Олег. Без спирта. Без сигарет

      Проснувшись, Олег долгое время смотрел на потолок, побеленный лет двадцать назад. В углу, где трубы, ржавело пятно. Другим углом завладел паук, скопивший себе обед на зиму. С кухни чувствовался запах вареного мяса и теста.       Воспользовавшись шансом, Перечинский зашел в свою бывшую комнату и отодвинул дверь шкафа-гардероба. Его вещи лежали нетронутыми, но казались чужими. Словно до такого состояния их довел кто-то другой. А когда-то они выглядели приличными. После примерки оказалось, что впору пришлась только футболка и — с натяжкой, — спортивные штаны. В этом виде парень зашел на кухню.       Харон стоял, как Кощей над златом.       — Я вот чего думал, — сказал он вместо приветствия, мешая ложкой всплывшие пельмени. — Это фишка модная такая? Какой-нибудь антифеминизм?       — Да, наверное, — пожал плечами Олег, считавший, что готовка — универсальное занятие.       Харон выключил плиту. Перечинский потрогал чайник и достал кружки.       — Я встречал, там, Жень, Саш, даже Паш, но впервые…       — Что? — не понял Олег.       Мужчина на миг прекратил выкладывать пельмени в большую тарелку.       — Я человек широких взглядов, многое повидал за жизнь. — Он поставил блюдо на стол и протянул гостю вилку.       — Не хочу марать посуду, мыть не люблю. — И пельмень, захваченный пальцами, угодил в рот Харона.       — Я помою, — сменив кружку на вилку, сказал Перечинский.       — Хотя вид тех кукол меня впечатлил. И даже заставил задуматься, как сейчас говорят. — Болтая чайным пакетиком в кружке, продолжал ходить вокруг да около временный хозяин квартиры.       — Кукол? — снова не понял Олег, замерев с пустой вилкой.       — Я всюду успел залезть, — отхлебнув чай, сказал мужчина, избегая взгляда. — Я как будто вернулся в молодость, еще до травмы рук, когда учился на врача. Курсе на пятом у нас шла психиатрия. Показать бы тебя тамошним специалистам…       Олег отложил на стол неиспользованную вилку и вышел в прихожую. Оделся — обулся и покинул квартиру. Харон, наколовший пельмень на зубцы, опустил его в блюдо, дождался, пока стечет сок, и отправил пельмень в рот.       Такси Олег вызвал уже на улице. Утро порадовало свежестью. Город только просыпался. В наушниках звучал Aerosmith, таксист не мешал расспросами, обожженный чаем язык отвлекал от раздумий.       Открыв ключом квартиру бабушки, Олег зашел, едва не убитый сквозняком.       — По голове себе хлопни, — услышал парень из гостиной. — Стены — ходуном, давление 180 на 90. Да что б ты так мучился в моем возрасте… Молодежь, называется.       — И вам не хворать, когда вас черти заберут, — Олег снял пальто на ходу и бросил его на кресло. — Выглядите отлично. Сегодня же свалю обратно в Штаты.       — А более драной одежды на мусорке не нашлось? — старушка сидела на втором кресле как на троне.       — А вы за свою случайно не с бомжом дрались?       — Хамства за собой не замечаешь, а у меня соринку увидел?       — Я не хам, я трус. Вдруг вы скопытитесь от комплиментов? — Олег сел на подлокотник и скрестил руки. — Держу вас в форме. Кардио, как говорится.       — Жопу свою в тонусе держи, чтобы кормилица не обрастала геморроем.       — Совет от пожилой шлюхи? Когда такое еще услышишь. И что ваша жопа сегодня приготовила?       Хозяйка смерила гостя взглядом и отвернулась.       — Смотрю, у тебя настроение хуже моего, — примирительно сказала она. — Неужто Сергей?       — Он не при чем, — встал Олег. — Что вы на завтрак хотели? Забыл.       — Да брось, не помру без завтрака.       — Тогда яичница?       — Пойдет.       Спустя пятнадцать минут они завтракали в кухне, сидя на табуретах.       — Ты Сережу-то не вини. Ему хуже, чем тебе пришлось. Даром что неродной сын.       В наступившей тишине звонко на пол упала вилка.       — Что ж такое-то, — опустился за ней Олег. — Весь день хуевый, все под кожу лезут.       — Я ж про него говорю, не про тебя. — Мария Леонидовна вздохнула. — Я когда узнала про мужа такое, от чего поседела за час, немедленно подала на развод.       Олег нахмурился, а когда рука бабушки легла на его ладонь, встретил ее взгляд и сложил два и два.       — А как вы это… узнали?       — Нашла кассеты в гараже, — пожилая женщина сжала руку парня. — Много кассет.       Она как будто с облегчением выдохнула и похлопала по тыльной части ладони, которую секунду назад держала. Обратила взгляд в окно.       — Не сердись на него. Прости и живи дальше.       — Да я и так, — отрезав кусочек белка, Олег отправил его в рот.       — Молодец, — Мария похлопала его по плечу. — А раз молодец, значит поедешь его проведать.       — С чего вдруг? — замер Перечинский.       — С того самого. — Женщина поднялась, так и не тронув свою порцию, и ушла в гостиную. — У меня тут записан его адрес. Иди сюда.       Олег поставил локти на стол и прикрыл ими лицо.       — Он что, переехал?       — А ты как думал? У него семья. Ты же видел ту квартиру. Для холостяка сойдет. Он сдает ее. Уж больно район хорош. Всегда постояльцы есть. — В поисках записной книжки сказала бабушка.       — А вы поддерживаете связь с ним, я смотрю, — почесав затылок, Олег вернулся в гостиную.       — Ну так он же — не ты. Я когда ему сообщила, что болею, так он тут как тут. Да и не враги мы.       Олег заглянул через скаты плеч Марии Леонидовны в небольшой блокнот с алфавитными разделами. Записей хватало на поселок.       — Вот. Съезди, не кочевряжься. Может, поможешь чем. — Раздраженно ответила пожилая женщина. — Думаешь, раз контейнеры занес, так и не разговаривать можно теперь? С семьей так нельзя. Да и… не с его прошлым.       Она села на диван.       — Ты пойми. Он разобраться хотел. Да только хуже себе сделал.       — А почему вдруг это стало моей проблемой? — разозлился Перечинский.       — А зачем ты вернулся, когда тебе восемнадцать стукнуло? Чтоб потом сбежать позорно?       — А что мне надо было сделать?!       — Ты что кричишь? Хочешь, чтоб меня скорая увезла с гипертонией? Явно ты не должен был сбегать. Поэтому сейчас ты поедешь исправлять свою оплошность.       — Погодите. Это ваше предположение или его просьба? — снова сложил на груди руки Олег.       — Какая тебе разница? Приглашение надо, что ли, персональное. Адрес есть — езжай.       — Зачем? Я тут так-то из-за вашей болезни. Вы вчера очень реалистично кашляли.       — Мне тебя за шиворот туда приволочь, бестолочь? — сухо ответила баба Маша.       — Я не поеду. Точка. Каждый справляется сам. Если вы уже не болеете, у меня есть дела поинтереснее.       — Ой-ой, — схватившись за сердце и прикрыв глаза, прошипела старушка.       — Где у вас?.. — заозирался Олег.       — В левом шкафчике, — подсказал твердый голос пациентки.       — Надо?       — Корвалолу мне дай и воды принеси. После излечения Олег сел рядом с Марией Леонидовной.       — Ты едешь, чтобы успокоиться. И простить его, тупая твоя башка. И он себя тогда простит.       Выйдя из квартиры с клочком бумаги, Олег услышал надрывный кашель. Вернувшись, обнаружил задыхавшуюся старушку на диване. Позвонил в скорую и в соседскую квартиру. Соседкой была подруга Марии, она положила одно мокрое полотенце на лоб несчастной, вторым стала обмахивать ее. Сказала Олегу найти градусник и манометр. Развлекала подругу сплетнями, измеряя то давление, то температуру до самого приезда скорой. И поехала с ней в больницу.       Олег остался в квартире один. И решил: а будь что будет. Надо закрыть это дело раз и навсегда.       Поездка на такси заняла двенадцать песен. Деньги с карты снялись и Перечинский покинул машину, вынимая из ушей наушники-капли. Таксист проехал мимо высокого металлического забора — спешил убраться из непопулярного места.       Парень не спешил давить на звонок.       — И что я здесь забыл? — спросил у закрытой двери. Вполне возможно, думал он, хозяин дома сейчас на работе, в гостях, в засаде или даже в новой банде. А дома ждет-не дождется супруга с младшеклассницей, а то и не одной.       Олег достал телефон и собрался позвонить дяде впервые за несколько лет.       Телефон улетел от удара на метр вперед. Руки заламывают, упирая головой в забор. Больно.       — Ну привет, Оленька, — шипит знакомый голос.