Пепел внутри нас

Ночь в Коноха была тёплой и влажной после вечернего дождя. По улицам ещё стекала вода, отражая дрожащий свет фонарей, а воздух пах мокрым деревом, дымом и землёй. Деревня постепенно затихала, но полностью не засыпала никогда. Где-то хлопали двери, слышались шаги поздно возвращающихся шиноби, негромкие разговоры, чей-то смех. Акира сидела на крыше старого дома, поджав одну ногу под себя. Высоко над улицей ветер казался холоднее. Он путался в её длинных светлых волосах, бросал тонкие пряди на лицо, но она не обращала внимания. Сверху Коноха выглядела почти красивой. Будто в ней не было крови. Будто люди здесь не умирали. Её светло-голубые глаза медленно скользили по освещённым окнам домов. Где-то семья ужинала вместе. Где-то мать укладывала ребёнка спать. Где-то шиноби возвращался домой после миссии, радуясь, что остался жив. Акира всегда смотрела на это одинаково — спокойно и немного отстранённо. Словно всё происходило за стеклом. Она перевела взгляд на монументы Хокаге. Каменные лица смотрели на деревню сверху вниз — суровые, неподвижные, вечные. «Они защищают Коноху», — говорили взрослые. Но почему тогда никто не защитил её семью? Тихий треск чакры сорвался с кончиков её пальцев почти бессознательно. Между ладонями вспыхнуло маленькое золотистое пламя. Неяркое. Тихое. Оно не ревело, как обычный Катон. Просто горело ровно и спокойно, окрашивая её лицо тёплым светом. Огонь всегда успокаивал её. Потому что он был честным. Он никогда не скрывал, что способен уничтожать. Позади послышался грохот, затем чей-то приглушённый вскрик и звук скользящей по черепице обуви. Акира даже не обернулась. — Ты когда-нибудь научишься нормально прыгать по крышам, Обито? Несколько секунд было слышно только тяжёлое дыхание. — Между прочим… — возмущённо начал знакомый голос, — я почти не упал. Она медленно повернула голову. Обито Учиха выглядел так, будто только что пережил смертельную битву с лестницей. Волосы растрепались ещё сильнее обычного, очки съехали набок, а на рукаве формы темнело грязное пятно. На щеке красовалась свежая царапина. Акира окинула его взглядом. — Какаши? — Откуда ты… — Только после тренировок с ним ты выглядишь настолько жалко. Обито возмущённо фыркнул и уселся рядом, слишком близко. Как всегда. Крыша тихо скрипнула под его весом. — Он специально выбирает самые дурацкие упражнения, — проворчал он. — Кто вообще тренируется под дождём? — Шиноби. — Не напоминай. Акира едва заметно усмехнулась. И Обито моментально это заметил. Он всегда замечал. Будто её лицо было для него сложной задачей, которую он пытался разгадать. Когда она молчала — он ждал. Когда злилась — улыбался. Когда хоть немного смеялась — смотрел так, будто мир становился лучше. Это было странно. И почему-то заставляло её нервничать. Внизу прошла группа чунинов. Один из них громко рассказывал что-то про провальную миссию, остальные смеялись. Обито проследил за её взглядом. — Ты опять здесь сидишь одна. — И? — Ничего. Просто… ты всегда одна. Она не ответила. Потому что не знала, что на это отвечать. Одиночество давно стало привычным. Оно было проще людей. Люди требовали слишком многого — доверия, эмоций, слов. Акира не любила отдавать что-то своё. Особенно после того, как поняла: всё, что становится тебе дорогим, однажды используют против тебя. Ветер усилился. С улицы потянуло запахом дождя и мокрой древесины. Обито вдруг нахмурился, внимательно глядя на неё. — Твой отец опять кричал? Тонкие пальцы Акиры едва заметно сжались. Только на секунду. Но он всё равно увидел. Она медленно погасила пламя в ладони. Темнота снова окутала крышу. — Не лезь. — Я просто спросил. — А я ответила. Обито отвёл взгляд, но не ушёл. Любой другой давно бы понял намёк. Но не он. Почему-то именно это раздражало Акиру меньше всего. Она прикрыла глаза, вспоминая сегодняшний вечер. Тяжёлый голос отца. Запах сакэ. Разбитую чашку у стены. «Ты недостаточно стараешься.» «Твои техники слишком медленные.» «Ты позоришь клан.» Иногда ей казалось, что он смотрит на неё не как на дочь, а как на оружие, которое работает недостаточно хорошо. И хуже всего было то, что Акира уже начинала верить его словам. — Эй. Она открыла глаза. Обито протягивал ей бумажный пакет. — Что это? — Данго. — Зачем? Он пожал плечами. — Рин сказала, что ты становишься менее страшной, когда ешь сладкое. Несколько секунд Акира молча смотрела на него. Потом тихо выдохнула через нос. Почти смешок. — Тогда тебе нужно есть его килограммами. — Очень смешно. Она всё-таки взяла пакет. Тёплый. Купил совсем недавно. Почему-то внутри кольнуло странное чувство. Непривычное. К ней редко относились просто по-доброму. Без приказов. Без страха. Без ожиданий. Обито наблюдал за ней с таким вниманием, будто ждал результатов важнейшего эксперимента. Акира медленно откусила кусочек данго. Слишком сладко. Она ненавидела сладкое. Но почему-то ничего не сказала. — Ну? — тут же спросил он. — Работает? — Что именно? — Ты стала добрее? Она повернулась к нему. В его глазах всё ещё была эта дурацкая искренность. Тёплая. Живая. Такая, какой не должно быть у шиноби. — Нет, — спокойно ответила она. Обито драматично рухнул спиной на крышу. — Какая жестокая… Акира впервые за вечер улыбнулась чуть заметнее. И снова поймала на себе его взгляд. Он смотрел слишком внимательно. Будто пытался запомнить её именно такой. Ветер шевелил тёмные волосы Обито. Где-то далеко сверкнула молния, подсвечивая облака. — Знаешь, — вдруг тихо сказал он, глядя в небо, — когда я стану Хокаге, всё будет по-другому. Акира фыркнула. — Очень самоуверенно. — Я серьёзно. — Ты даже по крыше нормально ходить не умеешь. — Это не связано! Она тихо усмехнулась. Обито приподнялся на локтях и посмотрел на неё уже серьёзнее. — Я хочу, чтобы люди в деревне перестали бояться. Улыбка медленно исчезла с её лица. — Люди всегда будут бояться. — Нет. — Да. — Не обязательно. Она отвела взгляд. Иногда Обито говорил вещи так уверенно, будто действительно верил, что мир можно исправить. Словно не замечал, каким жестоким он был на самом деле. Акира не понимала, как у него это получается. — Ты слишком добрый, — тихо сказала она. — Это плохо? Она смотрела на огни Конохи. На тёплый свет в окнах. На людей, которые ещё не знали, что однажды война доберётся и до них. — Для шиноби — да. Несколько секунд Обито молчал. Потом неожиданно улыбнулся. — Тогда хорошо, что я плохой шиноби. Она повернулась к нему. И почему-то именно в этот момент почувствовала внутри что-то странное. Тревогу. Словно однажды этот мальчишка с невозможной верой в людей сломается сильнее всех остальных. Внизу часы пробили поздний час. Деревня постепенно погружалась в тишину. Обито всё ещё лежал на крыше, глядя в небо. — Акира? — Мм? — Как думаешь… кем ты станешь потом? Она нахмурилась. — Потом? — Ну, через много лет. Вопрос показался ей странным. Будто у шиноби вообще существовало «потом». Она долго молчала. Ветер снова коснулся её волос. — Не знаю, — наконец ответила она. — Может быть, никем. Обито повернул голову к ней. — Это грустный ответ. — Это честный ответ. Он хотел возразить, но замолчал. Акира заметила, как вдалеке по улице проходят двое АНБУ в белых масках. Их силуэты быстро исчезли в тенях домов. Почему-то от этого по спине пробежал холод. Слишком часто в последнее время взрослые шептались о кланах. О предателях. О войне. Она чувствовала: что-то меняется. Медленно. Незаметно. Но неизбежно. И почему-то впервые за долгое время ей стало страшно. Не за себя. За него. Обито всё ещё смотрел на небо с таким выражением лица, будто видел там будущее. Светлое будущее. Акира смотрела на него и думала только об одном: Коноха однажды уничтожит таких людей, как он. И когда это случится — от них останется только пепел.