ребёнком школьного возраста. Его круглое пухловатое лицо с розоватыми щеками постепенно расползалось, словно жуки, открывая гниющую маску. Пустые глазницы, лишённые души, уставились на Рино. Он усмехнулся, отворачиваясь.       Мир — это грязный, вонючий рынок, где в любой момент кто-то может сорвать маску, показать гниющее лицо и забрать всё, что у тебя есть. И единственный способ не сдохнуть — научиться видеть эту гниль до того, как она до тебя дотронется. Рино как раз из тех, чья работа это депортировать зло обратно в ад.       И чёрт бы его побрал, как это приятно…