В Объятия Смерти

Этот день будто выцвел ещё до того, как начался. Утро тянется лениво: за окном не жарко, но и не холодно — воздух стоит неподвижный, как будто природа не решила, какое сейчас время года. Солнце светит тускло, не греет, а просто висит в небе. Лето уже не чувствуется, но осень ещё не пришла. Ты просыпаешься без спешки. Никуда не надо, и от этого как-то пусто. Телефон листается без интереса, еда без вкуса, разговоры короткие и ни о чём. Время идёт, но будто впустую — часы щёлкают, а день не наполняется. Днём можно выйти на улицу. Двор тихий, кто-то проходит мимо, кто-то сидит на лавке, но нет того шума и движения, как раньше. Листья ещё зелёные, но уже какие-то уставшие, и ветер иногда срывает один-два — как намёк на то, что скоро всё изменится. К вечеру становится немного прохладнее. Свет гаснет быстрее, чем раньше. В небе появляется серость, и внутри — странное чувство: будто что-то заканчивается, хотя ничего особенного и не происходило. Ты понимаешь: через неделю всё станет другим. Утро — по будильнику. Холодный воздух. Рюкзак, школа, расписание, люди, разговоры, экзамены, усталость. А пока — этот тихий, почти пустой день. Ни плохой, ни хороший. Просто последний кусочек лета, который уже почти исчез.   — Руслан! — голос с кухни, чуть хриплый и уставший, вырвал русого паренька из задумчивости. Он сидел на подоконнике с распахнутым окном, лениво свесив одну ногу, и без особого интереса разглядывал двор. Там было пусто: пара припаркованных машин, выцветшая детская площадка, да редкий ветер, гоняющий пыль по асфальту. Лето будто выдохлось.    Парень с русыми волосами тяжело вздохнул и осторожно спрыгнул со своего “наблюдательного пункта”, уже заранее понимая: сейчас либо отправят в магазин, либо припашут по дому. Он вышел из комнаты и медленно, почти шаркая, прошёл по узкому коридору. Пол скрипнул в одном месте — как всегда. На кухне пахло чем-то горячим и домашним — супом или тушёным мясом. Дойдя до двери, Руслан остановился и облокотившись о косяк, молча стал наблюдать. Мать суетилась у плиты, помешивая что-то в кастрюле и одновременно перекладывая нарезанные овощи на сковородку. — Звала? — лениво протянул он, даже не меняя позы. Женщина, будто только сейчас заметив сына, захлопнула крышку кастрюли и обернулась, на ходу вытирая руки о старую кухонную тряпку. — А то не звалась, — буркнула она. — Чего стоишь, как столб? помоги матери, не барин ведь. Разложи тарелки да приборы, а то я тут, как белка в колесе, верчусь — и всё без толку. Она снова отвернулась к плите, шумно передвигая крышки. — У меня, между прочим, не восемь рук, — продолжила она уже громче.  Руслан молча прошёл к шкафчику, достал стопку тарелок и начал расставлять их на столе, стараясь делать это как можно медленнее. — Сидит целыми днями, тухнет, как кисель вчерашний, — не унималась мать. — Вышел бы хоть во двор, подышал воздухом. При нас-то, бывало, и домой не загонишь… Она вздохнула, помешивая суп. — Говорила ж я отцу твоему: отправь мальца в лагерь, пусть хоть развеется, людей посмотрит. Так нет же — упёрся, как баран “Не надо, не хочет”… А теперь ходит, ворчит, видите ли сын в игры играет, да в телефоне сидит  Парень уже почти не слушал. Он ставил вилки рядом с тарелками, глядя в стол, и думал о чём-то своём — пустом и тянущемся, как этот день. За окном медленно сгущался вечер.   Щелчок провернувшегося замка вырвал парня из вязких мыслей. Тяжёлая входная дверь скрипнула, открываясь, в коридоре глухо отозвались шаги. Затем — короткий, хрипловатый кашель и сдержанное: — Я дома. Даже эти два слова прозвучали строго, почти приказным тоном. Отец, не заглядывая на кухню, прошёл мимо — только тень мелькнула в проёме — и направился в ванную. Где-то там загудела вода. На кухне стало как-то тише. Ужин уже был готов. Руслан помог накрыть на стол, и даже мать — обычно не умолкающая — вдруг притихла, будто собираясь с мыслями. Женщина постучала половником о край кастрюли, стряхивая лишние капли, и аккуратно разлила суп по тарелкам. — Смотри мне, — сказала она вполголоса, но с нажимом, — не вздумай заводить разговоры, что из отца твоего делают чудовище. Упаси господь… Уж сил моих нет на ваши словесные драки. Она поставила последнюю тарелку и устало выдохнула. — Я и не собирался… вообще-то, — тихо буркнул руслан, перенося тарелки на стол. Он поставил их аккуратно, затем потянулся за салатницей и поставил её в середину, машинально поправив ложку. — Он сам… на конфликт лезет, — добавил он, закатив глаза и усаживаясь на стул. — А я что, должен молчать? Ты меня знаешь, мам. Он меня сам выводит из— — Будет тебе, — резко перебила она, даже не оборачиваясь. — Мне всё едино, кто там начинает, а кто подхватывает. Сегодня, за этим столом, чтобы ни звука лишнего не было. Слышишь? Женщина на мгновение замерла, развернувшись и сняв с себя фартук она оперлась руками о стол. — Голова и так трещит, от всего… Не хватало ещё ваших ссор. В кухне повисла напряжённая тишина. Только из ванной доносился шум воды — ровный, настойчивый, будто отсчитывающий время до того момента, как все трое соберутся за столом.  Мать приоткрыла окно, впуская в кухню прохладный, чуть сыроватый воздух. Пахло пылью, листвой и чем-то едва уловимым — тем самым предосенним настроением, от которого внутри становилось тихо и немного тревожно. Женщина на мгновение прикрыла глаза, будто пытаясь поймать этот короткий покой. Но скрип пола в коридоре вернул её в реальность. Отец вошёл без лишних слов, вытер руки о полотенце и спокойно сел за стол, напротив Руслана. Стул под ним глухо скрипнул. — Ну что, как работа? — осторожно спросила женщина, усаживаясь и накладывая себе салат. — Пойдёт, — коротко ответил он, лениво откусив кусок батона. Почти сразу его взгляд скользнул на сына. — К школе готов? — добавил он, будто между делом, но в голосе уже появилась привычная строгость. — Мгм, — невнятно отозвался парень, даже не поднимая глаз. Сергей помедлил, затем всё же потянулся за салатом. — Тебе скоро экзамены сдавать, — сказал он уже жёстче. — Пора бы серьёзнее быть хоть немного. Руслан усмехнулся краем губ, отложил вилку. — А я не серьёзный, по-твоему? Или серьёзность — это сидеть с таким лицом и бурчать, как..— Под столом его резко толкнула нога матери. Он замолчал на полуслове, сжав челюсть. Женщина даже не посмотрела на него — только чуть нахмурилась, давая понять: «хватит». Но было поздно. Отец медленно отложил хлеб, поднял взгляд. — Договаривай, — спокойно сказал он. Слишком спокойно. Руслан выдохнул через нос, отвернулся к окну. — Нечего тут договаривать. — Вот именно, нечего, — кивнул отец. — Потому что ты и сказать-то толком ничего не можешь. Ни про школу, ни про планы. Только и знаешь что шляться до ночи. — Я не шляюсь, — резко бросил парень, хмурясь. — Я гуляю. — До полуночи? — усмехнулся тот без тени улыбки. — Очень полезное занятие. Особенно когда от оценок — одно название. — Нормальные у меня оценки. — Нормальные? — отец чуть подался вперёд. — Это ты тройки называешь нормальными? — Лучше, чем ничего, — пробормотал Рус. — Лучше, чем ничего — это когда человек хотя бы пытается, — отрезал Сергей. — А ты только отмахиваешься. Тишина на секунду стала тяжёлой, как воздух перед грозой. — Да потому что ты вечно недоволен! — вдруг вспыхнул Руслан, вскинув взгляд. — Что ни сделай — всё не так. Гуляю — плохо, дома сижу — тоже плохо! — Потому что толку ни там, ни там, — жёстко ответил отец. — Ты время своё в пустоту спускаешь. — Это моя жизнь вообще-то! — Пока ты живёшь в этом доме — изволь считаться. — голос отца стал холоднее. Мать тяжело вздохнула, опустив ложку. — Хватит, — тихо сказала она. — Я же просила… по-хорошему. Никто не ответил. Руслан смотрел в стол, сжимая вилку так, что побелели костяшки пальцев. Сергей молча ел, будто разговор уже был закончен. За окном тем временем окончательно стемнело. Ветер шевельнул занавеску, и в кухню потянуло холодом. Тем самым — осенним. — А вот нужно было заниматься со мной в свое время, — выдавил Руслан, с трудом сдерживая раздражение, — а не тратить часы на ссоры с мамой, когда ты и так поздно приходил домой.. — Руслан! — среагировала мать, глаза сверкнули, она с силой уставилась на сына. Но он ни шевельнулся, ни моргнул, продолжая с той же дерзкой ленцой: — Хочешь, чтобы я был отличником и ходил как тот зубрилка с четвёртого этажа? — продолжил он, размахивая руками. — Который самостоятельно даже носки надеть не может! Вечно сравниваешь меня с ним… Так бы сразу сказал, что хотел бы, чтобы твой сын только матешу да химию с физикой держал в голове, а в остальном — вел себя как овощ и бытовой инвалид! Резкий стук по столу — тарелки звякнули, ложка женщины дрогнула в руке. Сергей поднял взгляд. В нём уже не было той сдержанной строгости — только холодная злость, давно копившаяся и наконец прорвавшаяся наружу. — Следи за языком, — тихо сказал он, но от этой тишины стало только хуже. Руслан усмехнулся, хотя внутри уже неприятно сжалось. — А что, правда глаза колет? — Я сказал — следи. за. языком. Слова упали тяжело, с паузами, как удары. Мать Руслана  нервно сжала край стола. — Хватит, оба… — почти прошептала она, но никто уже не слушал. — Ты думаешь, я просто так прихожу поздно? — продолжил отец, наклоняясь вперёд. — Думаешь, мне делать больше нечего, кроме как “ссориться” с тобой? Паренек скрепя зубами вступал все глубже в конфликт игнорируя слова растормошенного отца.  — Ну так не надо было тогда заводить семью, если— — Руслан! — голос отца резко повысился. — я сказал держать язык за зубами! —мужчина не на шутку был зол На секунду всё замерло. Даже Руслан осёкся. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — уже тише, но с нажимом продолжил отец. — Ни про работу, ни про ответственность. Тебе кажется, что всё просто — гуляй, спорь, огрызайся, забей на оценки… А потом что? Рус отвёл взгляд, но упрямство всё ещё держало его. — А потом видно будет. Отец коротко усмехнулся — без радости. — Вот именно. “Видно будет”. Удобная позиция. Он откинулся на спинку стула, но взгляд не отвёл. — Только потом поздно бывает. Люди с таким мнением или наркоманами и алкоголиками становятся.. либо гребанными педиками. Молчание повисло тяжёлое, вязкое. Женщина устало провела рукой по лицу. — Господи… да что ж это за вечер такой, — пробормотала она. — Ни поесть спокойно, ни слова сказать… —хватит приписывать то, что не относится к моим словам.—сказал сквозь зубы Руслан, не понимая причем тут ориентация прозвучавшая грубо с уст отца. Руслан резко встал из-за стола — стул скрипнул по полу. — Аппетит пропал. — Сядь, — коротко сказал отец.  — Не хочу. — Я сказал — сядь!—повысил голос Сергей. — Да хватит уже командовать! — вспыхнул Руслан.— Я не маленький! Он развернулся и быстрым шагом вышел из кухни. В коридоре снова скрипнул тот самый пол, хлопнула дверь в комнату. На кухне стало непривычно тихо. Только часы на стене мерно тикали. Сергей тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу. Женщина молча смотрела в тарелку, уже остывший суп едва колыхался. — Довёл… — тихо сказала она, не поднимая глаз. Он ничего не ответил. За окном окончательно стемнело. Ветер усилился, и из приоткрытого окна тянуло холодом — настоящим, осенним. Тем самым, после которого всё уже не будет как раньше. Ночь опустилась тихо, словно стараясь залечить следы дневной бури. За окном веял прохладный ветер, тихо шелестя листвой, и редкие облака медленно проползали по темному небу. Двор был пуст, лишь фонари бросали длинные полосы света на мокрый асфальт. Руслан лежал в кровати, свернувшись в позе комочка, будто защищался от самого себя. Сердце постепенно успокаивалось, а мысли о сегодняшнем споре постепенно рассеивались, уступая место тяжёлой, но спокойной усталости. Он слушал, как где-то вдалеке скрипят ветки, и впервые за день чувствовал странное облегчение — без ссор, без криков, только он и ночь. Утро, однако, принесло с собой тяжесть и недосып. Парень открыл глаза под тусклый свет, просачивающийся сквозь занавески. Внутри всё ещё булькало напряжением: вчерашние слова отца и матери стучались в голове, не давая выдохнуть. Руслан с трудом поднялся с постели, потянулся, словно ломая каждую кость, и тихо прошел на кухню. На столе уже стояли тарелки с едой, на лицах родителей — привычная, но сдержанная строгость. Ни слова не было сказано, только шорох приборов и тихое бульканье чая. Руслан пытался откусить кусок хлеба, но вкус будто растворялся в гнетущей тишине. Мать ловко разливала чай, отец лениво раскинувшись на стуле читал газету шурша дешевой бумагой, а парень чувствовал, что каждое движение, каждый вздох в этом маленьком кухонном мире — будто шаг по минному полю. — Снова делает вид, будто ничего не стало… — подумал парень, чуть хмурясь, разглядывая стол перед собой. В мыслях он провёл несколько минут, пока наконец не понял: все уже принялись за завтрак. Взгляд отца вонзался в него строгим и недовольным кинжалом, будто проверял на прочность. — Ешь давай, что застыл, — сказала мать, даже не глядя на сына. Руслан лишь кивнул, молча подняв вилку. — Ничего сказать не хочешь? — Сергей хлебнул горячего кофе, не спеша, и положил взгляд на сына. В ответ — только тишина. Он знал, к чему всё идёт, и решил промолчать. — Ну ладно, — наконец сказал отец. — Тогда скажу я. В сентябре ты уезжаешь в Питер. Учиться будешь в специальной школе для мальчиков. Руслан резко поднял взгляд. В его глазах читалось только одно: «Что за…?» — Раз ты учиться здесь не хочешь, — продолжил отец, сжатый кулак постукивал по столу, — тогда какого черта я должен тратить бешеные деньги на твой лицей? Я пахал, как конь, чтобы мой сын получил достойное образование и смог поступить в престижное заведение, за свои старания. — Сереж… ты-…— мать попыталась что-то возразить, но отец рукой сделал жест, приказывающий заткнуться. — Но раз всё пошло в это русло, — продолжил тот, — и ты заявляешь, что уже не маленький, то теперь решать свои проблемы будешь сам. Я больше не собираюсь выбрасывать деньги на ветер. Он громко уложил чашку с допитым кофе на стол, сложил газету и отложил её в сторону. — Стой… стой! Что? — Руслан не мог поверить услышанному. — Ты даже слушать не умеешь? — отец ухмыльнулся, вставая со стула. — Ну…теперь я точно уверен, что сделал правильное решение. — Нет! Я имею в виду… ты не можешь так со мной поступать! — кричал парень, чувствуя, как сердце сжимается.—тут.. тут все мои друзья!  — Сереж, так нельзя… он же наш сын в конце концов, да и в другой город… не слишком ли это жестоко?— женщина положила руку на плечо мужа, пытаясь его остановить.—прошу подумай еще раз. Но отец лишь отмахнулся. Подхватив сумку с документами, он направился к двери. Руслан рванулся за ним: — Ты серьёзно?! Ты не можешь этого сделать! Ни за что! Мама, скажи ему! — отчаянно крикнул он, оглядываясь на женщину. — Буду поздно, ешьте без меня, — пронзительно ответил отец, почти не замечая сына. Мать стояла в проёме кухни, сжав ладонь у сердца. Руслан остался один, глядя на закрывающуюся дверь, руки опустились. Он пытался собрать мысли, но внутри всё бурлило. Мать вернулась на кухню, окинув сына взглядом полным разочарования, и, словно ничего не произошло, принялась убирать посуду. — Мам! Почему… почему ты не сказала ему?! — голос Руслана дрожал от обиды. Женщина молча мыла тарелки, их звон временами разрезал тишину. — Мам! — парень снова попытался привлечь внимание. — Я же говорила тебе: не действуй ему на нервы! — тихо, но с ударом в голосе, произнесла она. — Но тебе хоть бы хны… Ну да, зачем слушать мать? Молодец, сынок, правильно решение—она становилась все жестче а голос ее резче—теперь я ещё и виновата, что с ним не поговорила? Ну вообще супер!  Она не оборачивалась, и Руслан остался один с пустотой кухни, эхом отзывающейся вчерашними ссорами и жестокими словами отца. Русый парень опустил голову на стол, ощущая тяжесть в плечах и в сердце. Надо с ним поговорить, обязательно… — прокручивал он в голове, сжимая ладони. Он даже не заметил, как просидел в зале до самого вечера, а потом и до самой ночи, устроившись на диване. Телевизор тихо гудел, экран мигал разноцветными пятнами, но Руслан даже не понимал, что показывает программа — мысли крутились только вокруг одного: как отговорить отца от этого безумного решения. Время тянулось медленно, а с каждой минутой усталость давила сильнее. Голова болела после вчерашнего скандала, а сегодня всё стало ещё тяжелее. — Руслан? — тихо, но с мягким оттенком строгости, произнесла мать, включив свет и шурша тапочками по полу. Она не могла долго злиться на сына. — Поговоришь с ним завтра. Сегодня… сегодня ничего не выйдет. Он скорее всего будет уставшим после работы. Нервным.. Парень приподнял голову, глаза все ещё полные обиды. — Мне всё равно. Я получу то, чего хочу. Он не имеет права так со мной поступать, — пробормотал он, откидывая остатки дремоты. — Он сделал меня таким. — Ха… как хочешь. Я спать, — вздохнула она, оставляя его одного, и тихо ушла в комнату.—спокойной ночи — Мгм, — едва слышно прошипел Руслан—спокойной. Прошло ещё полчаса. Скрип входной двери пронзил тишину дома. Отец вернулся. Руслан мгновенно вскочил и, не думая, пошёл навстречу. Каждый шаг по скрипучему полу отдавался глухим эхом. — Ты чего не спишь? — строго спросил Сергей, снимая пиджак, не глядя на сына. — Ты знаешь почему. — выдохнул парень. — Слушай, я обещаю, что возьмусь за учёбу, но не отправляй меня туда! Это… это неправильно! Ты и сам понимаешь, не так ли? — Я всё сказал утром, — холодно ответил отец. — Решение полностью обдуманное, документы уже оформлены. — Да ты шутишь?! — вскрикнул Руслан, глаза вспыхнули. — Как такое вообще возможно… Тебе совсем всё равно на меня? — Было бы всё равно — я бы оставил всё как есть, — произнёс отец ровно. — Пойми, я делаю это ради тебя. Глаза Руслан сверкнули, он сжал зубы. — Ты просто… — не договорив, его перебил отец. —я все сказал. Тема закрыта. Тяжёлые шаги Сергея глухо отдавались по всему дому, а вскоре хлопнула дверь, и звук эхом разнесся по пустым коридорам, оставляя после себя только холод и гнетущую тишину ночи. Оставляя Руслана со своими мыслями наедине.              

***

   Последние дни лета пролетели незаметно, словно растворяясь в воздухе. Дни были тёплые, но с каждым утром чувствовалась лёгкая сырость и запах опавшей листвы. Солнце светило уже не так жарко, а ветер, играющий с ветками, приносил запах земли и предстоящей осени. Двор, где Руслан раньше бродил с друзьями, пустел постепенно, детский смех почти исчез, а вечернее небо стало более хмурым, с оттенками серого и багрового на закате. Русый сидел на кровати в своей комнате, сжимая в руках рюкзак, постепенно собирая вещи. Он аккуратно складывал тетради, пару любимых книг, и всё то, что хотел взять с собой. Внутри была смесь волнения и тревоги — он понимал, что впереди новая жизнь в другом городе, новая школа не пойми какая из себя, новые лица, а старый дом останется позади.  Мать ходила по комнате, проверяя, не забыл ли он что-нибудь важное, иногда тихо вздыхала, поправляя вещи в сумке сына. Она пыталась скрыть тревогу, но глаза выдавали беспокойство и сожаление одновременно. — Всё взял? — спросила она тихо, когда Руслан закрыл молнию рюкзака. — Да, вроде ничего не забыл, — ответил он, с ноткой обиды, стараясь звучать спокойно. На вокзале было прохладно, немного сыро. Платформа пахла смесью асфальта, угля и железа. Рядом шумели пассажиры, гудели поезда, свистали локомотивы, а Руслан стоял с матерью, держа сумку в руках, а второй рукой сжимал лямку рюкзака на плече, поглядывая на рельсы, по которым скоро должен будет уехать. — Ну что, готов? — тихо спросила она, слегка касаясь его плеча. Он ничего не ответил, внутри всё ещё бурлили страх перед неизвестностью и сопротивление. Мать вздохнула, обняла его на мгновение, как будто хотела вложить в это объятие всю поддержку, которую могла дать. Руслан понял, что теперь впереди — совсем другая жизнь, и чем скорее поезд уедет, тем быстрее начнётся его собственный путь, далеко от дома, от привычного двора и от спокойных летних дней, которые остались позади. Прибыл поезд, поезд Руслана. Сердце стучало и казалось вот вот выпрыгнет из груди. —ма.. все, мне пора.—ответил он выходя из маминых объятий. —уже..? Ох.. ну удачи тебе сынок.—мать отступила назад сжимая край платья рукой, перебирая ткань меж пальцев будто пытаясь успокоиться. — Обязательно пиши и звони, хорошо? — прозвучало в ушах Руслана, пока поезд принимал пассажиров. Он лишь кивнул, уткнулся взглядом в пол, а потом, сжимая лямку рюкзака и крепко держа сумку с вещами в руке, растворился в толпе спешащих людей. В вагоне каждый искал свою кабинку. Парень шагал по узкому коридору, надеясь на удачу — хотя сердце подсказывало, что везти с ней сегодня ему вряд ли будет. Найдя свою дверь, он медленно открыл её. В купе уже разместились два упитанных мужчины, а между ними — женщина с ребёнком лет пяти-шести. Руслан прикрыл глаза и вздохнул, готовясь к худшему. Все тут же обратили на него внимание. — О, Шурик, смотри, хлопец-то, на буржуя похож, — пробормотал один из мужчин. —а то!— ответил второй. — Размалёванный пацанчик, чего застыл? Проходи, твоя койка вон там, — указал он пальцем. Руслан почувствовал, что впереди его ждёт непростая поездка. Ребёнок был активным, всё время ходил по купе, приставал то к мужчинам, то к нему. Маленькая заноза, которая, казалось, будет сопровождать его на протяжении всей дороги. Он закинул рюкзак на верхнюю полку и уложил сумку с вещами в угол. Сев на скрипучую койку, он ощутил её жесткость и неприятный скрип при каждом движении. Поезд медленно увёз его прочь, часы тянулись, словно растягивая ночь. Парень старался отвлечься, но мысли о новом городе, новой школе и неизвестных сожителях не давали покоя. Ребёнок из соседнего угла то и дело дергал его за рукав, а мужчины лениво болтали о своих делах, не обращая на него внимания. Через восемь часов, к шести вечера поезд приблизился к платформе Петербурга. На перроне его уже ждала машина. — Ты Руслан Тушенцов? — спросил водитель, подходя с папкой документов. — Да, — ответил парень, сглотнув комок в горле. —тогда прошу, садись, отвезем тебя куда надо.—ответил мужчина, открывая дверь парню. Руслан сел. Машина медленно тронулась, и парень глядя в окно на просыпающийся город, понял, он не готов. Совсем не готов.