An accident

*****

POV Hermione Granger Том смотрит на неё долгим, пристальным взглядом, будто пытаясь разглядеть что-то глубоко внутри. Затем его внимание переключается на ту изящную блондинку из Шармбатона. Француженка явно рада его словам, и когда она обнимает его, Гермиона замечает, как его рука — забинтованная? — обхватывает её талию. Внутри поднимается тревога, смешанная с чем-то тяжёлым и... необъяснимым. — Гермиона, а с кем ты идёшь на бал? — любопытно спрашивает Гарри. — Мы с Роном пригласили сестёр Патил. — Ни с кем, — отвечает она чуть резче, чем нужно, и тут же слышит реплику Рона: — Если ждёшь приглашения от Блэквуда, то зря. Он отказал куче девушек, а теперь, похоже, идёт с той француженкой. — Рон равнодушно продолжает есть, а Гермиона давится соком. Неужели он думает, что она ревнует? Что Том ей нравится? Чушь! Да, когтевранец, безусловно, красив и умен, с ним приятно беседовать, но он же в первую очередь её друг! Гермиона быстрее обычного заканчивает ужин и почти бежит в библиотеку. Спрятаться. Срочно спрятаться от этого проницательного взгляда, побыть одной, разобраться в своих мыслях. Она погружается в толстый фолиант по защитной магии, устроившись в мягком кресле, но сосредоточиться не получается: слова расплываются перед глазами, мысли путаются, а в голове снова звучит голос Рона. Внезапное покашливание отвлекает её. Она поднимает взгляд и видит перед собой коренастого, широкоплечего парня с прямым носом и тонкими бровями. Виктор Крам. — Мисс Грейнджер, — начинает он, слегка нервничая. — Не согласитесь ли вы стать моей партнёршей на Святочном балу? Гермиона замирает в шоке, но затем в памяти всплывает образ Тома с той девушкой, и в груди снова сжимается что-то неприятное. Библиотека внезапно кажется слишком тихой, а собственное сердце — слишком громким. Гермиона сжимает книгу в руках, чувствуя, как её ладони слегка подрагивают. — Спасибо, Виктор, — говорит она, стараясь звучать уверенно. — Я буду рада пойти с тобой. Крам улыбается — неуверенно, но искренне. — Отлично. Тогда... до бала. Он кивает и уходит, оставляя её одну с хаосом мыслей. "Почему я согласилась?" — тут же проносится в голове —"Чтобы доказать Рону, что мне всё равно? Или... чтобы доказать это самой себе?" Она резко закрывает книгу. Всё равно не может сосредоточиться. The End Of The POV Hermione Granger Том Блэквуд вошёл в Большой зал одним из последних. Пространство было залито тёплым золотистым светом, а воздух пропитан ароматом имбирного печенья и корицы. Лёгкий морозный холод ещё цеплялся за складки его мантии, когда он опустился на скамью рядом с Филиппом. — Блэквуд, ты просто не представляешь! — Филипп, доедая последний кусок вафли, повернулся к нему с горящими глазами. — Эта зануда Грейнджер идёт на бал с Крамом!Мне Патил рассказала, а она узнала от… Том автоматически отсек поток слов.Его пальцы обхватили чашку, и тёплый пар от только что наколдованного крепкого кофе окутал лицо, согревая кожу. В голове — пустота. Мысли, густые и вязкие, двигались медленно, словно сквозь патоку. Возможно, это просто последствия бессонных ночей. Последние дни были адом. То он часами лежал без сна, уставившись в тёмный балдахин над кроватью, то проваливался в кошмары, где снова и снова видел их. Мать, сжавшуюся на полу под ударами. Отчима с оскалом зверя, вымещающего на ней свою ярость. И его — Сириуса Блэка — стоящего в дверях и наблюдающего. Безмолвно. Бездействуя. В иных снах Сириус держал Тома за плечо, не позволяя броситься к матери, сжимая так, что оставались синяки. В другом кошмаре Том пытался сжать кулаки, но кандалы с печатью Дома Блэков сковывали запястья, тянули вниз, в темноту. Там его ждал Сириус, а рядом — женщина без лица, чей голос звучал холодно и властно: "Ты — Блэк. Ты будешь соблюдать Кодекс Рода." А потом — резкое пробуждение. Он вскакивал с немым криком в горле, с каплями пота на висках и с этой… пустотой внутри. Ярости больше не было. Лишь усталость, глубокая и всепоглощающая, и назойливая мысль, кружащая, как оса: "А если бы…" Если бы мать не поверила Сириусу. Если бы он, Том, узнал правду раньше. Если бы Сириус Блэк тогда пришёл за ними. — Томас, доброе утро! Голос Вивиан Леруа, звонкий и ясный, словно утренний колокольчик, разорвал тяжёлые думы. Том поднял взгляд. Девушка стояла перед ним, сияя, как само Рождество — в тёплом свете свечей, с лёгким румянцем на щеках. На ней была утеплённая мантия Шармбатона, изящная шляпка и перчатки, словно сошедшие со страниц парижского журнала. Он молча кивнул и протянул ей узкую коробочку, завёрнутую в тёмно-синюю бумагу с серебряными звёздами. — С Рождеством, Вивиан. — О! — Её глаза блеснули, но, воспитанная, она не стала вскрывать подарок при всех, лишь ловко спрятала его в складках мантии. — Merci beaucoup! Вивиан тут же завела лёгкую беседу, и Том, хоть и нехотя, включился. Она была… приятной. Вопреки первому впечатлению, она не была ни глупой, ни назойливой. Сплетницей её тоже нельзя было назвать — Вивиан предпочитала осмысленные дискуссии пустым разговорам. Умная, как и он сам, но без его цинизма. Хорошо образованная, но без высокомерия. И, что важнее всего, она была предсказуемой. Вивиан не играла в игры, не строила из себя загадку. С первой же встречи она чётко дала понять: у неё есть жених во Франции, и её интерес к Тому — чисто интеллектуальный. Зелья. Заклинания. Магическая теория. Они могли часами спорить о модификациях защитных чар или обсуждать новые трактаты по трансфигурации. И в этом была своя… лёгкость. До встречи с Вивиан Том так же свободно чувствовал себя лишь с Гермионой. Никаких двусмысленностей. Никаких масок. Просто друг — харизматичный, остроумный и настоящий. День Том провел в библиотеке, погрузившись в обсуждение анимагии с сэром Ренардом.Тот, бывший при жизни могущественным магом, с таким увлечением рассказывал о своих превращениях в аспида, что Том даже не решался его перебивать - настолько захватывающими были эти истории. Ближе к вечеру, отгадав загадку у факультетского стража, Том вернулся в свою комнату в башне Когтеврана. Просторное светлое помещение с голубовато-синими обоями, дубовым столом и кроватью под синим балдахином казалось тихим убежищем после долгого дня. Вторая половина комнаты, где жил его неприметный сосед, выглядела точно так же - они почти не общались, но и не конфликтовали, что вполне устраивало обоих. Тщательно подготовившись к балу, Том облачился в отглаженный черный смокинг, темную рубашку и бордовый галстук - элегантно, но без излишней вычурности. Приведя в порядок волосы, он спустился в малый зал, где вскоре появилась Вивиан. Ее платье глубокого бордового оттенка переливалось, словно вобрав в себя отблески дорогого вина и мерцание звезд. Строгий лиф с высоким воротом контрастировал с воздушной юбкой из полупрозрачного шифона, которая струилась, будто застывшее пламя.На ее шее был его небольшой подарок — золотистое ожерелье с подвеской в виде изящного стебля розы, украшенной двумя листьями и ярким алым бутоном. —Ты выглядишь потрясающе, - сказал Том, едва заметно улыбнувшись и подавая руку. —Твоему жениху невероятно повезло. —Mon cher Étienne сдувает с меня пылинки, - ответила Вивиан, принимая его руку с довольной улыбкой. Они направились в большой зал, увлеченно обсуждая один из трактатов по зельеварению, не обращая внимания на смешанные взгляды окружающих - восхищенные, завистливые, недовольные. Зал был украшен сверкающим инеем, а с усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Вместо привычных длинных столов стояли десятки небольших столиков, каждый освещенный уютными фонариками. Когда объявили начало бала, пары закружились в танце. Том краем глаза заметил Гермиону, танцующую с Крамом, и слегка расслабился — он не хотел, чтобы из-за его прошлой грубости она избегала его или мест , где он мог бы появиться. Но сейчас , если она счастлива, значит все в порядке.

*****