Финальный аккорд

      Потребовалось ещё два переноса встречи, но наконец Вокс смог принять Бакстера. Биоучёный явно рвался в другое место и совершенно не впечатлился кабинетом Вокса. Будь это любой другой сотрудник, Вокс бы отчитал его за дерзость выглядеть таким скучающим в его присутствии. Вместо этого он жестом предложил хладнокровному кретину сесть и сложил руки на столе.       После нескольких дней раздумий у него созрел план, как приструнить Бакстера. Он так и не выяснил в прошлый раз, что именно произошло в отеле, из-за чего тот сменил сторону, так что Воксу оставалось только гадать о его мотивах. Власть? Деньги? Влияние? Будь дело в этой троице, Бакстер остался бы в «Вокс.тек». Вокс не помнил, чтобы делал что-то личное против Бакстера, но сотрудники бывают такими неженками, когда дело доходит до дисциплинарных взысканий за косяки, так что не исключено, что тот затаил какую-то неведомую обиду.       Может, близость к Чарли и Люциферу? Падший ангел и гибрид грешника с Адским отродьем — интересные подопытные. А так как Король десятилетиями не высовывал носа из своего грёбаного дворца (не считая редких выходов в свет с Королевой), его способности оставались загадкой для большей части круга Гордыни.       Или всё было проще: Бакстер выбрал ту сторону, которую счёл победной. Рационально. Практично. Без лишних сантиментов. Переметнулся к монархам в надежде на ответную услугу? Вокс видел в этом логику, но это ни капли не унимало ярость от предательства. Больше всего раздражало то, насколько полезным был этот учёный лично для Вокса.       Они вместе работали над созданием усилителя сигнала, который позволял Вокс.тек пиратить Небесные телеканалы. Бакстер разработал систему безопасности (Вокс уже приказал всё переделать под видом «улучшений», но на это нужно время) и был главным мозгом при создании Shok.wav. Блядь, Вокс доверил ему чертежи собственного тела для апгрейдов, потому что был уверен: ничто не сможет утянуть Бакстера от ресурсов Вокс.тек, позволяющих ему экспериментировать столько, сколько пожелает его извращённое сердце.       Ещё одна ошибка, которую нужно исправить. Он уже закрыл Бакстеру доступ к системам безопасности и другой конфиденциальной информации. До того как всё полетит к чертям, оставалось ещё минимум полгода, и если он будет умён, то сможет смягчить большую часть ущерба. Конечно, можно было бы просто перерезать Бакстеру глотку куском ангельской стали и избавить себя от головной боли, но…       Но параноидальная часть его разума не позволяла выбрать лёгкий путь. Бакстер был там, в тот день, когда мир вспыхнул ослепительно-белым светом, и, возможно, он должен был там быть. Так что окончательное устранение парня пока не обсуждалось. Воксу нужно было подойти к проблеме творчески, а беспроигрышных вариантов не наблюдалось.       — Бакстер, — начал он с широкой улыбкой. — Как поживаешь? Как лаборатория? Всё ещё ужасаешь коллег-учёных своими творениями?       Бакстер фыркнул и поправил очки на носу.       — У этих бесхребетных душ нет аппетита к истинной науке. И вы знаете, мистер Вокс, я не любитель пустой болтовни. Полагаю, эта встреча связана с аннулированием моего доступа к безопасности и прочему. Вы разрываете мой контракт с «Вокс.тек»?       Ни гнева. Ни грусти. Ничего, кроме лёгкого налёта презрения к своим коллегам.       — Ничего подобного, — Вокс гадал, какая часть этой пустой мимики была маской и не планирует ли Бакстер кампанию «выжженной земли» при уходе. — Ты отлично работаешь, и, думаю, мы оба знаем, что твой интерес никогда не захватывали чисто технические проекты вроде системы безопасности в башне. Просто я хочу в полной мере использовать твою страсть и драйв.       Есть. Леска заброшена. В глазах Бакстера вспыхнуло что-то отличное от апатии, и он сел в кресле чуть прямее. Время для наживки.       — Видишь ли, у меня есть два очень личных проекта, в которых мне нужна твоя помощь. На самом деле я готов освободить тебя от любой другой нагрузки, кроме этих двух моих идей, чтобы они получили твоё полное внимание.       Отросток на голове Бакстера качнулся туда-сюда — рыба подплывала всё ближе к крючку.       — От всего? Даже от спутниковой программы? — О, тут определённо был азарт. Бакстер не был человеком, находившим удовлетворение в хождении по проторенным тропам. Он хотел нового. Неизведанного. Невозможного.       — Признаю, будет жаль тебя там терять, — солгал Вокс; он и близко не хотел подпускать грязные ручонки предателя к технологиям Вокс.тек. — Но учитывая, что то, над чем я прошу тебя поработать, очень дорого моему сердцу, я готов принять этот удар.       Бакстер резко кивнул, но затем нахмурился.       — От меня потребуют работать с каким-нибудь недоумком над этими проектами?       — Нет, ты будешь работать один, — подтвердил Вокс и увидел, как напряжение покинуло плечи Бакстера. Справедливо: никто не любит групповую работу. — Однако я буду настаивать на одном условии, прежде чем ты приступишь. Из-за деликатности вопроса я попрошу тебя временно доверить мне свою душу в качестве дополнительного уровня безопасности. Как только работа будет закончена, я верну её тебе в целости и сохранности, как новенькую.       Рыба заколебалась, почуяв внезапную перемену в воде. Хорошие инстинкты, но Вокс был прирождённым хищником с терпением, рождённым за годы строительства империи с нуля.       — Этого никогда не требовалось для моей работы раньше, — заметил Бакстер, плавники по бокам его головы дёрнулись. — Включая обновление вашего тела.       Это не было «нет».       — Не требовалось, но времена сейчас тяжёлые, и меры предосторожности необходимы, — произнёс Вокс с видом человека, которому претит накладывать ограничения, но который берёт на себя это бремя ради общего блага.       Бакстер всё ещё казался нерешительным. Время для финального удара.       — Я упоминал, что до тех пор, пока ты тратишь хотя бы четыре часа в день на эти проекты, остальное рабочее время ты можешь использовать так, как сочтёшь нужным?       Вокс гадал, сколько частных экспериментов Бакстер хотел провернуть. Судя по тому, как учёный подскочил с кресла и ударил ладонями по столу Вокса, их было немало.       — Согласен.       Блестящий учёный. Хреновый переговорщик.       — Великолепно.       Крючок, леска, грузило.       Бакстер вернулся к работе на одну душу легче, а Вокс облегчённо вздохнул. Всё это напоминало наклеивание пластыря вместо реального лечения проблемы, но на данный момент сойдёт. Если всё получится, он сможет помешать удильщику нанести в будущем такой же ущерб, как раньше. Очевидно, урок усвоен: нужно быть ещё более параноиком в отношении мотивов своих рабочих, особенно тех, кто занят в топовых разработках.       До конца дня оставалось несколько часов, а до Истребления — меньше суток. Вокс обратился к своему лучшему способу справиться со стрессом: загрузить себя делами.       Он обновил приказы для дронов Вокс.тек, чтобы завтра они кружили вокруг отеля. Даже если он не был открыто враждебен к этому месту, остальной Ад захочет увидеть бой. Вельветт захочет запостить это в сети, а Валентино будет ныть и стенать, если не увидит Энджела Даста на экране. Точнее, Вал хотел иметь возможность дёрнуть Энджела за цепь, если его питомцу будет грозить реальная опасность получить ангельское копьё в бок.       Вокс позаботился о том, чтобы распланировать лучшие маршруты для ракурсов камер. Да, это захватывающая драка, но при правильной операторской работе она может стать произведением искусства. Эй, если он знает сценарий заранее, почему бы этим не воспользоваться? Количество зрителей даст ему приличный буст; его бы просто заклевали, если бы он это не показал. В искусстве зрелищ Вокс разбирался лучше всех.       Покончив с этим, он двинулся дальше по списку: набросал проект контракта для Кармиллы; переманил парочку талантливых сотрудников из тех немногих компаний, что представляли интерес; разрешил новый сезон (или сразу шесть) «Топ-модели Гордыни», чтобы Вел перестала отпускать колкости на этот счёт — не его вина, что рейтинги были отстойными, ей нужно было срочно освежить формат. И, наконец, он финализировал приготовления для нового рабочего графика Бакстера.       Вокс долго всматривался в теперь уже завершённый список и нахмурился. С тех пор как его закинуло назад во времени, он чувствовал себя чертовски парализованным, когда дело касалось мыслей о будущем. Словно в мозгу стоял блок, не позволяющий обдумывать ничего, что могло произойти после того дня, когда «Мощь Лилит» должна была взорваться.       В этот раз он это остановит.       Этого никогда не случится.       Он это прекратит.       И это жутко бесило, потому что в планировании будущего ему не было равных. Краткосрочное, среднесрочное, долгосрочное? Вокс был планировщиком любого срока! Но теперь всё, о чём он мог думать, — это бесконечные «а что если», а он ненавидел «а что если». Они ничем не помогали, лишь отвлекали людей от их целей.       А что если он погибнет во время истребления?       А что если Вал и Вел однажды его бросят?       А что если бы он сделал своим фирменным цветом чёрный вместо синего?       А что если бы он держал свой грёбаный язык за зубами в ту ночь в баре?       Никакие «а что если» ничего не решали.       Комната затрещала, реагируя на его гнев: лампы вспыхнули ярче, прежде чем потускнеть, а воздух стал тяжёлым, будто затаил дыхание перед бурей. Когда один из экранов мигнул, Вокс взял себя в руки и открыл архив записей с камер наблюдения Пентаграмм-Сити. Идею массовой слежки Вокс.тек было до смешного легко продать грешникам: упаковать это вместе с подачей электричества в город, предложить людям возможность запрашивать записи за определённую сумму, чтобы у них были доказательства в суде (количество исков и встречных исков, где камеры Вокс.тек служили уликами, было лишь ещё одним показателем успеха) — ну и, конечно, человеческая лень. Никто не хотел заниматься тяжёлым трудом, присматривая за городом; удивительное число Оверлордов в то время не видело в нём той угрозы, которую он собой представлял, и переложило ответственность за мониторинг своих районов прямо в его раскрытые объятия. Они не понимали технологий или того, во что они могут превратиться, что пошло Воксу только на пользу.       Он начал выводить на экраны записи семи предыдущих дней Истребления, запуская их вразнобой.       Наблюдая за леденящими кровь сценами, Вокс позволил своим мыслям вернуться к идее, которая уже давно зрела у него в голове.       Он ведь смог транслировать сигнал на Небеса. Он появился на их экранах, с лёгкостью вырвал управление их сетью из их рук, и они ничего не могли поделать, когда он уже был внутри. Рай был древним, он полагался на магическую защиту, но стоило ему взломать её с помощью пушки, захват их сети стал детской забавой. Видимо, ангелы не верили в кибербезопасность.       Раю не нужно было эволюционировать так, как Аду. Это был рай, весь смысл которого заключался в «совершенстве». Зачем им беспокоиться о враждебных технологиях или установке элементарного файрвола, если, по их мнению, Ад не мог их коснуться? Рай всегда побеждал Ад и регулярно засылал группу кровожадных голубей, чтобы те вырезали как можно больше грешников, что они с лёгкостью и делали на протяжении семи лет. Раю никогда не приходилось бороться за выживание так, как Аду.       И это была та самая уязвимость, которой Вокс мог идеально воспользоваться.       Потому что теперь он знал чит-код. Он знал, как достучаться до сети Рая своим сигналом и делать то, что умел лучше всего — вещать. Ещё одна вещь, которую он осознал позже: Победители понятия не имели, что Истребления вообще происходят. Конечно, отдельные души вроде Адама знали, но большинство счастливчиков пребывало в неведении. Вокс слышал их замешательство, когда упомянул об этом в своей угрозе посреди начальной паники во время его атаки.       Жители Рая не знали, что их ангельские защитники ежегодно уничтожают человеческие души. Что будет, если они узнают? Они ведь «хорошие», верно? Как они смогут стоять в стороне и смотреть, как грешников безжалостно казнят, и не возвысить голос? Он бы поставил любые деньги на то, что каждый Победитель знал при жизни хотя бы одного человека, попавшего в Ад. Что они скажут, когда узнают, что друзья и близкие, с которыми они надеялись однажды воссоединиться, стёрты навсегда?       Они никогда больше не посмотрят на ангелов прежними глазами. Не после того, как их столько времени держали в неведении, не после того, как улыбки на масках Истребителей покажут на каждом экране Рая, и уж точно не тогда, когда они узнают, что жалким оправданием этой резни был «контроль численности населения».       Вокс не сможет убедить их всех, но ему это и не нужно. Достаточно того количества, которое создаст ангелам проблемы. Ангелам, которые, как известно, очень плохо справляются с бунтами или неудобными вопросами.       Он начал монтировать видео: нарезку из лучших моментов Истреблений, состоящую из самых жалких, самых трагических смертей. Грешники, пытающиеся закрыть друг друга от небесных копий; Истребители, выстраивающие грешников в очередь, чтобы методично казнить их одного за другим; грешник, затаскивающий другую потерянную душу в своё убежище под машиной — и этот добрый поступок выдаёт их обоих ангелам, кружащим в небе.       Это короткое шоу станет приятным разнообразием по сравнению с тем розовым сиропом, который там обычно крутят. Вокс был глубоко разочарован тем контентом, который ему удавалось пиратить из Рая. Везде хэппи-энды, драма беззубая, злодеи либо встают на путь искупления, либо настолько комично злые, что у них не остаётся места для других черт личности, а герои всегда побеждают. Он признавал, что иногда капля «флаффа» — это мило, но если жрать один только сахар, тебя быстро стошнит.       Серьёзно, кто там его аналог на Небесах и какого хрена они там делают? Участвуют ли в этом Победители, или всё это производят ангелы, думая, что именно это нравится хорошим людям? Есть ли в Раю цензура? Глупый вопрос, конечно, есть.       Как быстро они спохватятся, если он сможет просунуть одно из своих шоу в их сетку вещания? Если наложить пастельный фильтр, пририсовать при монтаже крылья и убрать рога — была парочка вариантов, которые могли бы проскочить. Ничего скандального для начала, просто что-то более острое. Наверняка там наверху есть Победители, умирающие от скуки, которые ухватятся за возможность увидеть что-то новенькое. ГЛУХОЙ УДАР!       Вокс резко отшатнулся от экранов, вздрогнув от внезапного шума. Он развернулся, готовый к бою, одним усилием воли призывая свои провода, и оказался лицом к лицу с…       Shok.wav.       Демоническая акула прижалась к стеклу своего аквариума, не сводя глаз с Вокса. Провода мгновенно исчезли, как только Вокс расслабился.       — Эй, малыш, в чём дело? — проворковал он, разминая затекшую шею.       Чёрт, как долго он здесь проторчал?       Shok.wav снова боднул стекло. Телефон Вокса пискнул, приняв сообщение. Shok: ПОЧЕМУ ПАПОЧКА НЕ СПИТ???       — Я просто засиделся за работой, приятель, не беспокойся, — Вокс прижал ладонь к тому месту, где нос акулы касался стекла. В груди разлилась острая и внезапная нежность. — Спасибо, что напомнил, я и впрямь потерял счёт времени.       Он проверил время: 3:26 утра.       Проклятье.       Повезёт, если он поспит три часа, не говоря уже о четырёх. И всё же это лучше, чем ничего.       Вокс пожелал Shok.wav спокойной ночи, пообещав скоро провести время вместе, сохранил видео со своими «хитами» и нехотя переоделся в пижаму. Вряд ли он пробудет в ней долго.       Три часа. Он выживал и на меньшем. Может, на этот раз сон будет без сновидений.       — Блядь, — выдохнул он, прежде чем бессильно прислониться к стене. — Блядь.       Ему ответил лишь ровный гул башни. Перед глазами уже вовсю мелькали уведомления: Вельветт и Валентино наперебой пытались с ним связаться. Он заглушил обоих, отправив короткое сообщение о том, что возникло срочное дело, требующее его немедленного внимания, после чего медленно сполз на холодный пол.       Всё было очень плохо.       Несмотря на то что каждая капля здравого смысла умоляла его этого не делать, Вокс вывел изображение с дрона на вызванный голографический экран. Он подключился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адам испепеляет корабль Пентиуса, и тут же всё закрыл.       Он должен быть выше этого. Он должен работать над планами, укреплять свои позиции, готовиться к тому, чтобы выдержать еще полгода, избегая этого грёбаного отеля, но нет. Вместо этого он сидел, свернувшись калачиком в одиночестве на полу своей спальни, потому что у него сорвало крышу при виде едва не погибшего Аластора. ВНИМАНИЕ: АЛАСТОР       Блядь, он ведь совсем не изменился, верно?       Всё такой же жалкий, одержимый и безнадёжный, как и раньше.       Жабры на шее судорожно задвигались, когда он начал жадно глотать воздух. С нервным смешком, который вполне мог быть всхлипом, он прислонился затылком-экраном к двери и заставил себя дышать до тех пор, пока ужас, сжимающий горло, не отступил. Затем Вокс сделал то, что делал всегда.       Он поднялся, отряхнулся и вернулся к работе.       Следующие несколько часов превратились в вихрь хаотичной деятельности, в которой он смог наконец забыться. Он разослал Валентино и Вельветт электронные письма с «не-извинениями», пообещав объяснить всё позже. Будь его воля, это «позже» не наступило бы никогда, потому что любое объяснение лишь убедило бы их в том, что его пора упечь в психушку ради его же блага. Ролики с битвой у отеля захватили соцсети, и он лично проследил, чтобы в каждом посте либо признавалось качество съёмки дронов «Вокс.тек», либо прилетал страйк за нарушение авторских прав. Правда об ангельской стали всплыла наружу, и он уже видел первые признаки того шторма, что надвигался на Кармиллу. Он утвердил сценарий для экстренного выпуска Киллджой и Тренча и через уличные камеры наблюдал за ордой каннибалов, марширующих домой с сувенирами в виде золотой крови; или с едой на вынос — Вокс не был уверен.       В целом настроение в городе было ликующим, совсем как в прошлый раз, и Вокс намеревался на этом нажиться. Однако, даже когда он топил себя в столь необходимом оцепенении рабочего процесса, на задворках сознания копошилась мысль, которую он никак не мог раздавить. Чем больше проходило времени, тем крупнее становилась эта мысль, пока её щупальца прочно не оплели его схемы.       Битва прошла по плану: Люцифер победил Адама, Ниффти прикончила его, а Пентиус погиб, пытаясь защитить отель.       Никаких серьёзных изменений.       Но именно мелочи заставляли его медлить. Разрушенные опоры, Мимзи, манипуляция Пентиусом, его собственное отсутствие публичной реакции на возвращение Аластора — всё это крошечные, незначительные изменения, которые в масштабах вселенной были не больше песчинок.       Такие же «незначительные», каким был Бакстер — просто рядовой сотрудник, пока он не вручил Чарли Морнингстар ключ к автономии Вокса. Такие же «незначительные», каким он считал условие Аластора не трогать принцессу. Крошечные вещи, которые привели к тому, что он дрожал на полу в собственной спальне.       Вопреки голосу разума, Вокс вывел картинку с одного из оставшихся дронов. Они больше не транслировали на публику, но он оставил парочку на месте, потому что этого от него ждали. Он так долго смотрел на изображение принцессы и её друзей, начинающих разгребать завалы, что глаза едва не прожгли дыры в экране.       В прошлый раз он был слишком занят празднованием с Валом и Вел, чтобы обращать внимание на последствия. Он видел, как Аластор сбежал, и этого было достаточно. Он возобновил слежку за отелем только тогда, когда одна из камер пискнула, поймав характерные «глюки» фигуры Аластора на видео, сигнализируя о возвращении соперника в отстроенный отель.       Отель будет полностью восстановлен через две недели, потому что магия Люцифера — это какой-то чит, и Королю, видимо, плевать на такие вещи, как разрешение на строительство или подключение к электросети. Аластор объявился в самом конце, но Вокс всегда считал, что тот всё это время был на связи с отелем.       Они ведь должны были его искать, верно?       Принцесса — ходячая реклама силы дружбы и взаимопомощи. Наверняка она должна была искать Ала, чтобы убедиться, что он в порядке. Ниффти и Хаск всё ещё были там, а это добрый знак, так ведь?       Вот только Ал — гордый сукин сын, и он составил свои контракты так, чтобы его рабы никогда не могли понять, ранен он или искалечен. Потому что это слабость, а упаси Небо всемогущего Радиодемона показать кому-то свою грёбаную уязвимость.       Вокс пожалел, что у него нет носа, который можно было бы ущипнуть. Он накручивает себя. Ал объявится через две недели, и с ним всё будет путём.       Его рука дёрнулась от воспоминания о том, как он разрезал грубо наложенные зелёные швы. Рваный шрам от удара Адама, отметивший грудь Ала, тогда оставил кровь на его когтях.       Незначительные изменения.       Эффект бабочки.       Они серьёзно не собираются искать своего единственного союзника-Оверлорда, который держал это место на плаву полгода?       Вокс наблюдал ещё тридцать минут, для верности включив звук.       Нет. Они не собирались искать Аластора. Они даже не пытались с ним связаться.       А что если? А что если? А что если?       Столько «если», и все бесполезны.       И всё же.       Что, если Ал умрёт из-за тех незначительных изменений, которые внёс Вокс?       Нет, — внезапно подумал Вокс. Одно это слово несло в себе весь вес Оверлорда, сковавшего своей волей всю Гордыню. Телевизионные экраны по всему городу мигнули, запестрев статикой, когда сигнал их хозяина вырвался наружу мощной волной.       Электричество заискрилось в венах, пока Вокс охотился за той единственной частотой в Аду, которую знал так же хорошо, как свою собственную. Он не смог бы её забыть, даже если бы попытался, а пытаться он никогда не хотел: семи лет без сигнала Аластора и той короткой полсекунды в будущем было более чем достаточно.       — Давай, Ал, дай мне хоть что-нибудь, — промурлыкал Вокс, пока его мощь растекалась по всему городу. Искра. Звук. Слово. Хоть что-нибудь. -zzt–tzs..-*       Есть!       Вокс не колебался. Он телепортировался через ближайший экран и обнаружил себя в тёмном переулке примерно в двух милях от разрушенного отеля.       Первое, что он зафиксировал, был глючный, полный статики шип, и десятилетия соперничества заставили его инстинктивно отпрянуть — меньше всего ему сейчас нужен был разбитый экран от щупалец Аластора.       Однако атаки не последовало. Вокс перезагрузил экран и внимательно осмотрел представшую перед ним сцену. Аластор был здесь, Вокс нашёл его, но тот был в ужасном состоянии.       Радиодемон лежал без сознания, привалившись к левой стене переулка. Свежая рана на груди всё ещё кровоточила, и Вокс видел крошечные осколки сияющей золотой стали, застрявшие в рваном порезе. Блядь, после создания щита, принятия на себя основной массы Истребителей и изматывания Адама он, должно быть, был полностью истощён. Его посох лежал на земле рядом — Вокс знал, что это плохой знак, так как Аластор почти никогда не выпускал эту штуку из рук.       Шум из глубины переулка, со стороны главной улицы, заставил его действовать. Он воздвиг стену помех, чтобы скрыть их от посторонних глаз, а затем направился к Аластору.       Паниковал ли Вокс?       Нет, он всё ещё чувствовал сигнал Аластора, пусть и крайне слабый, так что нить, удерживающая его рассудок, была крепка.       Но имел ли он хоть малейшее представление о том, что он, блядь, делает?       Был ли у него хоть малейший план?       Блядь, нет.       Но он знал, что Аластору нельзя умирать. Только не так — медленно истекая кровью в какой-то помойной подворотне из-за того, что выложился на полную ради защиты людей, которые и мизинца его не стоили.       В тенях что-то зашевелилось, и когти Вокса затрещали от энергии, когда из его спины вырвались извивающиеся провода, нацеленные в сторону шевелящейся груды...       Тень Аластора?       Провода резко вильнули вправо и с грохотом врезались в мусорный бак. Вокс даже не обернулся, слишком занятый тем, что во все глаза пялился на мерцающую фигуру, зависшую над Аластором. Этот объект? Существо? Призыв? — он никогда не был уверен до конца, учитывая, как скрытен был Ал в вопросах своих сил. Выглядел он так же паршиво, как и сам Аластор: на морде застыла смесь боли и упрямства, пока он из последних сил пытался сохранить форму в тусклом свете переулка. Вокс медленно подошёл ближе и присел перед ним на корточки.       Тень зашипел, но тут же его глаза расширились от узнавания. Вокс нахмурился, заметив такую же рану на его груди — свирепый разрез чистого света, зеркально повторяющий тот, что был на торсе Аластора.       — Эй, приятель, ты меня помнишь? — осторожно спросил он. Неизвестно, какие повреждения нанёс удар, а без сознания Аластора, который мог бы его контролировать, оставалось только надеяться, что он не бросится на него.       Тишина.       — Слушай, я знаю, что мы с твоим хозяином сейчас не в самых дружеских отношениях, но... — Вокс запнулся, когда Тень потянулся к нему и начал рычать.       Подождите, нет. Это не было рычанием. Звук был слишком мягким, и сквозь всплески статики Вокс смог разобрать смутную мелодию.       Если бы он не знал лучше, он бы сказал, что этот тип... напевает ему. Как бы то ни было, по крайней мере, он не был агрессивным. С этим можно работать.       — Ладно, похоже, ты и впрямь помнишь, — пробормотал он под нос. — Слушай, нам нужно убираться отсюда. Сможешь вывести нас в безопасное место? Я понесу его.       Он не мог протащить Аластора через электросеть в таком состоянии, а в городе после неудачного истребления всё ещё царил хаос — Вокс был уверен, что сможет проскользнуть незамеченным. С чего бы толпе обращать внимание, когда у них для этого есть камеры «Вокс.тек»?       Тень посмотрел на него, потом на Аластора и медленно кивнул. Это был самый чёткий знак согласия, который он мог получить, поэтому Вокс осторожно наклонился и подхватил Аластора на руки. ВНИМАНИЕ: АЛАСТОР ВНИМАНИЕ: АЛАСТОР ВНИМАНИЕ: АЛАСТОР ВНИМАНИЕ: АЛАСТОР       Да понял он уже, понял. Потребовалась минута, но он отключил систему оповещения на двадцать четыре часа. Сейчас она была бесполезна, раз уж Вокс стоит здесь с раненым Аластором на руках. Так себе вышло «держаться подальше».       Скрыть это тоже не получится.       Аластор узнает, что он сделал, и тогда... что? Каковы будут последствия этого приступа сентиментальности? Вокс не знал. Знал лишь, что Аластор не сдохнет здесь. Этого было достаточно.       Тень метнулся вперёд, и Вокс поспешил следом, крепко прижимая к себе драгоценный груз. Он старался держать его как можно аккуратнее, чтобы не задеть Аластора когтями. Через каждые несколько шагов он бросал взгляд вниз, и в животе неприятно ёкало от того, каким маленьким казался Аластор в таком виде, как легко Воксу было его нести и как слабо пульсировал его сигнал вокруг них.       Вокс позволил своему сигналу обвиться вокруг сигнала Аластора — сначала осторожно, ведь он не делал ничего подобного годами, с той самой ночи, когда сделал Алу своё предложение. Даже во время их драк это было скорее столкновение сил, чем настоящая связь. Ощущение было такое, словно он разминает мышцу, которой разучился пользоваться, — необычайно неуклюже для того, кто в других делах управлялся с ней без усилий.       Сигнал Аластора вцепился в него, как утопающий в обломок корабля — с отчаянием и бешеной силой. С такой силой, что Вокса едва не сбило с ног от этого напора.       Блядь. Он и забыл... *-zzt…tzs–sds…       Что? .-xzty..Вин–сен-тzt…       Вокс сухо сглотнул, продолжая идти по пути, который указывал Тень. Он знал, куда они направляются. Он ходил этой дорогой много раз, хотя с момента его последнего визита в старую Радиовышку прошло немало времени.       — Я держу тебя, Бэмби.