История одного актёра

Дни летели с неимоверной скоростью. Сайджо, не жалея себя, вернулся в шоу-бизнес и продолжил активно работать. Парень ходил на кастинги и старался участвовать во всех возможных проектах. О "Данс Миксе" он перестал вспоминать, несмотря на то, что только спортивные танцы могли снять стресс хоть на короткий промежуток времени. В больнице актёр стал постоянным посетителем. Такато и Судзуки общались, как ни в чем не бывало, легко, хоть они оба знали, что Сайджо обречена. Врач оповестил их о том, что пациентке отведено полгода. Судзуки и Такато продолжали смеяться, читать вместе книги, сценарии и обсуждать круг актёров, в котором сейчас вертелся юный Сайджо, но по ночам оба впадали в состояние печали и апатии. Такато оказался в замкнутом круге. Он осознавал, что ничего изменить уже нельзя, но психически не мог отключиться от страшных событий реальности. Нервная система не выдерживала. Почти постоянно Сайджо плакал. Плакал дома, в школе, на площадках, пока коллеги были заняты своими заботами и не обращали внимания на подростка. Все, что оставалось Такато, — наслаждаться отведенным временем, пока бабушка была еще жива. Иногда по ночам Сайджо вспоминал о Эмили, которая, как никто, верила в Бога и Дьявола. В какой-то момент Сайджо стал верить, надеяться и молить Всевышнего не забирать у него самого любимого, родного и близкого человека, но Судзуки с каждым днём становилось все хуже, хотя она продолжала выглядеть для внука самой счастливой и здоровой. Иллюзия радости была удобной для обоих. Что-то перемкнуло в этих людях раз и навсегда. Такато вдруг понял, что уже никогда не сможет стать тем человеком, которым хотел быть еще в пятнадцать лет. В Сайджо исчезло внутреннее тепло. Ему вовсе уже не были нужны люди, работа, чёртов театр или танцы. Доброту и альтруизм парень выкинул из багажа своей души. Теперь эти вещи были ненужным хламом. Судзуки же внутренне боялась признаться самой себе, что в скором времени её не станет. Просто не будет на этой земле. Она больше не будет ходить босыми ногами по траве, наслаждаться порывами ветра, не будет обнимать Такато, не будет ничего. Как же семье Сайджо уже надоело играть со смертью в кошки-мышки, но ужасы набирали обороты. В скором времени истёк срок жизни, установленный врачом. Для Такато он, в неком роде, являлся палачом, который глумился, но доктор всего лишь выполнял свою работу и не более. — Бабуль, я буду играть в театре. — Такато, как и обычно, нежно улыбался ей. Он вошёл в палату к Судзуки, которая, как всегда, его с нетерпением ждала. — А кто еще с тобой играет? — с энтузиазмом спросила женщина. — Наката Казабура, — произнёс парень, ухмыляясь. Он про себя отметил, что тот едва внешне и по характеру отличается от Исао Ямагути. — Пф! Вот умора, — Судзуки доводилось с ним работать. Актриса также считала Накату Казабуру занудой, но тот действительно был профессионалом своего дела, поэтому комментарии по этому поводу были бы излишними, — Только не позволяй ему украсть все внимание. — Не переживай. Я сам украду все внимание у этого старикашки. Вот увидишь, бабуль. — Именно. Покажи всё, на что способен. Такато сел на стул около кровати и стал листать сценарий, чтобы зачитать его в самом интересном месте. Парень почувствовал, что тоска опять начала его накрывать и снова не вовремя. Он, прокашлявшись, снова взял себя в руки. Ведь именно так поступают сильные люди. — Твой стиль игры стал довольно стабильным, — сказала Сайджо, отвлекая Такато от сценария, — В целом это очень хорошо, особенно в твоем возрасте, но если ты позволишь сердцу завладеть своей игрой, уверена, тогда ты воспаришь. Подросток кивнул. Он собирался дома записать один из важных советов в свой дневник, еще не подозревая, что он был последним. В коридоре Такато столкнулся с Рейденом. Он так давно с ним не виделся, что сейчас был не уверен в своих чувствах. Вроде бы Сайджо должен быть рад встрече, но снова ощутил дискомфорт. Такато перемолвился с ним парой слов и узнал, что Ямото сделал предложение Азуми. Но Сайджо эта весть вовсе не обрадовала, а скорее разозлила. Рэн получит настоящую любящую семью и заботу, хоть он этого, по мнению Такато, вовсе не заслужил. В любом случае Сайджо «искренне» улыбнулся и пожелал Рейдену счастья в браке, а после удалился на генеральную репетицию спектакля. Мрачный день премьеры заставил Такато сильно нервничать, что ему было несвойственно. Было ощущение, что окружающие старались от него что-то скрыть, отчего становилось не по себе. Сайджо перед спектаклем, который должен был вот-вот начаться, случайно из-за ширмы услышал разговор Накаты Казабуры с Исао Ямагути. — Соболезную. Когда ты расскажешь об этом Такато-сану? — После представления. Боюсь, что если мальчик узнает о смерти Судзуки, не сможет выйти на сцену. За ширмой мужчины услышали звук бьющегося стекла. Актёры, заглянув туда, увидели безэмоционального Такато и разбитую вазу. Как в бреду парень воскликнул: — Всё нормально. Шоу должно продолжаться. Послышались аплодисменты и сигнал актёрам о начале спектакля. Мужчины хотели что-то сказать Сайджо, но тот подобно тени ускользнул из их поля зрения. Такато держался на сцене достойно, но как только занавес закрылся, Сайджо схватил сумку и побежал сломя голову в больницу. Все моменты с бабушкой в тот момент пронеслись перед глазами. Их прогулки, игры, дурачества, объятия. ЭТО ВСЁ ПРОСТО НЕ МОГЛО ИСЧЕЗНУТЬ! Но всё было правдой. Врач дал возможность Сайджо попрощаться с бабушкой, пока сам отошёл по каким-то делам. Такато держал руку Судзуки и не мог поверить, что она больше никогда не посмотрит на него с теплом, как раньше. Такато, найдя в себе мужество, покинул палату и собирался обсудить с врачом вопрос насчёт похорон, но увидел, что доктор разговаривает с какой-то комиссией. Сайджо, спрятавшись за угол, понял, что эти люди — опека по вопросам несовершеннолетних. Такато сразу догадался, зачем они здесь собрались, поэтому, не медля ни секунды, собирался покинуть больницу, но был замечен. Парень решил, что живым этим людям не дастся, поэтому началась погоня. Сайджо ловко перемахнул через турникет, который из-за него заблокировали, и оказался на улице. В этот раз судьба решила дать подростку поблажку — он увидел своего знакомого музыканта на мотоцикле, который неподалёку курил. — Исао! У меня проблемы! Увези меня отсюда! — прокричал Такато мужчине, а тот без лишних вопросов позволил парню сесть на заднее сиденье и с безбашенной скоростью промчался мимо медперсонала и представителей опеки, — Давай! Гони, гони, гони!!! За долгое время Сайджо ощутил эйфорию. Адреналин в крови сделал своё дело и снёс парню голову напрочь. По его щекам скатились слезинки, но внезапный истерический смех рассек ветер. Такато открылся чувству полёта, и внезапно у него проскочила мысль, что спрыгнуть с крыши ради этих воздушных объятий — не такая уж и плохая идея. — Да, именно этого я хочу, — прошептал Такато, крепче обнимая музыканта со спины. Ему ведь и вправду нечего терять. Он теперь одинок в злом мире людей, где у него больше нет родных и близких. Безумная мысль, словно паразит, распространилась в разуме подростка. Она отравляла каждую нервную клетку. В самом дальнем районе промзоны была полуразрушенная башня высотой около 20 метров. Рэн как-то показал ему эту неказистую конструкцию, но благо сказал Такато избегать этого места, так как каменное изваяние было древним и в любой момент могло обрушиться. Сайджо снова почувствовал прилив неординарной радости от воспоминания о «разумном и рассудительном» Нисиде, который после наставления предложил Такато повзрывать петарды. Исао резко остановился у метро и помог слезть парню с мотоцикла. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Нет, Исао, — переполненная болью улыбка озарила мужчину напротив, — Ты и так уже сделал для меня очень много. Спасибо тебе. Такато в неведомом порыве обнял Исао, понимая, что это единственный человек, которому не всё равно на его существование и проблемы. Именно ему хотелось подарить остатки тепла и, скорее всего, последние в его жизни объятие. — Но дальше я сам... Сайджо не спеша бродил по закоулкам, наблюдая, как на город опускается ночь. Природа в это время суток была волшебной. «Чудесная ночь, чтобы умереть», — подумал с мимолётной улыбкой на губах подросток. Сегодня всё казалось особенным: атмосфера, огни, воздух. Однако по мере приближения Такато к башне эйфория шла на убыль. Поступь из лёгкой превратилась в тяжёлую и твёрдую. Сайджо, сжав кулаки, дошёл до башни и остановился. В образе его погибели проскакивало что-то таинственно-великое. Такато подошёл к дубовой двери и, не прилагая особых усилий, открыл её. Изнутри постройка выглядела не лучше. В стенах красовались дыры, а лестница даже на вид внушала необъяснимую угрозу. Каждый шаг стал даваться с трудом, ведь Такато не собирался поворачивать назад. Вперёд и только вперёд — таков путь, и с него нельзя свернуть. На самом верху башни у Сайджо по спине пробежали мурашки. Под его ногами неприятно скрипели доски, многие из которых прогнили от проливных дождей, но сегодня была спокойная, сказочная ночь, которая собиралась укачать в колыбели тишины несчастную душу. Такато стоял у края. Он должен был здесь и сейчас решить свою судьбу: развернуться и продолжить гнилое существование в ненавистном обществе или соблазниться предложенной рукой ангела смерти и сделать роковой шаг в бездну. — Чудная ночь, — прохрипел знакомый голос, — Не находишь? — Просто великолепная, чтобы сделать нечто безумное, — ответил Такато, продолжая, не поворачиваясь, смотреть на яркие огни города, совершенно не удивлённый появлением мадам Grendel за его спиной. — Вы пришли сюда позлорадствовать? Знали, что я окажусь здесь в итоге? — Я всё знаю, но свершение такого финала было маловероятным. — У меня нет будущего, — спокойно ответил парень. Он убрал руки в карманы кожаной куртки. — Всё кончено. Все, кого я любил, покинули меня. Не хочу на этом свете задерживаться дольше положенного срока. Но прежде чем я совершу непоправимое, могу я задать вам вопрос? — Задавай. — Что было во флакончике? — спросил Такато. Сайджо так и не нашёл стекляшку на полке. Он предположил, что её в последний путь захватила с собой Эмили, только не понял зачем. — Это уже не имеет значения. Важно то, что благодаря лекарству она не почувствовала боли, как и хотела. — Умирать страшно, — произнёс Сайджо, глядя вниз. — Тогда отойди от края, — сказала ведьма, пожав плечами. — Собираетесь убеждать меня, что завтра будет новый день и всё наладится? — усмехнулся Такато. — Видимо, иного выхода нет. Прыгай. Пусть земля тебе будет пухом. — Парень медленно расправил руки. Такато был готов шагнуть в пропасть, как внезапно ведьма схватила Сайджо за ворот. Она протянула ему фиолетовый флакончик. — Выпей напоследок. — Что это? — недоверчиво поинтересовался парень, который сомневался в содержимом сосуда с черепом. — А тебе не всё равно? — Ехидно парировала старая женщина, — Ты уже без пяти минут покойник. Глотни — и больше я тебя не потревожу. Такато взял в руки пузырёк и вмиг осушил маленький флакончик. Вдруг Сайджо почувствовал резкую усталость, а в глазах потемнело, из-за чего тот добровольно отдался объятиям небытия. Сайджо проснулся от яркого света, который преднамеренно был направлен на его лицо. Кое-как парень разлепил глаза. Он увидел перед собой двух мужчин в зелёных врачебных масках. Они с серьёзным видом его рассматривали, а когда Такато попытался встать с кресла, похожего на то, что обычно стоит у зубных врачей, доктора безумно улыбнулись. Подросток понял, что его руки и ноги пристёгнуты наручниками и ему самостоятельно не выбраться из лап неизвестных людей. — Что вы думаете, коллега? — Деловито спросил мужчина, доставая шприц. — Все признаки параноидального психоза! — Торжественно заключил доктор и ущипнул парня за щеку, — Будем лечить. — Я не болен, — с трудом прохрипел Такато, у которого сильно кружилась голова. — Ну, ну, ну! — ободряюще воскликнул врач, убирая шприц в сторону. — Если бы ты был здоров, то не оказался бы в психбольнице. Правильно я говорю, коллега? — Истина — вот что должен сообщать настоящий специалист, которым вы, уважаемый, и являетесь, — Мужчина наклонил голову набок и нежно погладил щеку подростка: — Ты ведь и сам знаешь, почему сюда попал. — Нет, не знаю. — Сайджо смотрел на врачей с мольбой, но те относились к парню совершенно несерьёзно. Они продолжали через маски широко улыбаться. — Как же не знаешь?! — фальшиво воскликнул доктор, а после продолжил ласково говорить: — Разве здоровые люди пытаются прервать свою жизнь? — Вежливо обратился мужчина к своему товарищу. — Никак нет. Да и ещё какой мерзкий способ был выбран! Падение с башни. Тебе должно быть стыдно, хотя вы ментально нездоровы. Значит, данное понятие вам не знакомо, — врач пожал плечами и подмигнул Такато. — Это вы к чему клоните? — Сайджо напрягся, и у того на лбу выступил пот. — Психосексуальное расстройство также стало одной из причин вашего нахождения здесь, дорогой пациент. — Вы несете бред! — Воскликнул парень и на эмоциях попытался вскочить, но наручники держали крепко. — У нас есть все доказательства ваших диагнозов, — гордо сказал мужчина, доставая из внутреннего кармана черную, потрепанную книжку. — Это ведь пренадлежит вам? — Откуда у вас мой дневник?! — Год назад вы добровольно вступили в противоестественную связь с мужчиной, предаваясь похоти и разврату в отеле. — Мужчина открыл дневник и продемонстрировал Такато несколько заполненных страниц с описанием его первой ночи в объятиях Рэна. Сайджо покраснел и закрыл глаза. Он почувствовал как запылали щеки. — Мало того, вы, уважаемый, совратили вашего партнера на грехопадение. — Что?! Это Рэн меня совращал! — Ваш партнер делал вам пошлые намеки, но соблазнять его телесными движениями вы изволили первым. — Также письменно вы изложили о ваших истериках. — Драках, — с энтузиазмом подхватил другой доктор. — Ругани. — Тщеславии. — Будем лечить! — Воскликнули уже оба доктора. Сайджо вжался в кресло. Он прекрасно понимал, что эти «специалисты» его просто так отсюда не выпустят. — Какая досада, коллега! Вы принесли не то лекарство! — Воскликнул доктор, вновь обращая внимание на шприц, в котором теперь явно просвечивалась вязкая зелёная жидкость. — Прошу прощение, — мужчина поклонился подростку и коллеге, — Вынужден удалиться, но скоро вернусь. — Вы мне сделаете больно, — сказал Такато, откинув голову назад, когда один из врачей сгинул в тумане. — Без этого, увы, никак. — Принесите мне воды, пожалуйста, а лучше выпить. Можно? — Конечно можно, что хочешь? — Коньяк или вино. Не знаю... — Неплохой выбор. Я бы тоже в твоей ситуации напоследок тяпнул бы чего покрепче. — Не успел Сайджона это сказать колкость мужчине, как тот исчез. Такато глубоко вздохнул, а затем зажмурился. "Как же я хочу, чтобы это всё закончилось. Лишь бы оказаться где-нибудь подальше отсюда. Не важно где. Хоть в школе!", — подумал Сайджо и услышал знакомый гул, сопровождаемый хлопаньем шкафчиков. Подросток, открыв глаза, понял, что сидит, поджав колени, на полу в школьном коридоре. Парень не стал разбираться, каким образом произошла телепортация. Такато схватил свой рюкзак и направился к выходу. Все окружающие обратили на него внимание. В воздухе витала враждебная атмосфера. Где-то в толпе приглушенно послышалось слово «пидор». Сайджо опустил глаза в пол, но ускорил шаг. Уже на выходе кто-то надел ему мешок на голову и, закинув на плечо, понёс в неизвестном направлении. Такато бился, кричал, но его сопротивление игнорировалось, и вскоре его скинули и прижали к стене. — Расслабься, сладкий. Это всего лишь я, — прошептал парень, снимая с Сайджо тряпицу. — Рэн, ты совсем больной?! — Закричал Такато, попытавшись выбраться, но подросток схватил свою жертву за запястья и прижал их к стене. — Я так по тебе соскучился, — томно прошептал Нисида, вдыхая запах кожи бывшего парня. Такато сильно покраснел от близкого контакта с разгоряченным телом. — Рэн, отпусти. Ты меня пугаешь, — тихо произнес Сайджо, прекрасно понимая, что Нисида его спокойно может взять силой прямо на школьном дворе, и не испугается последствий. — Если бы ты видел себя со стороны, Сайджо, — усмехнулся Рэн. Он резко поднял руки, чтобы в итоге освободить одну из них для изучения юного тела, а второй продолжать удерживать Такато на месте, — Такой невинный, беззащитный, одним словом хорошенький. — Рэн, я буду кричать. — Я знаю,— улыбнулся Нисида, — Когда тебе становиться очень и очень хорошо, ты кричишь. Без этого никак. На твое счастье, уже прозвенел звонок, поэтому твоих стонов никто не услышит. — Пожалуйста, не надо. Я буду вырываться. — Правда? — Да, — чуть не плача воскликнул Такато. — Тогда буду жестко наказывать. Видишь эту дверь? Это склад рабочих садовых инструментов. Там есть мётла, бутылки, шланг. Понимаешь в какую сторону клоню? — Такато, отвернувшись, неохотно кивнул, — Чудно. Связывать я тебя не буду, но любая попытка побега будет плачевной, сладкий. Вставай на колени. Если не ошибаюсь, твой первый в жизни минет? Такато ничего не ответил, но команду выполнил из страха разозлить бывшего парня. — Не стесняйся, — Сайджо еще сильнее покраснел, когда расстегнул Рэну джинсы и увидел призывно стоящий член. Такато, помедлив несколько мгновений, потихоньку, все еще стесняясь, приблизился вплотную к мужской плоти и, насколько это было возможно, аккуратно дотронулся до щели утерты кончиком языка. Дождавшись положительной реакции в виде нетерпеливого вздоха, Сайджо сжал рукой торчащий перед ним упругий ствол, а после облизал головку и обхватил губами нисидовское достоинство. Осторожно посасывая, Такато старался вбирать член все глубже и глубже, а затем вынул его, чтобы отдышаться. Непривычное занятие вызывало рвотный рефлекс, но Сайджо не испытывал от своих действий отвращение, даже наоборот. Сейчас, наблюдая за Рэном из-под опущенных ресниц, и, видя, что его действия смогли доставить удовольствие бывшему парню, Такато захотелось продолжить вести себя развратно. Окончательно забыв про стыд и смятение, подросток увлеченно засосал залупу, одновременно массируя не попавшую в рот часть возбужденного ствола Рэна. Сильная волна возбуждения охватила Нисиду неожиданно быстро в тот момент, когда головка его члена оказалась во рту Такато, от блаженства у него даже приостановилось дыхание. И пусть его застенчивый и сладкий мальчик делал это неумело и время от времени скреб зубами по залупе, но сумел довести парня до такого состояния, что Рэн закусил губу, чтобы не закричать от удовольствия. Не давая в следующую секунду Такато снова отпрянуть, Нисида и обхватил руками голову сидящего перед ним на корточках Сайджо и резко придвинул к своему паха, глубоко насаживая бывшего парня ртом на свой торчащий член. Такато поперхнулся и попытался отстраниться, но Рэн его не отпустил, поэтому тому пришлось затихнуть. — Сладкий, ты все правильно делаешь, только глубже бери в рот, — произнес Рэн и довольно сильно толкнулся в горло парня. Такато едва сдержал рвотный позыв, а Нисида отпустил голову желанного мальчика, позволяя тому поудобнее разместить член за щекой. Первый раз в жизни рот Сайджо оказался целиком заполненным возбужденной мужской плотью. Член Рэна занял почти все пространство ротовой полости, и Такато, чуть не задохнувшийся от этого, не сразу понял, что Нисида был уже на пределе. А Рэн от одного только осознания того, что имеет в рот своего бывшего, вредного, страстного, горячо желанного парня, перевозбудился так, что после всего нескольких сосательных движений начал обильно кончать. Судорожно вздрагивая всем телом в такт толчкам спермы, изливавшейся в рот Сайджо, Нисида еле слышно застонал. Его семяизвержение стало для Такато неожиданностью из-за чего тот испугался и попытался отстраниться, но Рэн сильнее схватил подростка за затылок, вжимая лицом в свой пах. В рот Сайджо продолжала изливаться теплая, вязкая жидкость. Конвульсивно кончая, Рэн с трудом подавлял стоны, гладя парня по голове. Когда Сайджо почувствовал вкус заполняющей его рот жидкости, его ощущения стали более определенными. В рот все поступала и поступала теплая, слегка солоноватая на вкус и необычайно липкая сперма. Семяизвержение Рэна было очень сильным, и, несмотря на то, что Такато старался вобрать всю сперму в рот, у него это не получилось. Он закашлялся, а из уголков рта потекла струйка белой жидкости. Когда все кончилось, Сайджо, вытирая с губ остатки спермы, которую он полностью проглотил, потупил взгляд из-за осознания того, что сейчас с ним произошло. Он закрыл лицо руками, боясь сдвинуться с места, а Рэн поняв, что чувствует Такато, поднял его на ноги и поцеловал, продолжая распалять своего примерного мальчика. Сайджо обожал целоваться, поэтому Нисида долго игрался с язычком подростка, оттягивал губу и нежно обнимая, забирался руками под одежду. Добравшись до брюк, Рэн их не щадя резко потянул вниз с боксерами, а после вернувшись в прежнее положение, принялся массировать изнывающий член Такато, продолжая того страстно целовать. Сайджо начал толкаться в руку Рэна и громко стонать с каждым движением Нисиды. Чувствовалось, что его охватило странное ощущение, что он уже где–то далеко–далеко, будто бы будущий актер уже не видит и не слышит окружающее, и только вскрикивает все громче и громче. Рэн, продолжая дрочить любимому парню, с восхищением смотрел на него. Но это захватившее их обоих фантастически сладостное чувство было очень недолгим. Такато задрожал, по его телу прошли волны оргазма и в этот момент горячая сперма сильными толчками начала выстреливать из члена. Это зрелище настолько завело Рэна, что он тут же почувствовал повторную эрекцию. Такато, бурно кончив, сразу обмяк и попытался уже освободиться из рук властного парня, но тот не собирался так быстро отпускать объект вожделения и намеревался трахнуть его. Проведя руками по бедрам Сайджо, Нисида сам медленно присел перед ним, и вдруг, прижавшись лицом к паху Такато, обхватил губами уже начавший опадать член и возобновил ласки. Ошарашенный таким порывом, Сайджо застонал от удовольствия и подался вперед, когда губы Нисиды сомкнулись на головке. Продолжая сосать, Рэн свободной рукой принялся гладить ягодицы парня, а затем стал вводить кончик пальца в сжатый анус, легко и ритмично нажимая в его центр. Такато рефлекторно попытался уйти от ощущения чужого проникновения в его нутро, но потом, когда палец Нисиды, раздвинув упругое мышечное кольцо, все же проник вглубь, Сайджо раскрылся и начал принимать ласку. Такато уже почувствовал, как сладкая волна оргазма снова начала подкатываться все ближе и ближе, но в этот момент Рэн специально отстранился и прошептал: — Как же я хочу тебя. — Нисида встал с колен и опять затянул Сайджо в страстный поцелуй, а после положил ладони на аппетитную задницу и несколько раз сжал эти упругие полушария, которые так долго его дразнили. Нажав в центр тугого прохода указательным пальцем, Рэн вызвал бурную реакцию Такато, который поначалу просто резко дернулся, а потом громко застонал и прогнулся сильнее. Нисида, чтобы усилить ощущения своего партнера, начал вводить в его задний проход второй палец, чтобы еще сильнее растянуть и подготовить его для секса, но анус инстинктивно сжался, препятствуя проникновению. Рэн на мгновение приостановил свой натиск, свободной рукой оттянул одну из ягодиц Сайджо в сторону, растягивая изнывающую дырочку, а затем продолжил ввод. Он чувствовал волны напряжения, бегущие по всему телу Такато, который поначалу попытался уйти от этого вторжения, вжавшись в стену, потому что его тело еще помнило те болевые ощущения, которые он испытал в первый раз, но потом начал отвечать на действия парня. Рэн решил не затягивать с долгой прелюдией и, наконец, перейти к десерту. Нисида подхватил Такато под ягодицы и резко вошел во всю длину, прижимая парня к холодной стене. Сайджо закричал и у того из глаз брызнули слезы. — Рэн, мне больно! — Сайджо попытался вырваться, но это принесло ему дополнительную порцию страданий. Возбуждение спало и Такато начал бить Нисиду, чтобы тот его отпустил. Рэн, не обращая внимание на все недовольства, позволил одной ноге Сайджо опуститься на землю, а вторую вынудил обхватить свою талию, чтобы поменять угол толчков. — Сейчас захорошеет, сладкий, — самодовольно ухмыльнулся Рэн, повторяя размашистый толчок. Такато закричал, за что получил сильный шлепок по заднице, от которого тут же появился красный след. Сайджо никак не мог успокоиться и продолжал рыдать, чем очень сильно разозлил Нисиду. После каждого выкрика следовали болезненные шлепки и укусы в шею. — Пожалуйста, хватит, — взмолился подросток, пряча заплаканное лицо в плечо Рэна. Парень поднял голову Такато за подбородок и в затуманенных глазах подросток увидел горящие огоньки. — Ты невероятно красив, когда плачешь, — прошептал Нисида и еще раз резко подхватил Сайджо за ягодицы, входя в нутро партнера до упора. По мере быстрых толчков боль постепенно стала отходить на второй план и уменьшилась, уступая место странному приятному ощущению, но не ушла совсем, она осталась, сопровождая размашистые движения чужого члена. Совершая размашистые толчки, Рэн с наслаждением ощущал тепло запретного манящего узкого туннеля, в который только что проник. Вход в этот туннель поначалу сильно сжал член Нисиды и это было невероятно приятно, в этом и была вся прелесть секса с Сайджо, чей проход был пока еще потрясающе узким и тугим и анальные мышцы сильно сдавливали член, доставляя неимоверно острые ощущения. Такато закрыв глаза, отдался крышесносному чувству заполненности и уже стонал от удовольствия во весь голос. Через некоторое время Сайджо дернулся, громко вскрикнул, и в тот же миг его сперма мощным толчком вырвалась наружу. Не обращая внимания на начавшееся семяизвержение, Рэн продолжал трахать Такато, резко и грубо загоняя в его анус свой член. То, как Сайджо бурно кончал, с затуманенным взглядом, как судорожно сокращались в этот момент его анальные мышцы, незамедлительно привело к оргазму самого Нисиды, и через несколько мгновений, сильно сжав парня за бедра и насаживая его до предела на свой извергающийся спермой хуй, Рэн кончил внутрь. Несколько мгновений Нисида еще удерживал своего мальчика в такой позе, смакуя момент, а после отпустил Такато, который тут же обессиленный сполз по стене на землю. Сайджо вздрагивал и учащенно дышал из-за того, что все тело ныло после грубого проникновения. Рэн застегнув джинсы, сделал шаг назад, чтобы увидеть во всех красках максимально пошлую картину. Такато сидел на земле с разведенными коленями, благодаря чему открывался вид на быстро сжимающиеся и разжимающиеся дырочку, из которой медленно вытекала белая, липкая жидкость. Живот также был испачкан, но уже в собственной сперме Сайджо. Футболка неприлично задралась, демонстрируя красный и набухший сосок от долгой ласки. Щеки подростка пылали, а на глазах застыли слёзы. Это прекрасно-униженное создание время от времени вздрагивало. Зрелище было невероятно возбуждающее и развратное. Рэн достал телефон и сделал парочку фотографий, чем привлек к себе взгляд Такато. — Как жаль, что я не сообразил с самого начала записать все на видео, но эти фотографии нечто. Настолько громкие, что мне не по себе. Продам их подороже прошлого раза. — Рэн подошёл к Такато, и сев перед ним на корточки на уровне его лица прошептал: — Выглядишь как последняя шлюха, но тебе идет, сладкий. Окружающее пространство медленно рассыпалось на пиксели. Подросток снова оказался в темном куполе, но уже чистым и одетым. У него сложилось ощущение, что на него устремлены тысячи и тысячи глаз. Он помотал головой, чтобы немного прийти в себя после болезненного опыта. Такато ощутил на руках и ногах нити. Обстановка приняла облик театра, который сделал из него марионетку. Заиграла музыка, и нити потянулись. Они заставили Сайджо танцевать. Происходящее представляло собой дичайший абсурд, но всё воспринималось как реальность, поэтому Такато остро почувствовал, что его волю активно пытаются подавить и подчинить чужим прихотям. Подросток разозлился и, схватившись за нити, потянул их в свою сторону, но в итоге отлетел в противоположное направление и закрутился вокруг своей оси, окончательно лишив себя возможности выпутаться. Внезапно из-за кулис вышла Ари в шикарном черном вечернем платье, выгодно подчеркивающем все изгибы её тела. Кудо-Ёши откинула прядь волос назад и модельной походкой грациозно приблизилась к Сайджо. Она держала в руке бокал с красным вином. Не говоря ни слова, Ари замахнулась и выплеснула всё содержимое в лицо парня. — Ты всё испортил, — убито прошептала девушка, — Я больше никогда не буду счастливой, и это твоя вина... Сайджо хотел было молить подругу о прощении за все разговоры, которые разрушили их чистые детские отношения, но Кудо-Ёши всмахнула рукой, и горло парня сдавило, не давая ему возможности произнести что-либо. Такато захрипел. Бокал девушки наполнился вновь. Кудо-Ёши, наблюдая за удушением парня, сделала пару глотков. Девушка наслаждалась эстетикой страданий. Когда Сайджо был на последнем издыхании, Ари прекратила пытку и собиралась уйти со сцены, но на середине пути достала из сумочки пистолет и выстрелила в друга, в котором когда-то души не чаяла. Такато закричал от пронизывающей его тело боли. По щелчку пальцев Ари нити обрезались, и Такато провалился в открывшийся люк. Он летел по темному туннелю недолго, мгновенно окунувшись в водоём. Сайджо, вынырнув, подплыл к берегу, но не решился выйти на сушу. Он увидел в парке похоронную процессию. Когда гроб был установлен на отведённом месте, его крышку открыли, и Такато узнал бледную Эмили в окровавленной одежде. Где-то в толпе стали шептаться. Люди обсуждали самоубийство девушки, её порочность и психические расстройства, а после внезапно начали громко выкрикивать оскорбления и говорить, что в её смерти виноват Такато, так как не уследил за ней. После этого окружающее пространство снова окутала тьма. Остался лишь водоём и Такато, который остался в воде, опустил голову на абсолютно черный берег. Внезапно из ниоткуда послышался низкий, приятный голос, который спокойно спросил: — Ты умираешь? — Все умирают, — безразлично ответил Сайджо, не сдвинувшись с места. — Да, но ты умираешь сейчас. — В данный момент подросток почувствовал, как на животе открылась рана и вода окрасилась в красный цвет. "Так будет лучше," — подумал Такато, готовясь отключиться, как из темноты раздался нежный женский голос: — Тебе и в детстве часто снились кошмары. — Сайджо поднял голову и встретился с добрым, любящим взглядом. — Мама, — прошептал Такато. Молодая женщина помогла своему ребенку выбраться на сушу. Она, не вставая с колен, обняла своего единственного сына. Сайджо уткнулся ей в плечо и тихо заплакал, — Мне так плохо. — Знаю, родной, — молодая женщина гладила ребенка по голове и аккуратно перебирала темные мокрые волосы подростка. — Но это пройдет. Всё проходит. — Я так больше не могу. Это слишком тяжело. Хочется перестать чувствовать. Хочется просто перестать чувствовать себя гадко и мерзко. — Такато ощутил легкое прикосновение губ ко лбу и немного успокоился. Мама одной рукой гладила щеку ребенка, а второй продолжала обнимать его. Парень увидел, что она также тихо, как и он, плачет. Она разделяла с ним его боль. — Мама, я так хочу остаться с тобой. — Я тоже этого хочу, но ещё рано. У тебя вся жизнь впереди, родной. — У меня нет причин, чтобы вернуться назад. — А как же мечта стать актером? — За мной больше некому приглядеть. Нет места, где я могу укрыться от мира. — Отец за тобой присмотрит. — Присмотрит? — Пусть только попробует это делать халатно, иначе я ему так приснюсь, — грозно воскликнула Сайджо, — Мало не покажется. Тем более, не одна я хочу, чтобы ты вернулся. — Да, я тебе уже как-то говорила: «Если ты решился, иди до конца, не отступая от намеченной цели», — к семейному объятию присоединилась Судзуки и протянула к себе самых дорогих ей людей на свете, — Прости, что не дождалась тебя в больнице, но мне очень сильно захотелось посмотреть твой спектакль. Ты был великолепен. Я так горжусь тобой, родной. — Я так рад вас видеть, — Такато наконец смог расслабиться в любящих объятиях близких. Они просидели так довольно долго, поэтому Судзуки волей-неволей пришлось прервать воцарившуюся идиллию. — Тебе пора, — произнесла женщина, смахивая слёзы. — Я не смогу без вас, — обречённо воскликнул Такато, будто его отправляли в изгнание. Его мама грустно улыбнулась и произнесла: — Мы всегда рядом с тобой. В твоём сердце. Помни, ты не должен оборачиваться по дороге. К сожалению, мы не можем проводить тебя, поэтому путь укажет твоя подруга. — Такато в непонимании посмотрел на маму. После он перевёл взгляд на появившихся из ниоткуда светлячков и увидел Эмили, которая приветливо улыбалась. Такато вскочил и подбежал к ней. Девушка раскрыла свои объятия для друга и искренне не захотела его отпускать. Эмили была одета как в их первую встречу, только волосы приобрели оттенок розового цвета, но в ней что-то коренным образом поменялось. Что-то придавало её образу воздушность. — Ты знаешь, что ты чудик? — Спросила Эмили, улыбнувшись в плечо Сайджо. — Не чуднее тебя буду. — Пройдёмся? — Девушка отстранилась от друга и указала на светлячков, которые уже выстроили маршрут. — Давай. — Подростки взялись за руки и неторопливо направились к концу тёмного коридора. — Она меня спасла, — вдруг сказала Эмили. — Кто? — Мадам Grendel. Её мыши столкнули меня с небоскрёба, поэтому моя душа не умерла, так как не я себя убила. — Мне перед прыжком она дала выпить какую-то дрянь, — признался Такато, вспоминая, что Эмили тоже приняла содержимое сосуда. — Поэтому ты и видел все эти ужасы. Не знаю, какая ерунда была у тебя. Я выпила её фирменное успокоительное, которое она приготовила для тебя. Помнишь тот день, когда ты сильно поругался с бабушкой? У тебя тогда были нервы не в порядке, поэтому она решила помочь тебе, но ты предпочёл не открывать пузырёк. Хорошо, что не выкинул. Оно мне было необходимо. Я умерла быстро, без мучений. — Я рад, что ты не почувствовала боли, — Такато умиротворённо улыбнулся, а потом встрепенулся, — Стоп. Ты видела, что со мной происходило? Прямо всё? — Да, но вмешаться не могла. — Сайджо сильно смутился, а Эмили сочувственно сжала его плечо и продолжила: — Это всё ложь. Лишь твои страхи, волнения и переживания. Рэн хоть и мудак, но с тобой бы так ужасно никогда не поступил. — То есть всё это… — Стресс и не более. — Такато кивнул на её слова, надеясь на то, что Рэн его хоть чуть-чуть всё-таки любит и не желает ему зла. — Мадам Grendel и в правду ведьма? — Перевёл тему парень, внутренне отказываясь обсуждать унизительное событие. — Чёрт его знает. Может, знахарка со странностями, но я думаю, она всё-таки дьявол. — К слову, я так и не спросил, где мы с тобой? — Тебе это знать не положено. Будем считать, что это промежуточное состояние между сном и реальностью. Пока не забыла, Такато, не мсти за меня Дайто и Паку. Их жизнь потом накажет за содеянное по всей строгости, поэтому не смей марать свою душу. — Как тебе будет угодно, — неохотно согласился парень, мечтая свернуть тем уродам шеи. Сайджо, смотря вперёд, не заметил, что дорога оборвалась, и перед ним оказалась бездонная пропасть, в которую он чуть не упал. Но Эмили за руку оттянула его назад к себе. — Ты захотел уйти, не попрощавшись? — Игриво спросила девушка, зная, что Такато оступился случайно. — Если бы мне разрешили, то… — Остался бы. Я знаю, — Эмили с тоской взглянула на парня, а потом её глаза заблестели, и из своей сумочки она достала книжку, — Чуть не забыла. Это, кажется, твое. — Боже, Эмили, спасибо, — Такато прижал к груди свой дневник, — Он ведь был у тех двух неадекватных. — Ага. Вот такие профи меня лечили при жизни. Не переживай, у этих идиотов есть такое понятие, как врачебная тайна, поэтому твою личную информацию они никому не расскажут. Это я тебе обещаю. — Небось, уже хватились меня? — Усмехнулся Сайджо. — Ага. Бегают со шприцами в руках и не могут понять, как взбалмошный пациент покинул кабинет. — Как у них оказался мой дневник? Ты мне не расскажешь? — Нет, но то, что он обязательно должен быть в твоих руках, — это строгий факт. Твоя история ещё не дописана, поэтому сделай свою жизнь незабываемой, хорошо? Я люблю тебя, поэтому всегда буду рядом с тобой, — Эмили приблизилась и невесомо поцеловала Такато, который почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Девушка отстранилась и легонько толкнула Сайджо, чтобы тот смог проснуться. Очнулся Такато в мягкой постели и решил, что все дурное происходило не наяву, но увидел, как он прижимает к сердцу неестественно холодный дневник. Парень раскрыл его и пролистал до окончания своих записей. В глаза бросился кровавый размашистый почерк.

"Тебе дан второй шанс начать всё с чистого листа. Не разочаровывай меня больше".

Сайджо долго сверлил жуткое послание взглядом и сам себе задал вопрос: — Ничего не понимаю. Мы же с Эмили выпили, скорее всего, одно и то же лекарство. Почему же я тогда здесь? — Вдруг следующая страница окрасилась кровью и проявились слова:

"Эмили мечтала безболезненно умереть, а ты искренне хотел жить. Улавливаешь суть?"

Такато закричал и отбросил дневник в дальний угол комнаты. На шум к нему прибежал отец и какая-то женщина. — Такато, что случилось? — Кровь из записей осталась на его пальцах, и отец с беспокойством посмотрел на сына. — Я за аптечкой, — сказала женщина, которая была очевидно женой старшего Сайджо. Она покинула общество мужчин, чтобы отыскать бинт и зеленку. — Со мной всё нормально. Я палец порезал о страницы дневника, — соврал парень, а отец спокойно выдохнул и крепко обнял сына, — У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел, что ты спрыгнул с башни. — Ты был в промзоне? — Да, захотел Мизуко удивить необычным свиданием, а в итоге мы тебя встретили вовремя. Врач сказал, что ты баловень судьбы. Даже несмотря на действие алкоголя, ты мог получить серьёзные травмы, но всё обошлось. Одни ушибы и царапины. — Папа, я не пил вчера. — Мизоко нашла склянку с характерным запахом, но я тебя не осуждаю. Я сам недавно узнал о смерти Судзуки, опеке, твоём побеге, — Тамако потерся носом о щеку сына и прошептал: — Родной, тебя никто никуда не заберёт. Никому тебя не отдам, — Такато уткнулся в сильное плечо своего отца. Больше всего ему хотелось услышать от папы именно эти слова, почувствовать себя в безопасности, — Знаю, я не смогу заменить тебе Судзуки, но я буду очень стараться. В комнату вошла Мизуко и застыла в дверях. Она боялась нарушить семейную идиллию, но Тамако увидел краем глаза свою жену и отстранился от сына. — О тебе пока позаботится Мизоко. Врач сказал, что тебе нужно отлежаться и больше не нервничать, — Тамако слегка задел носик Такато пальцем, что заставило парня искренне улыбнуться, — Мне пора на работу, а вечером обязательно увидимся. Когда мужчина покинул комнату, Такато, наконец, заметил, что находится не в своей комнате, а в квартире. Красивая молодая женщина подошла к парню и обработала его руку. Такато с восхищением смотрел на неё и пытался вспомнить, где он мог видеть Мизоко, а потом его взгляд упал на элегантный браслет, украшенный сапфирами. Не может быть, — подумал Сайджо, — Рейден как-то показывал мне фотографию своей свадьбы и уникальный подарок, который ему удалось купить за границей для невесты. — Я пойду. Если тебе будет что-то нужно, зови, — доброжелательно улыбнулась Мизоко и оставила парня в одиночестве. Мой отец увёл у Рейдена жену. Офигеть, — Такато закутался в одеяло с головой, проклиная юмор жизни, — Не хочу об этом думать. Лучше посплю, а потом всё надо обсудить с папой... Прошла неделя с трагической смерти Судзуки Сайджо. Такато, после пережитого шока в реальности и насилия во сне, впал в депрессию. Несмотря на то, что доктор рекомендовал лежать в кровати как минимум две недели, поскольку была вероятность возникновения проблем со здоровьем, Сайджо в физическом плане чувствовал себя в целом нормально. Спина и мышцы сильно ныли при ходьбе, но это было не так уж и страшно по сравнению с тем, что Такато узнал о своем маленьком братике, которого родила Мизоко год назад. Сайджо даже не хотел признавать себе, что ненавидит этого ребёнка. У маленького Иоши есть всё, чего не было у него: настоящая семья, достаточно внимания и любви. В доме отца находиться стало просто невыносимо из-за слащавой идиллии, поэтому подросток собрал свои немногочисленные вещи и вернулся в квартиру бабушки. Он договорился с Тамако, что будет жить сам по себе, один. Ещё Сайджо чётко дал понять, что ему никто не нужен и он будет обеспечивать себя сам. Отец был не в восторге от этого заявления. Они сильно поругались, но пришли к компромиссу. В одно из условий входило, что Такато до совершеннолетия будет появляться в доме Тамако хотя бы раз в месяц и обязательно будет просить помощи, если та ему понадобиться. Парень согласился. Сайджо сам уже не знал, что ему на самом деле нужно. Он хотел получить любовь отца. Сейчас она у него есть, но парень не чувствовал необходимости в чьем-либо участии, а ненужные переживания выводили его из себя. Такато хотел быть актёром, поэтому продолжал ходить на кастинги, несмотря на перерыв, который затянулся. Вроде бы всё должно радовать, но окружающие снова начали сильно раздражать юного таланта, и тот стал жалеть, что не умер. Единственное, что немного успокаивало парня, так это то, что ведьма сдержала слово и больше пока не появлялась на горизонте, а кровавые надписи исчезли со страниц дневника. Благо никто не знал о попытке суицида актёра, кроме его «любимых» родственников, иначе бы мирной жизни Сайджо никто не дал со своими ложными сожалениями и лицемерными ведущими на телешоу, которых он просто не смог бы избежать. Последней каплей его истерии стал поход в школу. Повсюду висели плакаты с лозунгом «Не убивай себя», а старшеклассники вели себя, как обычно, будто бы ничего не изменилось с того злополучного дня. Парни и девушки смеялись, сплетничали и списывали друг у друга. Обычная школьная жизнь. Единственное, что выдавало людей, причастных к самоубийству Эмили, так это появление Такато на горизонте. Подростки при виде Сайджо переставали веселиться, и у многих наблюдалась бледность на лице. Такато ничего им не говорил. Просто проходил мимо, но мысленно старшеклассники чувствовали, что он их ненавидит. Однако юный актёр находил в себе силы держаться достойно. К сожалению, выдержка его подвела. Горо-сан поручил ему, как лучшему ученику и старосте математического класса, провести экскурсию для пяти новичков, которые вскоре должны будут постигать науки в старших классах. Такато закатил глаза, но со скрипом согласился, и когда учитель ушёл в кабинет, подросток начал желчно вещать и «расхваливать» заведение: — Итак, как вы можете видеть, это одна из лучших парковок для школ в мире, а там находится библиотека, где вы можете найти книги, столы, стулья и всё такое. И, само собой, новые компьютеры, если десятилетнее железо для вас считается новым. Также не забудьте о дружелюбных библиотекарях. Правда, они не улыбаются и не любят детей, но и так сойдёт, — Сайджо, дойдя до большого коридора, увидел троих знакомых парней и бывшую подругу, которые тут же обратили на него внимание, — О да, теперь узрите! Рэна, Пака и Дайто. Это наши звёзды баскетбола и ярые представители нравственности и морали. Эй, Рэн, покажешь ребятам после школы мастерство карманника на закрытом рынке? Этот парень профи в своём деле. А эти два мачо просветят вас, как затащить девушку в проулок и безнаказанно отодрать её. — Сайджо, ты что творишь? — Пак выгнул бровь, а Дайто опустил глаза в пол. — Показываю школу нашим новым ученикам. Они должны знать, кто здесь рулит. — Такато, перестань. — Рэн попытался взять бывшего друга за руку, чтобы поговорить с ним один на один, но тот вырвался и, поправив кожаную куртку, продолжил: — Не будем больше отвлекать спортсменов. Их мозг сейчас и так перенапрягся от изобилия новой информации. На чём мы остановились? Точно, на актовом зале, но прежде чем мы туда пойдём, хочу показать вам кое-что классное. Хорошо? — Такато, хватит, — взмолилась Ари, но Сайджо грубо отмахнулся от неё. — Забыл представить. Это Ари Кудо-Ёши — королева школы. Лучше не переходите ей дорогу. Эта стерва сделает всё возможное, чтобы унизить неугодных. А теперь посмотрите на шкафчики. Они все одинаковые, но не этот, — Такато указал на конкретный шкафчик, — Он особенный. Недавно он принадлежал девушке, покончившей с собой. — Такато, хватит, — Рэн резко схватил Сайджо за талию и попытался закрыть ему рот, понимая, что парень сейчас не в себе, но Такато укусил Нисиду за руку и ударил бывшего друга в колено, тем самым обеспечив себе свободу. Брюнет отошёл от него на несколько шагов,. Он оказался в центре внимания. В коридоре стало максимально тихо. Все взгляды устремились на Такато, который заговорил ещё громче: — Видите все эти постеры, призывающие не убивать себя? Их раньше не было. Их повесили, потому что она убила себя. А почему она это сделала? Потому что все здесь ужасно к ней относились. — Заткнись, Сайджо. — Пак вышел вперёд. Он собирался самостоятельно прервать речь подростка, но был остановлен Нисидой, который не хотел снова участвовать в потасовке, чтобы пытаться снова спасти задницу бывшего друга. — Но никто этого не признаёт!!! Поэтому они перекрашивают стены, сооружают мемориалы! Вот какая у нас школа! Все тут такие милые, пока не доведут вас до самоубийства! Но рано или поздно правда всплывёт. — Такато Сайджо! — Брюнет обернулся и увидел разозлённого Горо-сана. — Живо ко мне в кабинет! А вы все чего уставились? Разошлись по классам! Будущий актёр едва заметно улыбнулся и в этот раз спокойно, и в последний раз, обратился к новеньким: — Теперь вы всё знаете. Добро пожаловать. Разговор с учителем был просто отвратителен. Классный руководитель, из милого и доброго человека, которого Такато знал так давно, внезапно превратился в лютого зверя. Сайджо был обескуражен высказываниями Горо-сана о его поведении и о том, что он занижает не только авторитет физмата, но и всей школы, потому что не стесняется поднимать щекотливую тему, о которой все стараются умалчивать. Такато отстаивал свою позицию, что ему противна вся показуха, которую устроил Горо-сан из-за проверки, от которой зависит судьба учителя, мечтающего преподавать в Токийском университете. — Вы просто лицемер! — А ты неблагодарный мальчишка! Если будешь и дальше вести себя вызывающе, можешь писать заявление и валить на все четыре стороны! — Такато вскочил и, хлопнув дверью, выбежал в коридор, но Горо-сан его догнал, — Куда ты пошёл?! Я ещё с тобой не закончил! — А я не собираюсь всё по третьему разу выслушивать! Я уже понял, насколько я наглый и тупой! — Судя по всему, не понял. Из-за своих прогулов ты останешься без аттестата. Получишь справку и всё. — Можете не тратить бумагу! "Дорогой дневник, сегодня отец ходил разбираться с Горо-саном по поводу нашего конфликта. Папа сказал, что моё поведение действительно оставляет желать лучшего, а поступки и вовсе заставляют краснеть до кончиков ушей. Мне было предложено либо становиться снова пай мальчиком на побегушках, либо уйти вовсе. Думаю, не стоит объяснять, почему мой выбор пал на второй вариант. Все люди, причинившие мне и Эмили боль, должны остаться в прошлом. Пора двигаться дальше. Возможно, мне удастся перевестись в другую школу или даже поступить в колледж. В любом случае, я не пропаду. Было неприятно выслушивать, как меня ещё и отец отчитывает, а с другой стороны: кто этот человек, чтобы я переживал из‑за его недовольства? Шестнадцать лет как‑то мы с бабушкой жили и без его участия с советами, так что совершенно наплевать. Главное, что у меня по итогу на руках будет идеальный аттестат. Прогулы ничего не решили, а программу, если будет надо, я без проблем подтяну. Не получилось меня запугать. Хотя стоит признать, все пропуски сильно отразились на мне, но я привык жить по волчьим законам. Так что пусть все недовольные идут к чёрту. Как-нибудь справлюсь сам…" Сайджо уже на автомате размешивал трубочкой алкогольный напиток. В баре было относительно тихо. Пару раз люди, заплатив за караоке, пели песни о неудачной любви, предательстве друзей; чем сильнее заганали в тоску актёра. Вполне возможно, если бы два года назад на одном из кастингов Акио, являющийся неприятным индивидумом, с которым Такато посчастливилось познакомиться в юном возрасте, смолчал в тряпочку и не сказал резких слов, которые до сих пор резали сердце Такато на куски, всё сложилось бы иначе. «Тебе просто повезло, Сайджо. У тебя нет таланта.» — Должно быть, это моё проклятие. — Сам себе под нос буркнул Сайджо и залпом осушил стакан, а после заказал ещё один коктейль. После рокового вмешательства в его работу Такато решил доказать себе, что он — настоящий профессионал своего дела и безумно талантливый парень. Всё начиналось безобидно. Сайджо купил себе рыжий парик, косметику и одежду другого стиля, чтобы его точно не узнали люди. Это был долгий процесс перевоплощения в новую личность, которую Такато назвал Итоном Монтогери. Этот парень был смесью Рэйна, Ари, Эмили и самого себя. Сайджо, волей не волей, стал «жертвой» сильного влияния своего окружения, поэтому их черты характера, поведения время от времени прослеживались в новой личности, вернее сказать, в роли, которую создал для себя парень. Такато, продумав характер, мечты и цели Итана, отправил документы на поступление во всё возможные творческие вузы Токио. Однако на его данные откликнулось лишь половина университетов, а на турах творился трэш. Его жестко отчитывали, ругали, тем самым занижая самооценку на самом деле уже знаменитого актёра. В конце концов все отборы и прослушивания привели к неутешительному результату для подростка. Хоть его взяли в один вуз на бюджет, а в парочку других учебных заведений его способности согласились развивать только платно, Такато чётко и ясно понял, что он не уникален, не талантлив и ему действительно просто с самого начала повезло с семьёй, внешностью, банальным случаем. Особенно ему «понравилось» высказывание одного из жюри, который сравнил его с поленом, и порекомендовал поучиться хотя бы по видеоформату у молодого перспективного актёра Такато Сайджо. Через несколько дней Сайджо пришёл в комиссию по приёму на факультет и снял парик, чтобы познакомиться уже официально в вузе с преподавателями, которые взяли его на бюджет. Парня приняли в коллектив с распростёртыми объятиями, но в Такато словно что‑то надломилось. Он был лучшим в учёбе, за ним едва поспевали другие студенты, но занятия давно перестали быть ему в радость. Жизнь Такато Сайджо превратилась в учёбу, кастинги, работу и вечную выпивку в гордом одиночестве. Причём алкоголь был явно не самым лучшим товарищем для актёра, но за последние два года только он помогал ему согреться изнутри. — Да пошло оно всё к чёрту, — одновременно выдохнул Такато, и его сосед по барной стойке, а после они распрощались со своими напитками. Сайджо, немного помедлив, повернулся к этому мужчине, который на вид был едва старше его, со светлыми волосами и приятной наружности. — Тяжёлый день? — Грустно улыбнулся незнакомец, заметив заинтересованный взгляд. — Тяжёлый, но проблема в том, что их триста шестьдесят пять в году. Хоть бы один отличался от предыдущего. — Да уж. — Меня зовут Такато Сайджо, — актёр лениво протянул руку. Он не отрывал взгляда от тарелки с дольками лимона, которую любезно поставил перед ним бармен. — Таку Сасаки, — мужчина также лениво ответил на приветствие и спросил: — Если не секрет, то что может идти не так у такой успешной личности? — Ничего криминального, не считая того, что моя жизнь идёт по полной заднице в никуда. — Хотите поговорить об этом? — Нет, — отрицательно покачал головой Такато, — Рассказ слишком долгий и требует особого внимания к деталям, а я в добавок ещё и пьян. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Жаль. Ведь я умею слушать. — Журналист, папарацций? — Усмехнулся Сайджо, а Сасаки, улыбнувшись, ответил: — Нет. Слишком хорошо воспитан, чтобы совершать подлости по отношению к другим людям. Можете не переживать по этому поводу. — Люблю привлекать внимание к своему творчеству, а не к моим внутренним переживаниям, поэтому не стоит копаться во мне. — Как скажете. — А вы, что здесь забыли? — С работы менеджера уволили. Актёр, за которого я отвечал, сильно меня подставил перед начальством. — Что за хрен? — Акио Киното, может знакомы? — Та ещё сволота. Не расстраивайтесь. Оно к лучшему, — Сайджо поразмыслил и деловым тоном предложил: — Сасаки-сан, а хотите стать моим менеджером? Вы мне импонируете. Думаю, мы с вами поладим. — А почему бы и нет, — в той же манере ответил Таку, решив, что ему нечего терять. — Начну жизнь с чистого листа. — Звучит как тост. Бармен! Виски на двоих, извольте!