A change in time

Гермиона улыбнулась, наблюдая за тем, как её сын играет с остальными детьми. В его невинности было что-то по-настоящему прекрасное — что-то, пробуждавшее в ней почти болезненно сильное желание защищать. Ей хотелось укрыть его от жестокости мира, уберечь от всего, что могло причинить ему боль. Возможно, это был просто материнский инстинкт. А может, всё дело было в том, что война заставила её повзрослеть слишком рано. Она никогда не винила Гарри за всё случившееся, хотя прекрасно знала: где-то глубоко внутри он до сих пор временами винит себя сам. Но такого будущего она не хотела для своего ребёнка. Она хотела, чтобы Скорпиус — и любые другие дети, которые у неё, возможно, будут в будущем, — жили настолько нормальной жизнью, насколько это вообще возможно. Чтобы они росли без постоянной тени войны над головой. — Ты хорошо справляешься со всем этим, — сказал Билл, слегка наклоняясь к ней. На руках он держал свою двухлетнюю дочь Виктуар, а малышка счастливо играла с куклой, которую дядя Джордж подарил ей при рождении. — Хотя я не удивлён. В школе ты практически воспитывала Гарри и Рона, стараясь удерживать их от неприятностей настолько, насколько это вообще было возможно. Гермиона усмехнулась. — Всё это до сих пор кажется нереальным, — призналась она. — Не только то, что мой будущий ребёнок вернулся из прошлого… но и то, что он сын Драко. Билл понимающе кивнул. — Представляю, сколько времени нужно, чтобы к такому привыкнуть. Мама говорила, что ты сейчас встречаешься с Оливером Вудом. Он знает про Драко и твоего сына? Она покачала головой. — Часть меня хочет рассказать ему… но как вообще объяснить нечто подобное? — А Драко? — спросил Билл, слегка нахмурившись. — Как он всё это переносит? И что думает насчёт Оливера? Взгляд Гермионы невольно скользнул к Драко, только что вошедшему в комнату. Он сидел рядом с Гарри на другом конце стола, а Рон расположился через несколько мест от них, пока Луна с тихим любопытством наблюдала за семейной атмосферой вокруг. — Сначала он был не в восторге, — тихо сказала Гермиона. — Но это не совсем его выбор. Думаю… он просто переживает, как всё это скажется на Скорпиусе. Её голос слегка дрогнул, хотя она изо всех сил старалась звучать уверенно. Билл приподнял бровь. — Он хорошо к тебе относится? Ты же знаешь, что, даже несмотря на то, что у вас с Роном ничего не получилось, мы всё равно считаем тебя частью семьи. И если Драко попробует что-нибудь… Он многозначительно не договорил. — Мы первыми заставим его пожалеть об этом. Гермиона невольно улыбнулась. Пусть они с Биллом никогда не были особенно близки, после войны она всё больше сближалась с каждым из Уизли. Она кивнула — против собственной воли. — Он очень изменился, — сказала она, и в её голосе неожиданно прозвучало почти мягкое восхищение, когда она снова посмотрела на Драко. — Если бы ты дал ему шанс… он бы тебе понравился. Губы Билла тронула понимающая улыбка, но прежде чем Гермиона успела спросить, что именно она означает, Гарри заговорил, и его голос перекрыл разговоры в комнате. — Очевидно, с нашей последней встречи произошло многое. У нас уже есть как минимум две жертвы изменения памяти… и теперь ещё одно убийство. — Начнём с пациентов с изменённой памятью, — деловым тоном предложил Перси. — Если мы поймём, почему выбрали именно их, возможно, найдём связь с Кларенсом Бигби. — Первой была Пэнси Паркинсон, — добавил Рон. — Гермиона говорила, что она поступила после землетрясения. Тогда думали, что всё произошло из-за него, но потом появился Эрни, так что это явно не совпадение. К тому же они оба были первыми именами в списке тех, кто погибает в будущем. — Тогда почему им просто изменили память? — спросил Артур. — Почему не убили сразу, как мистера Бигби? — Возможно, в них есть что-то особенное, — предположил Чарли. — Может, в будущем он пытался склонить их на свою сторону, а когда они отказались — убил. Но в этой временной линии они ему всё ещё нужны, поэтому он пока ничего не может с ними сделать? — Это хорошая мысль, — задумчиво кивнула Гермиона. — У меня в сумке есть список всех, кто подвергся нападению или погиб в будущем. Позже мы можем пройтись по нему и поискать связи. Флёр, до этого молча наблюдавшая за разговором, слегка подалась вперёд. — А что насчёт Кларенса Бигби? Что мы вообще о нём знаем? — Немного, — ответил Гарри, качая головой. — Недавний выпускник Хогвартса, ему всего восемнадцать. Результаты ЖАБА и СОВ у него были посредственные, поэтому он работал канцелярским помощником. Семья самая обычная: мать — полукровка, портниха у мадам Малкин, отец — магглорождённый, торгует безделушками на улице. Братьев и сестёр нет. Недавно начал встречаться с одной молодой авроршей из Министерства. — Значит, скорее всего, его использовали, чтобы получить файлы о землетрясении, — задумчиво произнесла Гермиона. — Мы знаем, сделал ли он это добровольно или его заставили? Рон покачал головой. — Узнать невозможно. Если на нём было какое-то заклятие, после смерти оно исчезло. Но никто из знакомых не сказал о нём ничего плохого. — Думаю, нам стоит разделить задачи, — решительно сказала Гермиона. — Нужно выяснить связь между жертвами, понять, что именно украли из Гринготтса, и убедиться, что общественность на нашей стороне. В прошлый раз им удалось добиться успеха именно потому, что народ поддерживал их. — И как ты предлагаешь этого добиться? — осторожно спросил Перси. — Сказать правду. Хотя бы часть правды, — предложила Гермиона. — Мы расскажем, что землетрясение было вызвано аномальным магическим источником, который мы пока не смогли идентифицировать. Что технически правда, ведь о зелье, которое приняли дети, мы ничего не знаем. Но мы не можем рассказывать о путешествиях во времени или о том, что кто-то пытается разрушить правительство. Это вызовет панику, а последнее, что нам сейчас нужно, — паникующая общественность. — Я могу поговорить с несколькими журналистами, — вызвался Перси. — Думаю, сумею подать всё достаточно дипломатично. — Я помогу, — тут же вставил Джордж. — Чем больше источников, тем лучше. Просто проследим, чтобы всё оставалось анонимным. — Я попробую поговорить с гоблинами, — сказал Билл. — Мне они доверяют больше, чем кому-либо из вас. Флёр тоже может помочь — некоторые из них к ней особенно расположены. Флёр кивнула, рассеянно перебирая волосы дочери. Чарли подался вперёд, и в его глазах мелькнул знакомый озорной блеск. — Думаю, нам стоит также попытаться восстановить память Паркинсон и Эрни. Гермиона, я знаю, что это твоя область, но я слышал слухи о румынских травах и зельях. Может, попробуем исследовать это вместе? Гермиона улыбнулась. — Звучит как хороший план, Чарли. И именно в этот момент она заметила, как Драко бросил на Чарли мрачный взгляд — хотя сразу и не поняла почему. — Отлично, — кивнул Гарри, снова беря всё под контроль. — Мы с Роном и Драко займёмся поиском связи между именами в списке. Драко нервно оглядел комнату, прежде чем заговорить: — Я просто хотел сказать… мне жаль за всё, что произошло в прошлом, — тихо произнёс он искренним голосом. — У меня нет оправданий своему поведению, но я надеюсь, что однажды вы все сможете меня простить. — Ну не знаю, Малфой, — протянул Джордж. — Думаю, тебе придётся ещё немного поизвиняться, прежде чем мы простим тебе вообще всё. Остальные согласно закивали, и хотя атмосфера на мгновение стала серьёзнее, в их лицах не было злости — лишь своеобразная решимость. — Джордж! — тут же возмутилась Молли, хотя веселье в её голосе скрыть было невозможно. — Конечно же мы тебя прощаем, дорогой! Комната взорвалась смехом, и напряжение мгновенно рассеялось. Драко облегчённо улыбнулся, чувствуя, как напряжение покидает плечи. — А теперь я надеюсь, что вы все останетесь на ужин! — объявила Молли, поднимаясь со своего места. — Я приготовила достаточно еды на всех вас и ещё сделала так, чтобы вы могли взять что-нибудь с собой домой. Мерлин знает, что нормально вы всё равно не питаетесь. Она взмахнула рукой, и по комнате сразу разлились аппетитные запахи приготовленной еды. Гермиона поднялась, чтобы позвать Скорпиуса к ужину, и Драко, заметив её движение, тоже встал. — Всё прошло лучше, чем я ожидал, — признался он с облегчённым вздохом, слегка опуская плечи. Гермиона улыбнулась, поднимая Скорпиуса на руки. — И вы с Андромедой тоже помирились, я слышала, — мягко сказала она. — Я рада за тебя, Драко. Ты заслуживаешь того, чтобы рядом была твоя кровная семья. Не пойми меня неправильно — Уизли лучшее, на что я вообще могла надеяться… и, возможно, даже больше, чем заслуживаю. Но это всё равно не совсем то. Лицо Драко смягчилось, когда он посмотрел на неё внимательнее. — Ты думала о том, чтобы связаться со своими родителями? — тихо спросил он. — И рассказать им о Скорпиусе? Гермиона тяжело вздохнула. — Я даже не представляю, как это сделать, — призналась она, и в голосе прозвучала неуверенность. — Для них это станет ещё одним доказательством того, что жизнь, которую я выбрала, принесла мне только хаос и боль. И, возможно, им покажется, что без магии моя жизнь была бы лучше. Драко посмотрел на неё с тихой печалью и сочувствием, когда к ним подбежал Скорпиус. — Скорпиус, пора ужинать, — мягко сказала Гермиона. В ответ сын тут же обнял её. Она закрыла глаза и провела ладонью по его спине, уже чувствуя себя немного лучше. Она подняла его на руки, хотя прекрасно понимала, что он уже, наверное, слишком взрослый для этого, а Драко положил ладонь ей на поясницу, пока они вместе шли в расширенную чарами столовую.

***

Рон был удивлён тем, насколько всё, казалось, шло хорошо — особенно учитывая присутствие Малфоя в его доме. Пусть они с напарником Гарри никогда не были особенно близки после окончания Хогвартса, последние несколько недель всё же сделали их чем-то вроде… знакомых. Они не вели душевных разговоров и не делились сокровенным, но между ними больше не осталось прежней враждебности. Исчезли язвительные замечания и случайные сглазы. Конечно, временами между ними всё ещё возникала неловкость, и Рон невольно задавался вопросом, исчезнет ли она когда-нибудь окончательно. Но, несмотря на всё прошлое, светловолосый мужчина ни разу не попытался проявить неуважение к родителям Рона и не вёл себя так, будто стоит выше Уизли. Он ни разу не прокомментировал дом, который даже после войны и многочисленных восстановлений всё ещё выглядел немного… чересчур обжитым. Это был не особняк, но это был дом. И в каком-то смысле Рон даже удивился тому, что чувствует благодарность за это — за тихий уют дома и за то, что Малфой не пытается его нарушить. И всё же Рон никак не мог избавиться от мысли, что Гермиона заслуживает кого-то лучше Малфоя, даже если никаких чувств к ней у него давно не осталось. Насчёт Оливера Вуда он тоже не был до конца уверен. Игрок в квиддич казался вполне приличным человеком, и если он делал Гермиону счастливой… возможно, этого было достаточно. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моим папой, — внезапно сказала Луна, поворачиваясь к Рону. Её слова застали его врасплох, и он едва не подавился картофельным пюре, которое с энтузиазмом отправлял в рот. К счастью, Гермиона мгновенно хлопнула его по спине. Она бросила на него понимающую улыбку, вытирая со щеки Скорпиуса немного подливки, явно забавляясь его реакцией. — Луна, мы вообще-то всю жизнь почти соседями были, — сказал Рон, пытаясь прийти в себя после приступа паники. Он приподнял бровь, глядя на девушку. — Я знаю твоего папу. Луна лишь тихо хмыкнула с улыбкой и покачала головой. — Нет, Рон. Я хочу, чтобы ты познакомился с моим папой как мой парень. Ты ведь мой парень, правда? Её голос звучал легко и чуть дразняще, но в нём всё равно слышалась искренняя невинность. Рон вздохнул, прижимаясь губами к её лбу и обнимая её одной рукой. — Конечно, — мягко ответил он с улыбкой. — Луна, если тебе будет приятно, что я познакомлюсь с твоим отцом именно так, я с радостью это сделаю. В его голосе звучала тёплая искренность. — Это справедливо, учитывая, что ты уже познакомилась с моей семьёй в этом статусе. Он поймал взгляд матери через стол, и она посмотрела на него с гордостью и одобрением, прежде чем повернуться и незаметно подложить Чарли ещё жаркого, пока тот не видел. Луна сжала его руку, и её голос неожиданно стал серьёзнее. — Я люблю тебя, — честно сказала она. Слова повисли между ними в воздухе. — Я знаю, что прошло совсем немного времени, и наши отношения развились куда быстрее, чем могли бы, если бы дети не вернулись… но это не делает мои чувства к тебе менее настоящими. Наверное, мне стоило выбрать более романтичный момент, да? Рон моргнул, на мгновение ошеломлённый её откровенностью. Когда он не ответил сразу, Луна обеспокоенно добавила: — Я неправильно поняла то, что между нами? Прости, пожалуйста. Я не хочу давить на тебя— — Нет, всё не так, — быстро перебил её Рон мягким, но уверенным голосом. — Луна, я всегда ужасно справлялся со своими эмоциями. Гермиона в детстве не раз меня за это проклинала. Он тихо усмехнулся над собой. Луна задумчиво посмотрела на него, слегка нахмурившись, и он поспешил продолжить: — Но ты мне очень дорога, Луна. Он встретился с ней взглядом, ощущая абсолютную искренность собственных слов. — И меня это пугает. Потому что с Лавандой всё никогда не было серьёзно, а с Гермионой постоянно что-то шло не так. Но с тобой… кажется, я тоже тебя люблю, Луна. Взгляд Луны стал мягче, и она нежно поцеловала его в щёку. — Хорошо, — тихо сказала она с маленькой довольной улыбкой. Рон не смог сдержать ответную улыбку, чувствуя себя легче, чем за долгое время. В этот момент, когда она была рядом, всё казалось правильным. Гермиона поправила выбившуюся прядь волос из своей причёски, заправляя её за ухо, и в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Удовлетворённо кивнув собственному отражению, она направилась к двери, когда раздался звонок. Открыв дверь, она улыбнулась, увидев Оливера с букетом роз в руках. Розы не были её любимыми цветами, но нельзя было отрицать, насколько они были красивы — особенно с тем немного смущённым выражением лица, с которым он их держал. И хотя никаких бабочек в животе она не почувствовала, сердце всё же слегка дрогнуло, когда Оливер наклонился и мягко поцеловал её в щёку. Этот жест был милым… но одновременно напоминал ей о том, насколько тяжело ей справляться со всем происходящим вокруг. Мир словно разваливался на части. Несмотря на осторожное и дипломатичное заявление Перси для прессы, вопросов у общества всё равно оставалось гораздо больше, чем ответов. Люди были недовольны последними событиями, а Гермиону всё чаще поджидали журналисты у входа в больницу, требуя объяснений — просто из-за её связи с отделом авроров. Это становилось изматывающим. Ей даже пришлось начать перемещаться в больницу через каминную сеть, лишь бы избегать репортёров, и это совершенно её не радовало. С тех пор как она была у Уизли на ужине, прошло несколько дней, и Гермиона понимала: ей нужен перерыв. Давление нарастало, и ей казалось, будто она тонет в работе. Поэтому она написала Оливеру, спросив, не хочет ли он снова куда-нибудь сходить с ней сегодня. Ответ пришёл почти мгновенно — в нём буквально чувствовалось его воодушевление. Он попросил её одеться нарядно, потому что приготовил сюрприз. — Готова? — мягко спросил Оливер, вырывая её из мыслей. — Ты так и не сказал, куда мы идём, — напомнила Гермиона лёгким тоном, принимая у него цветы и ставя их в вазу, которую создала одним взмахом палочки. — Я же говорил — это сюрприз, — рассмеялся он, предлагая ей руку для аппарации. Гермионе очень хотелось поддразнить его своей нелюбовью к сюрпризам, но она сдержалась. В его жесте было столько искренней заботы. Он старался — и этого ей было достаточно. Она взяла его под руку, и уже через несколько секунд они оказались в совершенно незнакомом месте. Гермиона моргнула, на мгновение дезориентированная, но затем окружающий мир обрушился на неё целиком. Тёплый воздух. Речь вокруг. Атмосфера. Это было невозможно перепутать. — Италия? — ахнула она, широко распахнув глаза, разглядывая живописный пейзаж вокруг. Оливер улыбнулся той самой знакомой улыбкой с искоркой в глазах. — Я же говорил, что хочу путешествовать с тобой по всему миру. — Говорил, — усмехнулась Гермиона, и удивление быстро сменилось искренним восторгом. Она позволила ему провести себя внутрь ресторана, чувствуя, как с каждым шагом на душе становится легче. Они прошли к отдельному столику на террасе, и Оливер галантно отодвинул для неё стул, прежде чем сесть напротив. — Надеюсь, ты не против, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Я арендовал эту часть ресторана, чтобы мы могли побыть одни. Гермиона понимающе кивнула. Это было логично. Быть знаменитым игроком в квиддич означало постоянные просьбы об автографах и фотографиях. Спокойный вечер наедине был для него настоящей роскошью. Когда подошёл официант, Оливер даже не колебался. — Нам две порции феттучини Альфредо, — сказал он, с улыбкой глядя на Гермиону. — Обещаю, тебе понравится. Я беру это каждый раз, когда бываю здесь. — Разумеется, мистер Вуд, — уважительно кивнул официант. — И я принесу вам с вашей дамой бутылку вашего любимого вина. Гермиона натянуто улыбнулась, хотя ей было немного не по себе от того, что за неё всё решали. Она не привыкла к такому и не была уверена, нравится ли ей это. Но она знала, что Оливер просто хотел сделать как лучше. Доверие ведь — важная часть отношений, не так ли? — Как прошёл твой день? — мягко спросил Оливер, протягивая руку через стол и накрывая её ладонь своей. Тепло его прикосновения успокаивало, и на мгновение Гермиона действительно забыла о постоянном давлении работы. — Хорошо, — честно ответила она. — Очень много беготни в отделении неотложной помощи, но ничего непривычного. Правда, времени на исследования почти не осталось. — Это хорошо, — сказал Оливер, делая глоток вина и почему-то избегая её взгляда. Разговор затих, и Гермиона вдруг поняла, что не знает, чем заполнить возникшую тишину. И внезапно Оливер тихо выругался себе под нос, заставив её испуганно поднять голову. — Что такое? — спросила она, чувствуя, как тревога начинает нарастать при виде выражения его лица. — Обернись, — резко сказал он, быстро поднимаясь и хватая их вещи. — Нам нужно уходить. Сейчас же! Пульс Гермионы тут же участился. Ожидая увидеть толпу журналистов или очередных фанатов, она обернулась… И застыла от ужаса. По улицам нёсся огромный смерч, с чудовищной силой разрывая здания на части. Ветер выл, обломки летели во все стороны, а сама воронка стремительно приближалась к ним. Оливер рывком поднял её на ноги, и каждое его движение было пропитано паникой. — Нам нужно уходить, немедленно! — повторил он напряжённым голосом. Сотрудники ресторана уже метались в панике, а вокруг раздавались крики. Сердце Гермионы бешено колотилось, и она не знала, что пугало её сильнее — хаос вокруг… или то, что она совершенно не представляла, что делать дальше.