Изнанка лжи и правда судьбы

Серия: Безвольная кукла — Безвольная кукла… — тихо прочитал Узуй Тенген, и его брови нахмурились. — Название не сулит ничего хорошего — уже без каких либо эмоций поговорил Санеми. Заставив Мицури судорожно сжать ладони на груди. *Наверно я правда просто нужен что бы жизнь отыгралась на мне…* Экран, погрузившийся в тяжёлую темноту, снова начал медленно светлеть. Но вместо заброшенной хижины Макомо зрители увидели совершенно другие кадры. Немного размытые, но полные красок изображение с маленьким Танжиро держащим Бокэн. — я же хорошо справился? — с улыбкой воскликнул Танжиро. — можешь и лучше — холодно отрезал взрослый и трвердый голос. Ренгоку коротко и тяжело выдохнул. Вечная улыбка Столпа Пламени окончательно погасла. Эта холодность отца к стремящемуся угодить ребёнку отозвалась в его сердце слишком знакомой, горькой струной. Другой обрывочный кадор где Танжиро уже около семи снова появился на экране… — Незуко! — закричал Танжиро отпихивая ее от летящего чана с кипятком. А после на него пролилась вода обжигая руку. — мама! — испуганно выкрикинула Незуко зовя взрослого на помощь. — опять ты что то натворил! — зло воскликнула Киё ударив его полотенцем. А Танжиро зажмурившись хватался за запястье. — Что?! — Мицури вскочила с места, её лицо побелело от подступившей к горлу тошноты. — Она даже не спросила… Он же спас её! Он обжёгся ради Незуко! Почему она бьёт его и кричит?! — плача закричала она уже даже не думая о своем поведении. — Потому что для них он уже тогда был виноват во всём — глухим голосом отозвался Шиназугава, а его глаза с бесконечной пустотой смотрели в экран. — убирай это давай! — закричала она уводя от туда Незуко. — но… — не успела все обьяснить маленькая Камадо как ее перебили. — лучше не подходи к нему! — с раздроженнием прокричала Киё. Спустя пару дней… — Даже меч держать не можешь… бесполезный — раздался с экрана холодный, наполненный презрением голос Танджуро. Экран показал Танжиро который уронил тренировочный клинок. Отец с силой толкнул его, и мальчишка упал на грязный деревянный пол, судорожно прижимая к себе слабую, дрожащую руку. Он не помнил как получил травму запястье, только помнил что это было на следующий день после того как он защитил Незуко. С этого самого дня началась глухая, леденящая ненависть отца. Он стал той силой, что хоть как-то держала Танжиро взаперти, подальше от остальных жителей деревни. Подальше от тех, кто с самого рождения ненавидел этого ребёнка… Кроваво-красные волосы. Алые, будто налитые кровью глаза… В суеверной, забитой деревушке это считалось неоспоримым знаком проклятия. Для них он изначально не был человеком. Для них он был рождённым в людском обличье демоном. В него летели камни, за его спиной всегда стоял зловещий, удушающий шёпот… Но каждый день ему приходилось вновь идти туда и продовать этот чертов уголь… — Они бросали в него камни… — Шинобу Кочё медленно опустила голову, её ногти до крови впились в собственные ладони. — Ребёнока… С травой руки… Заставляли идти к ним, чтобы продать уголь и прокормить семью, которая его презирала. А мы судили его за то, что он «недостаточно почтителен» к Корпусу… — прокричала она в пустоту не зная за кого схватиться и получить хотя бы какую-то поддержку, хотя Камадо явно сейчас было хуже всего… Лишь старик Сабуро, живший на отшибе, хоть как-то помогал маленькому изгою. Давал еду, не смотрел с отвращением. Единственный лучик света в беспросветном аду… В десять лет совершилось то что не имело пути назад… Всё изменилось, когда в их краях появилась она. Настоящая демоница. Монстр, пожирающий человеческую плоть, но люди… люди сошли с ума от страха и запоздалой веры. Они прозвали чудовище «богиней». Они молились ей, строили алтари и преклоняли колени. Обанай резко замер готовый вцепиться в даже в Томиоку что бы ничего не вспоминать. Кабурамару на его шее тревожно зашипел, сжимаясь в тугое кольцо. Его разноцветные глаза расширились от подступающего, леденящего ужаса. *Молиться чудовищу… Отдавать детей…* Обрывки ужаса всплыли из глубины сознания в которой он их похоронил. *Почему она богиня, а я проклятье? * проносились в голове маленького Танжиро горькие, разрывающие детское сознание мысли, пока он наблюдал за этим безумием из своего угла. — Она же чудовище… Она же ест людей… — обречённо прошептал Камадо себе под нос… Но людская слепота не знала границ. Чтобы задобрить свою новую «богиню», жители деревни решили принести ей жертву. И выбор пал мгновенно… Какая разница, что будет с тем, кто и так почти раб? Проклятого мальчишку со шрамом связали и хладнокровно отдали в приношение «богине» Она не убила его. Нет. Она оставила его себе, как слугу… Обанай перестал дышать. Воздух в лёгких закончился. Его начало крупно трясти, он судорожно хватал ртом воздух через повязку, проваливаясь в дикую паническую атаку. Намертво вцепившись в рядом сидящего Санеми. Его собственное детство транслировалось прямо сейчас. Просто в другом человеке который пережил еще больше… и Шиназугава это отлично понимал. — знаешь что… — противно протянула девушка открыв свой демонический облик. Когтистая рука слегка убрала челку Танжиро который даже не смел двинуться. Острые когти демоницы полоснули по глазу, навсегда изуродовав лицо и оставив страшную отметину. Глаз навсегда стал кукольно-стелянным. — ты будешь моим слугой — закончила она жестко ударив Танжиро по ногам своим змеиным хвостом заставив упасть на колени, но даже так Танжиро не посмел двинуться или хотя бы схватиться за рану на глазу. — Аааа! — Мицури закрыла лицо руками, громко рыдая. А Химеджима громко зашептал молитву, перебирая четки, а по его щекам покатились крупные слезы. — знаешь ты мне очень нравишься… — зловеще улыбнулась демоница усевшись на трон в храме. Два года в храме «богини» слились в один сплошной, нескончаемый кошмар. Двенадцать лет… Танжиро передвигался по каменному полу храма беззвучно, словно тень. Черная одежда скрывала его фигуру делая невидемым, алая челка закрывала розовый глаз потому что так захотела демоница. Он научился видеть мир наполовину. Научился не чувствовать боли. Точнее глубоко её прятать. — Медленно… — лениво, но раздраженно раздался с трона девичий голос, и в ту же секунду массивный змеиный хвост с глухим свистом обрушился Танжиро прямо в спину. Мальчишка отлетел к стене, ломая рёбра, изо рта брызнула тёмная кровь. Кожа на спине превратилась в кровавое месиво. — Не верно выполнил приказ, готовься получить ещё, хотя это ты уже знаешь… — противно хихикнула демоница ей нравилось издевается над куклой. Танжиро судорожно поднялся на подкашивающихся ногах, даже не пытаясь вытереть кровь с подбородка. С каждым днем удары становились сильнее, он чувствовал что ей скоро наскучит и она убьет его и предчувствие орало что это будет слишком скоро… — Да сделай же хоть что-нибудь! Нападни на неё! Беги! — в ярости и бессилии закричал Санеми, не двигаясь потому что в него все еще просто впивался Игуро. — Не смей ломаться перед этой тварью! — отчаянно закричал Узуй, плача… По настоящему плача, откопав внутри эмоции которые требовали забыть… В ту ночь внутри сломанной куклы впервые за два года что-то отчаянно закричало. Толи воля к этой жизни, толи что то еще… Рука слабо дрожала пытаясь отодвинуть доску в маленьком месте где за клеткой сидел Камадо. Она поддалась с тихим треском доска открыла путь к свободе. На улице была зима… Снег жег голые ноги мальчишки который отчаянно пытался убежать истекая кровью, пытаясь наконец то разорвать нити управления… Тот к кому он бежал за помощью был тот который не ненавидел его. Сабуро… Он бежал сквозь ночной, колючий лес, не разбирая дороги своим единственным зрячим глазом. Ветки до крови царапали лицо, лёгкие горели от ледяного воздуха, а за спиной уже раздавался яростный, шипящий гул догоняющего чудовища. — Беги! Беги так быстро как можешь! — невыдержав закричал Санеми. Пол деревни горело в бесконечном море огня которое произошло из-за него. Лучше бы он умерел… Его семья которая ненавидела его больше всех умерла от рук чудовища. Лишь крик Незуко донесся до ушей Камадо. — такое ничтожество как ты не может быть моим братом! — она кричала это с неподдельным гневе в голосе… Ей внедрили эту ненависть глубоко… слишком глубоко… — у тебя не было никого… — почти беззвучно прошептала Канроджи с дрожащими руками. Стук по деревянной двери услышался его хозяином который открыл дверь ненавистно смотря на Танжиро. — ты и правда чудовище… — эти слова, словно не подъемный груз упал на Камадо. Он смотрел на свои руки которые дрожали в беззвучной истерики, в которой не было слез, не было криков, а лишь пустое осознание мира… Половина Столпов сидели, закрыв лица руками. Санеми глухо выл сквозь зубы. Шинобу била крупная дрожь. Танжиро никогда не был проклятием, но его заставили поверить в это все, кого он знал. Предсмертный крик демоницы донесся до его ушей с отдаленным скрежетом метала… Он погубил столько людей, если бы умер он ничего не случилось… Столп Змеи медленно, беззвучно встал со своего места. Ни на кого не глядя, он ровной, механической походкой прошёл через всю комнату в самый дальний, тёмный угол. Там, сжавшись в комок под защитой Гию, сидел Танжиро. Его единственный зрячим алый глаз был абсолютно пустым. Томиока напрягся, готовый защищать мальчика от любого, но Обанай даже не посмотрел на Столпа Воды. Игуро молча опустился на колени прямо перед Камадо. Не говоря ни единого слова, он протянул руки и крепко, отчаянно заключил Танжиро в объятия, прижимая к своей груди. Дальше молча встала Канроджи с невысохшими слезами она последовала примеру Обаная и обняла его словно став продолжением стены которая хоть как-то ему поможет. Шинобу почти бросила свой блокнот и ручку которые упали на кресло и с дрожащими плечами последовала к Танжиро. Следующая серия: обрыв