Три медведя

      Тихону снилась невесомость. И беззаботность. Вот это последнее было давно забытым ощущением, в последний раз испытываемым за секунду до того, как на него надели ранец и выпихнули из тёплой квартиры под свинцовое сентябрьское небо города К, которое вместе с мамой (она же — бессердечная женщина, не пожелавшая оставить его безграмотным) провожало его на первую работу — в школу номер 🐈‍⬛.       И сейчас из сна его потянул не будильник, не крики соседей и не звуки синхронного соскребания льда с лобовых стёкол машин, а словно запах свежесваренного кофе. Тихон не стал сразу открывать глаза — сначала он как следует потянулся и зевнул.       Перед ним стояли три человека.       Первый — босой, в слегка растянутых штанах и футболке — улыбался и держал в руках уже знакомую глиняную чашку, над которой поднимался дымок.       Второй — в очках и застёгнутой на все пуговицы клетчатой рубашке — смотрел хмуро, а на его указательном пальце укоризненно, за петельку для ремня, висели штаны Тихона.       Третий находился к Тихону ближе всех, поигрывая наручниками, которые благодаря своим перьям и вязаным элементам выглядели даже уютно. Он и заговорил первым:       — Он дышит.       — Спасибо за гениальное наблюдение, Петрович, но это было понятно ещё на том этапе, когда мы услышали его храп, — хмыкнул держатель штанов.       — Я не храплю, — слегка хриплым голосом сказал Тихон и вдруг понял, что улыбается. Он попытался себя одёрнуть — всё-таки ситуация больше располагала к испугу — но уголки губ отказывались опускаться вниз.       — Савелий немного преувеличивает, — вперёд шагнул тот, что с чашкой. — Я Кузьма. Это кофе. Как твоя спина? В этом реально можно вот так лежать?       — Ага, — Тихон принял почти сидячее положение, склонил голову набок, и качели сделали то, что им и положено делать — качнулись. Хозяева дома отступили.       — Ты сидел на моём стуле, — ни разу не вопросительно сказал Савелий.       — А теперь сидишь в моих качелях, — отметил Петрович.       — И надел мой халат и тапки, — закончил список наблюдений Кузьма. — Молодец — тут довольно прохладно. Мы беспокоились, не… наткнулся ли ты тут на что-то… небезопасное. А то приходим — ботинки какие-то незнакомые в прихожей, а человека нет нигде.       — Ничего мы не беспокоились! — не согласился с ним Савелий. — Мы искали грабителя или, как минимум, нарушителя границ частной собственности.       — А нашли просто спящего твинка, — заключил Петрович почти с нежностью в голосе.       — Ничего не просто! — не соглашался сменить гнев на милость Савелий. — Он может быть опасен. И коварен. Говори, что ты тут делаешь!       — Ничего, — Тихон широко улыбнулся, наконец взял у Кузьмы кофе и вдруг понял, что говорит правду. Он же действительно ничего не делает вот уже полдня. И продолжает! Сидит, на качелях качается, кофе пьёт, в то время как должен… что-то он точно должен. Кому-то. Но не получается вспомнить что и кому. — У вас красивый дом.       — Спасибо, — расплылся в ответной улыбке Кузьма. — Когда мы его купили, он был импозантной, но почти непригодной для жизни развалюхой. Но буквально за пару лет мы его превратили в то, что ты видишь сейчас. Петрович у нас рукастый! Савелий — просто гений планирования и логистики, а я… вдохновляющий.       — Вдохновение важно, — серьёзно кивнул Тихон.       — Прекратите вести светские беседы! — возмутился Савелий. — Сейчас же говори, кто ты.       — Заставь меня, — Тихон подмигнул и очень шумно отхлебнул кофе.       — О, я знаю, кто это! — Петрович скрестил руки на груди и усмехнулся. — Классический брэтти твинк, — произнёс он очень уверенно и с сильнейшим К-ским акцентом. — Я видел такое в КикКоке.       — Ахахахаха, — залился смехом Тихон. — Так забавно звучит, когда взрослые используют молодёжный слэнг! Откуда вы знаете про КикКок? Вы разве все не сидите в КОРКе?       Хозяева дома, они же, по мнению нарушителя границ, пользователи пенсионерской соцсети КОРКА — К-Организации Рекреационного Контента и Артистизма — переглянулись. Да, у Савелия, если забраться на яблоню и невзначай посмотреть на него сверху, проглядывали зачатки лысины и очки были для близи, а не для дали. Петрович мог похвастаться несколькими седыми волосками на груди и каждое утро проверял, не обзавёлся ли для симметрии такими же и ниже (нет, не обзавёлся, разочарованно отмечал он). А Кузьма… ему могло быть от двадцати пяти до пятидесяти — при таком освещении точнее не скажешь. Но до пенсии всем им было ещё очень далеко. «Лет сорок, если не подвернутся более удачные инвестиции», — уточнял Савелий.       — Что и требовалось доказать, — приподнял бровь Петрович.       — Вообще не понимаю, о чём ты, — Савелий пытался возложить на Тихона его же штаны. Тихон отбрыкивался и скинул их на пол.       — Я тоже, — признался Тихон. — Но чувствую, что это комплимент.       — В некотором роде, — поразмыслив, кивнул Петрович.       — Да точно! — убедительно вступился Кузьма. — Вы только посмотрите на него! Давайте оставим его себе?       — Давайте! — Тихон залпом допил кофе, игнорируя «Абсолютно точно нет!» и «А мы можем себе его позволить?» от остальных двух сторон переговоров. Да, это явно превратилось в переговоры.       Совсем осмелев, Тихон не без труда выпутался из качелей и встал во весь рост, которого хватило на то, чтобы или пялиться куда-то в район кармана рубашки Савелия или задирать голову в попытках дерзко смотреть хозяевам дома в глаза.       — Вообще-то! — начал он. — Я самостоятельный и независимый! И сам могу о себе позаботиться. Просто… не хочу что-то.       — Очень тебя понимаю, — поддержал его Кузьма. — Со всеми такое бывает.       — Со мной — нет, — упёрся Савелий.       — Независимость, контроль… это всё немного иллюзорно, — изрёк Петрович. — Иногда отпустить контроль — это единственный способ стать по-настоящему сильным. Признать, что ты устал — это очень сильно. Дать кому-то о себе позаботиться — это невероятно решительно и почти безрассудно отважно.       — Ты сценарий для нового видео пишешь? — спросил Кузьма.       — Ага. Называется «Л во фразе «Свободный или связанный» — немая».       — Глубоко-о-о-о, — восхищённо протянул Тихон. — А оно немое, потому что кляп?       — Это один из вариантов, — у Петровича вдруг стало выражение лица человека, который ожидал от публики в лучшем случае вежливое молчание, а получил заинтересованность и положительные отзывы. — Нет, ну я понимаю притягательность моей мастерской, но не пойти ли нам наверх?       — Пойти! — обрадовался Кузьма. — Там еда и солнечный свет.       — Пойти, — довольно сощурился Тихон. — Там точно есть что-то, что я должен… осознать? Отдать? Открыть? Что-то на «о».       — Пойдёмте уже, — проворчал Савелий. — Я брошу эти штаны стираться. Остальная твоя одежда где?       — Не знаю-ю-ю, — развёл руками Тихон. — Я давно такой. — Для демонстрации он распахнул халат.       — Святая ГенриеттаАлексевна! — Савелий молниеносно прикрыл Петровичу и Кузьме глаза своими ладонями и зажмурился сам. — Прекрати… это.       — Это? — уточнил Тихон, поведя плечами, из-за чего его оранжевая мантия стала держаться буквально на честном слове и статическом электричестве. Савелий приоткрыл один глаз и тут же захлопнул его снова.       — Именно это! Я сейчас же найду тебе одежду! Много, — угрожающе заявил он. — Разворачиваемся и, не оглядываясь, идём.       — Наш собственный брэтти твинк, — мечтательно выдохнул Петрович, послушно не открывая глаза и поднимаясь по лестнице на ощупь.

🍲📦🥟

      — Я не уверен, что это всё в меня влезет, — с сомнением сказал Тихон.       — Если не торопиться и не пытаться запихать всё разом — точно влезет, — заверил его Кузьма. — Ты же не торопишься?       — Не-а, — Тихон наконец перестал делать вид, что весь состоит из халата и намотанного на голове полотенца, и достал из кокона ноги. Не то что ему было очень удобно сидеть шарообразным, но Савелий постоянно говорит «Сядь как следует», так что, естественно, он этого не делал.       Перед ним простирался — по-другому не скажешь — накрытый яствами стол. Кузьма как раз заканчивал оборачивать в грелку горшочек с тефтелями, после чего с чувством прижал руки к груди и, удовлетворённо улыбнувшись, крикнул в окно:       — Петро-о-ович! Фро-о-ол! Иди есть!       — О, так Петрович — Фрол на самом деле? — удивился Тихон, уже жуя маринованный гриб. В его голосе было столько удивления, как будто он кого-то звал одним именем уже лет десять и только сейчас узнал, что Капитегорна — это Капитолина Егоровна.       — Ни то, ни другое, — исподлобья посмотрел на него Савелий. — Он Фрол Петрович. А я — Савелий Тихонович.       — Ого! Я как будто твой отец! — обрадовался Тихон и, чтобы было ещё понятнее, произнёс в пока пустой бокал: — Саве-е-е-елий! Я — твой оте-е-ец! Но ты можешь звать меня папочка.       — Зря мы его из подвала выпустили, — вздохнул Савелий.       — Ага, — кивнул Тихон. — Я тоже временами так думаю и не прочь вернуться туда с экскурсией в сопровождении гида. Или двух. Что касается трёх… мне кажется, вы перебивать друг друга начнёте и получится неразбериха.       — Где получится неразбериха? — спросил вошедший Фрол, он же Петрович.       — В подвале вчетвером, — сказал Тихон сквозь огуречный хруст и Савельевское «Не говори с набитым ртом». У него получилось: «фповалевстом», но Петрович как-то понял, о чём идёт речь.       — Не получится. Мы хорошо организованная, годами проверенная команда.       — А, ну раз так, тогда ладно, — согласился Тихон, отпивая молочный коктейль через трубочку, но перед этим не упустив возможности подуть в неё, чтобы сделать ещё больше пузырей. Савелий уже промолчал, ограничившись закатыванием глаз.       — Что же ты, Кузьма, в моём фартуке? — спросил Фрол уже повара, который действительно щеголял в чёрном кожаном изделии с заклёпками и пряжками.       — Да мой в стирке. Я эклеры кремом наполнял, а они взрывались иногда.       — Это потому что ты очень щедрый, — похвалил его Тихон.       — Я такой, — похвалил себя Кузьма.       После этого и остальные похвалили вершины щедрости, которые регулярно достигал Кузьма, и трапеза наконец-то началась всерьёз.       Временами Тихону казалось, что он наелся, и тогда делали перерывы, во время которых то Савелий играл на укулеле, а остальные пели, то перекидывались в карты в «бороду», то Кузьма объявлял, что придумывал новое танцевальное движение и демонстрировал его под словно саму собой включающуюся музыку. Конечно, это повышало аппетит и можно было с новыми силами жевать пироги, закусывая ягодами.       Когда за окном опустились сумерки, хозяева дома начали всё чаще переглядываться. Тихон проигнорировал это первые раз пять, но на шестой кашлянул, встал, одёрнул доходящую ему почти до колен футболку с надписью «Иди на🥒 и возвращайся счастливым🫶» и объявил:       — Благодарность моя не знает границ, но пора и честь знать.       — Какую ещё честь? — чуть нахмурился Петрович. Кузьма уронил на пол тарталетку. И даже Савелий прекратил жевать и тоже задал вопрос:       — Ты собрался в лесу по звёздам ориентироваться или мох щупать в темноте? И не то что я не доверяю местным волкам, но пока не все из них веганы.       — Ой, — Тихон сел обратно. — Что же делать?       — Чай пить, — тут же нашёл ответ Кузьма. — А потом на боковую отправляться.       — Я не хочу вас теснить.       — Да ты такой лёгкий, что мы бы тебя не почувствовали, даже если бы вторым слоем пришлось тебя размещать, — улыбнулся Петрович. — Но не придётся, — быстро уточнил он. — Мы уже обсудили, куда тебя положить.       — Кажется, класть меня стоит только на бок. Ну, может, ещё на спину, потому что я никогда в жизни столько не ел.       — Вот и хорошо. А пока… — Кузьма таинственно замолчал и кивнул Фролу. Тот скрылся в прихожей, но вскоре вернулся с коробкой. Розовой.       Тихону показалось, что мир вокруг закружился и попытался перевернуться с ног на голову. От падения его спасло только то, что рядом очень быстро оказался Кузьма, надёжно прижавший его голову к своему боку и начавший успокаивающе гладить по волосам, попутно шепча:       — Всё хорошо.       — А я вам говорил, что это может привести к внезапному расколдовыванию! — шёпотом прокричал Савелий. — А вы: «Так лучше, так честнее»!       Тихон всхлипнул, но ровно один раз, после чего вытер лицо о стоящего совсем рядом Кузьму и сказал:       — Я в порядке. Вам доставка. K-mazon: логистика, которая трогает. За душу. Что хоть там?       — Это для нас загадка, — покачал головой Петрович. — Мы никогда не заказываем доставку сюда — сами являемся в получательную.       — О, — Тихон секунд пять посидел с открытым ртом, но его мозг прекратил это безобразие и подсунул ещё одну фразу, которая, как он посчитал, подходит случаю: — Мы знаем, что ты заказал. Даже если ты сам уже забыл.       — И что же? — усмехнулся Савелий.       — Хм. Не знаю. Надёжная упаковка — наш приоритет. Содержание — не наша проблема.       — Кажется, наш брэтти твинк сломался, — обеспокоенно проговорил Фрол.       — Я не ломаюсь! — возмутился Тихон. — Давайте откроем — да и всё.       Все одновременно уставились на розовый куб. И так же почти одновременно отрицательно покачали головами.       — Это неважно, — сказал Петрович.       — Мы уже всё получили, — сказал Кузьма.       — Если тебя форма этак впечатлила, то с содержанием рисковать не стоит, — сказал Савелий.       Тихон согласился, улыбнувшись в чай, который пах умиротворением и беззаботностью.       Он не помнил, как оказался в кровати, а просто принял как факт, что лежит на чём-то удобном, края чего не прощупываются и не проглядываются. Осталось только счастливо вздохнуть и уснуть.

🐝🥞🚚

      Утром он некоторое время загружался, соображая, почему ему как-то слишком хорошо и удобно, но в реальность помог вернуться до боли в спине и учащённого сердцебиения знакомый звук: оповещения внутреннего мессенджера K-mazon. Тихон смутно помнил, что вечером ему дали пароль от WiFi, и вот теперь он больше не мог сделать вид, что навсегда сгинул в лесной чаще… Или мог?       Судя по тому, что к настоящему моменту в обращении начальницы не проскальзывало ничего страшнее «мелкий негодник» и «Ты помнишь какие штрафы у нас?» — он мог задержаться на завтрак.       Тихон спустил ноги на пол и попал точно в тапки. Вязаные, в жёлто-чёрную полоску. Для тех, кто сразу бы не понял, что это намёк на пчелу, у тапок имелись крошечные, тоже вязаные, крылья. Хорошо, что Тихон всё так же остался гуманитарием и не обратил внимание, что такие крылья ни за что бы не подняли в воздух пчелу такого размера.       На кухне Кузьма пёк блины, а Савелий пил кофе и читал К-Вести.       — Доброе утро! — Тихон потянулся. — А где Фрол?       — Петрович, — машинально поправил Савелий.       — Где Петрович?       — В мастерской давно, — Кузьма ловко подкинул сковородой блин, который покорно перевернулся в воздухе и зашипел уже другой стороной. — Этот неугомонный человек — на самом деле птица. Жаворонок называется. Хорошо ещё, что мы его уговорили до семи только тихими работами заниматься.       — Подошли, значит? — Савелий кивнул на пчелотапки. — Я по ботинкам твоим мерил, так что был простор для просчёта.       — Подошли, спасибо. — Тихон уже жевал блин. — Не подскажете, где мои штаны? На работу надо возвращаться, а с меня и так вычтут за остальные детали формы.       — Мы поискали — в доме и вокруг ничего больше нет, — снова опустил газету Савелий.       — О-хо-хо… Неделю, наверное, бесплатно буду работать, — вздохнул Тихон.       — Мы тебе чаевые дадим, — не терпящим возражений голосом сказал Кузьма. — Негоже человеку страдать из-за потери чего-то полиэстерового.       — Ой, что вы, не нужно, — тем не менее попытался испытать его терпение Тихон. — Я ещё в лесу посмотрю… Сейчас, буквально ещё один… надцать блинов съем — и пойду.       — Куда это ты пойдёшь? — В кухне появился Петрович. — Отвезу тебя. Не обманула меня вентиляция — блины тут!       Тихон кивнул — это был ответ сразу на всё. Невежливо отказываться, когда люди от всего сердца предлагают подвезти.       Сам Тихон ни за что бы не заметил валяющуюся в траве розовую футболку, и уж тем более — серую куртку, потому что был слишком занят. Занятие это заключалось в том, чтобы крепко прижиматься к Петровичу и, прижавшись щекой к его спине, жмуриться. Он, в общем-то, не прекратил это делать даже после того, как квадроцикл остановился у фургона. Фрол тоже молчал, но в этой тишине вдруг раздалось:       — Чужой — ой-ой!       — На-а-а’Ви-и! — с досадой простонал Тихон. — Фрол, это На’Ви, На’Ви — это Петрович.       — Где ты его взял?! — в ужасе завопил помощник. — И где ты был?! Если бы у меня был естественный интеллект, я бы его утратил от ужаса и беспокойства! Я же выучил язык волков и диалекты лис, которые вокруг шныряли, чтобы отправить их тебе на выручку! Я нашёл лису, которая знает язык сов, и послал тебе крылатое сообщение!       — О, а я видел сову вчера, — кивнул Фрол. — Она съела еду, которую вынес Кузьма, и улетела.       — Горе мне горе!       — Да не-е-ет! — заверил его Тихон. — Я же пришёл.       — Нас оштрафуют так, что придётся побираться! Я буду вынужден спуститься в тёмное подбрюшье всемирной паутины и познать, что такое бесчестье! Возможно, мы станем преступниками! Мошенниками! Грабителями! Тихон, ты умеешь грабить? И я нет! Или, что ещё хуже, мне придётся завести тебе аккаунт в… думал в течение пяти секунд, чтобы дать лучший ответ… в ТыжФане и генерировать непотребства с участием человека, похожего на тебя. Так, отойди чуть подальше, чтобы попадать в камеру, и наклонись… цветок сорвать.       — Не буду я рвать никакие цветы. Ты выяснил, почему мы встали?       — Я три раза провёл диагностику, объективных причин нет. Так что остаётся… — На’Ви сделал таинственную паузу, но не смог её долго держать: — …проклятье! — После чего включил спецэффект с громом.       — Дай ключ, — попросил Петрович.       — На, — сразу сказал Тихон, игнорируя визгливое «Не-е-е-ет» со стороны грузовика. Он не хотел слишком нервировать На’Ви, поэтому сразу забрался в кабину и прошептал: — Всё в порядке.       — Ага, конечно! Скажи наше секретное слово, чтобы я понял, что тебя не заставляют притворяться, что ты в порядке, а на самом деле ты стал жертвой этих… суповаров! Не так как-то… Гвоздодёров? Короче, торговцев грехом! А ты знал, что они забирают всю прибыль себе? Мы с тобой, Тихон, ни с чем останемся! Так, поверни на себя кабинную камеру, вытащи там посылку №719, достань из неё банан и съешь его. Только медленно.       — Я вас слышу, — сказал Фрол. — И мы не торговцы грехом. Хотя… а какие профессии туда ещё включаются?       — Мы не ведём игривых двусмысленных разговоров с незнакомцами! — отрезал На’Ви.       — Как хотите, — пожал плечами Петрович.       — Да я правда в порядке. Ты что, не слышишь мои интонации?       — Слышу. И они странные. Где стресс? Где подступающая паника? Где уставший сарказм? Что ты сделал с моим Тихоном? Что… что ты де-е-ела-а-ае-ешь… А-а-а… Да-а-а…       — Что это с тобой? — нахмурился Тихон.       — Ничего-о-о-о-о-о-о. Продолжа-а-а-ай.       — Что продолжать?       — Да не ты!       — Фрол? — Тихон высунулся из кабины.       — А что Фрол? Я всего лишь трогаю контакты. Сейчас заведётся.       — Я уже… уже-е-е… — На’Ви не успел закончить фразу, а грузовик действительно сначала неуверенно затарахтел, потом дёрнулся и двигатель заработал уже ровно.       — Ох, — почему-то почти разочарованно выдохнул Тихон. Немного поколебавшись, он выпрыгнул из кабины и встал рядом с Петровичем.       — Езжай осторожно, брэтти твинк.       — Ага, я… буду.       — И это, надумаешь, заезжай или вообще…       — Что вообще? — Тихон вскинул голову.       — Я ассистента ищу в мастерскую. Требования жёсткие: мелкий, выносливый, чувство юмора и упрямство в достижении целей. Если знаешь кого…       — Кажется… знаю.       — Ну, вот и отлично, — Фрол протянул руку. Тихон просунул свою ладонь в его лапу.       — Долго вы там ещё? — проворчал На’Ви.       — Да щас! — Тихон испустил прерывистый вздох и сделал шаг назад. Второй шаг был ещё сложнее, но он сделал и его и вскоре уже сидел за рулём.       Первые сто метров грузовику пришлось пятиться задом, и всё это время Петрович стоял и, улыбаясь, смотрел на него. Потом получилось развернуться. Тихон испустил вздох длиною от огромной лужи до поваленной сосны. На’Ви включил что-то лиричное. До города К они ехали в необычном молчании.       Когда припарковались у склада, их настигло сообщение: «Если нас не будет дома, пароль от сигнализации: tw1Nk2025. Обычно она включена. Не знаем, что такое с ней вчера приключилось🙂»       Тихон улыбнулся.       Некоторые посылки находят адресатов, даже если те не знали, что ждут доставку.