Странная ценность

Портал Утро началось с того, что Беллатрикс попыталась нейтролизовать гнилую автомобильную шину. — Я не полезу в это, — заявила она, стоя в халате и тапках посреди сырой травы за поместьем. На горизонте только-только занимался рассвет, кизлятки спали, и даже Акцио не чихал из солидарности. — Полезешь, — сказала Луна, уже полностью одетая, с рюкзаком за спиной и неизменной сумкой, в которой, конечно же, сидел Акцио. — Это портал. Ты боишься резины? — Я не боюсь резины! Я боюсь идиотизма! Выглядит как мусор! — Международные порталы эконом-класса, — пожала плечами Луна. — Министерство экономит. Давай, я первая. И она шагнула в шину. Покрышка на секунду засветилась мерзким болотным светом, хлюпнула — и Луна исчезла. Беллатрикс выругалась так, что проснулись кизлята, и шагнула следом. Екатеринбург Их выбросило посреди огромного города. Шина, послужившая порталом, с противным чавканьем свернулась, превратилась в обычную покрышку и укатилась куда-то в кусты. — Какого чёрта? — спросила Беллатрикс, оглядываясь. Вокруг была Россия. Но не та, что в страшилках министерства, а вполне себе цивилизованная: широкие проспекты, странные квадратные дома, небо, пахнущее выхлопными газами и почему-то жареными семечками. — Это Екатеринбург, — радостно сообщила Луна, достав из кармана путеводитель. — Я взяла у папы. Он здесь никогда не был, но читал лекции про уральских нарглов. Говорят, они здесь особенно злые. — Мы не за нарглами, — напомнила Беллатрикс. — Мы за грибами. Говорящими. Которые требуют водку. — Успеется. Смотри, какая красивая набережная! И Луна, схватив Беллатрикс за руку, потащила её вниз по улице. Плотинка и памятник клавиатуре Город оказался удивительным. Они вышли к огромной плотине — старой, каменной, с прудом, на котором плавали утки и какой-то мужчина в костюме зайца раздавал детям воздушные шарики. — Это Плотинка, — прочитала Луна по путеводителю. — Исторический центр. А вон там, — она показала пальцем на странную бетонную конструкцию, — памятник клавиатуре. — Чему? — не поняла Беллатрикс. — Клавиатуре. Компьютерной. Папа говорит, это символ того, что магия и технологии могут сосуществовать. Я думаю, это просто забавно. Памятник и правда был забавным: огромные бетонные клавиши, разбросанные по гранитной площадке. Местные жители прыгали по ним, дети ползали, а одна девушка фотографировалась на букве «П», задрав ногу. — Чокнутые, — вынесла вердикт Беллатрикс, но подошла ближе и даже наступила на клавишу «Ctrl». — Она не нажимается. — Это памятник, а не настоящая клавиатура. — Жаль. Я бы нажала «Alt+F4» и вышла из этого города. Луна рассмеялась — так звонко и беззаботно, что несколько прохожих обернулись. Беллатрикс, глядя на неё, невольно улыбнулась. — Ты похожа на ребёнка, — сказала она. — А ты похожа на человека, который впервые за много лет не думает об убийствах. Это прогресс. И она чмокнула Беллатрикс в щёку. Сладкая вата Они наткнулись на палатку со сладкой ватой совершенно случайно. Вернее, Луна учуяла запах сахара за версту. — Что это? — спросила Беллатрикс, косясь на огромные разноцветные облака на палочках, которые поедали местные дети. — Сладкая вата, — сказала Луна, покупая две. — Это сахар, который растянули в нити и намотали на палочку. Попробуй. Беллатрикс с подозрением взяла розовое облако. Лизнула. Её глаза расширились. — Это... это сахар? Просто сахар? — Ну да. Но в форме облака. — Гениально, — выдохнула Беллатрикс и откусила полпалочки. — Почему у нас в Англии нет такого?! — Есть. Но тебя не водили в парки аттракционов, потому что ты убивала людей. — Это несправедливо. Луна рассмеялась, откусила свою вату и прилипла сахаром к носу. Беллатрикс, хихикнув (да, хихикнув!), аккуратно слизнула сахар кончиком языка. — Ты вся липкая, — сказала она. — Ты тоже. Они стояли на Плотинке, ели сладкую вату, и Беллатрикс Лестрейндж, бывшая Пожирательница смерти, смотрела на закат над городской рекой и чувствовала себя... обычной. Нормальной. Счастливой. — Надо бы найти эти грибы, — напомнила она, но без энтузиазма. — Успеется, — махнула рукой Луна. — Давай ещё посидим. Они сели на парапет, свесили ноги, и Беллатрикс положила голову Луне на плечо. — Ты знаешь, — сказала она, — я никогда не думала, что буду сидеть в России, есть сахар в форме облака и смотреть на уток. — А что ты думала? — Что я умру в Азкабане. Или в бою. Одна. — А теперь? — Теперь... теперь я хочу ещё сладкой ваты. Луна купила ещё две. Слежка Они не учли одного. За ними следили. С самого выхода из портала. С самого утра. Тень, которая двигалась быстрее их, пряталась в толпе, сливалась с бетонными стенами и не привлекала внимания. Тень была высокой. Худой. С длинными седыми волосами, собранными в хвост, и глазами, которые видели слишком много смертей, чтобы бояться ещё одной. Его звали Антон Крестовников. В мире магической России его боялись больше, чем Волан-де-Морта боялись в Британии. Он был пожирателем смерти — да, тем самым, который сбежал после падения Тёмного Лорда и осел на Урале. Говорили, что он завязал, что ушёл в тень, что сидит тихо. Но говорили те, кто его не знал. Антон Крестовников не ушёл. Он ждал. И теперь, когда два британских мага — одна безумная блондинка и сама Беллатрикс Лестрейндж, легендарная палачка — появились в его городе, он решил, что час настал. Вечер на плотинке Солнце садилось. Набережная зажглась огнями. Луна и Беллатрикс всё ещё сидели на парапете, обсуждая, какой памятник самый странный. — Мне нравится памятник клавиатуре, — сказала Беллатрикс. — Потому что он бессмысленный. — А мне — памятник основателям города, — Луна показала на бронзовых дядек с ружьями. — Выглядят так, будто сейчас скажут: «А ну иди сюда, мы с тобой поговорим». Люблю суровых мужиков. — У тебя странные вкусы. — Я с тобой, Белла. Это о чём-то говорит. Они засмеялись. И в этот момент что-то просвистело у уха Луны. Тонкое. Острое. Смертельное. — Ложись! — заорала Беллатрикс, скидывая Луну с парапета. Они рухнули на гранитную плитку, а над ними — там, где только что была голова Луны — в бетон вонзилась чёрная стеклянная игла. — Что это?! — выдохнула Луна. — Это «Игла Крестовникова», — прошипела Беллатрикс, выхватывая палочку. — Бывший пожиратель смерти. Самый опасный из оставшихся. Я думала, он умер. — Как видишь, нет, — раздался голос за их спиной. Они обернулись. На гранитной плите, сложив руки на груди, стоял Антон Крестовников. Длинный чёрный плащ, высокие сапоги, серебряная маска на пол-лица — и глаза, в которых не было ничего человеческого. — Беллатрикс Лестрейндж, — сказал он. — Какая встреча. Я слышал, ты стала мягкой. Посмотрю лично. — Иди в задницу, Крестовников, — огрызнулась Беллатрикс, вставая. — Мы здесь не за тобой. Мы здесь из-за грибов. — Ах да, грибы, — усмехнулся он. — Это я их наслал. Чтобы вы приехали. Чтобы я мог встретиться с тобой. Старые пожиратели смерти должны держаться вместе. — Она не держится, — сказала Луна, вставая и отряхиваясь. —Белла со мной. И не за грибами она приехала, а за сладкой ватой. — Молчи, девчонка, — Крестовников поднял руку, на кончике пальца засветилось зелёное. — Ты не в своей стране. Здесь я закон. — А ты не в своём уме, — парировала Луна. — Это памятник клавиатуре. На нём не убивают. Плохая примета. — Я не верю в приметы. — А зря. В прошлый раз, когда кто-то пытался убить меня на клавиатуре, я чихнула ему в лицо. Луна достала из сумки Акцио. Тот, не поняв обстановки, чихнул прямо в сторону Крестовникова. Слизь попала ему на маску. — Ты... что... это... — зашипел он, пытаясь стереть липкую фиолетовую массу. — Кизляк, — сказала Луна. — Морщерогий. Очень чихающий. — Ты поплатишься! Крестовников взмахнул палочкой, но Беллатрикс была быстрее. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула она. Тело пожирателя смерти окаменело, и он рухнул на гранитную плиту, прямо на клавишу «Enter». — Идеально, — сказала Луна. — Теперь он вошёл в систему. — Не шути, — отмахнулась Беллатрикс, тяжело дыша. — Это серьёзный враг. Он не останется в петрификусе долго. — Тогда давай быстро уйдём. В шину. — А грибы? — Грибы подождут. Или Антон их заберёт. Мне плевать. Она схватила Беллатрикс за руку, и они побежали — через набережную, мимо зайца в костюме, мимо уток, мимо памятника клавиатуре, у которого на букве «Enter» лежал окаменевший пожиратель смерти, а на его маске засыхала фиолетовая кизлячья слизь. Портал назад Шина на месте их высадки всё ещё лежала в кустах. Луна прыгнула первой. Беллатрикс — второй, на ходу оглядываясь, не летит ли за ними чёрная игла. Игла не летела. Крестовников остался лежать на клавиатуре. Наверное, ему снились сладкие сны о мести. Вечер в поместье Они вывалились из шины прямо в гостиную. Акцио выскочил из сумки, чихнул на ковёр и побежал к Акцине и кизлятам, которые спали в корзинке у камина. — Грибов нет, — сказала Беллатрикс, падая на диван. — Задание провалено. — Зато мы поели сладкую вату, — сказала Луна, падая рядом. — И увидели памятник клавиатуре. И ты хихикала. — Я не хихикала, я смеялась сдержанно. — Ты хихикала как девчонка. — Заткнись. Луна не заткнулась. Она накрыла Беллатрикс своим телом и поцеловала. — Ты сегодня была героиней, — прошептала она. — Защитила меня от самого опасного пожирателя смерти. — Он не опасный. Он просто заржавел. — Он был крутым, пока Акцио не чихнул ему в лицо. — Кизляк — наше секретное оружие. Луна рассмеялась и запустила руку под свитер Беллатрикс. — А теперь — награда. — Какая? — Такая. И следующие полчаса в гостиной слышались только стоны, всхлипы и чихание кизлята, который гордился тем, что спас ситуацию. Антон Крестовников очнулся через три часа. Он лежал на бетонной клавиатуре, на маске засохла фиолетовая слизь, а рядом стояла бабушка с авоськой и говорила: «Молодой человек, вы бы встали, а то дождь начинается». Он встал. Огляделся. И поклялся отомстить. Но это уже совсем другая история. КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ