Два сердца

      Он лежит ровно, волосы уложены, на щеках румяна. Движения нет, он не может пошевелить пальцами — будто они чужие, они не слушаются. Постель узкая и мягкая, и рядом кто-то родной. Это мама, в чëрном пиджаке и юбке, еë плечи трясутся от горя, но еë не утешить, не обнять. Она поворачивает бледное лицо с платком и нависает над постелью. Хочется позвать еë, но губы слиплись. Она поправляет ему воротник, целует в лоб, приглаживает волосы, смаргивает слëзы. Мягко проводит по его лицу рукой — закрывает веки. Он больше не видит еë. Вечность обнимает его холодными когтями.       Тэхëн упал со стула, проснулся от удара головой. Он неуклюж; себя же корил за это; очки приземлились недалеко, но закатились под кровать. Тэхëн не видел их и долго шарился рукой среди пыльных игрушек. Разогрев стëклышки дыханием, он водрузил очки на нос и стал думать, сколько сейчас время. На кровати в облаке перегара спала женщина, сильно ссутулив плечи, боком, обняв бутылку спиртного, как дети обнимают мягкую игрушку. Тэхëн вспомнил, что сидел в лучах швейной машинки до глубокой ночи и, когда пришла мама, нужно было уложить еë спать и продолжить работу, но он не смог удержаться от соблазна прикрыть глаза на пару минут, чтобы отдохнуть. Так и уснул на стуле подле матери. Она могла спать до обеда, а вот Тэхëн должен был закончить свадебное платье к десяти часам.       Из памяти стëрлось, в каком состоянии он оставил вещь. И, прибежав, немало удивился: белоснежное платье с пышной многослойной юбкой висело посреди комнаты. Тэхëн ощутил, как отлегло от сердца. На часах было ровно десять утра. И как ему не верить в природный механизм, сидящий внутри людей и отмеряющий время безошибочно? Когда в дверь постучали, Тэхëн шëл уверенно. Уверенная походка для него давно стала роскошью. Дела в любой момент могли пойти крахом, и он не был властен ни над чем. Выживая лишь маленькой удачей, крохотным совпадением.       — Мистер Чхве, доброе утро, — он поклонился, как кланяются все омеги. — Платье готово.       Мужчина кивнул, не утруждая себя приветствием, и оказался в убого обставленной квартирке. Видно, что давно без ремонта, но чувствуется заботливая рука, прибирающаяся каждый день. Свадебное платье выглядело лучше, чем в салоне, но стоило вдвое меньше — труд Тэхëна не мог оцениваться полноценно по ряду причин.       — Не ожидал, не ожидал, — мужчин посмеивался и щурился, глядя на белоснежное одеяние. Он щупал ткань и совал пальцы под вырез. Немного подумав, он всë-таки достал мешок с деньгами и протянул омеге. Помимо прочих обстоятельств, омеги не могли использовать бумажные деньги, только монеты. И за труд омег расплачивались только монетами.       — Благодарю, господин, — Тэхëн взял тяжëлый мешок и поклонился.       — Раз ты так хорош, то, пожалуй, следующий заказ поручу тебе. — Он повесил платье на свою руку и сказал, глядя на внимающего Тэхëна: — Мне нужен костюм. На похороны. Если меня всë устроит, заплачу полную цену. А пока что, — он достал из кармана купюры и сунул ему в руку. — Предоплата.       — Но, господин, я же не смогу потратить эти деньги. Это купюры, все решат, что я их украл!       Чхве усмехнулся, погладил свои усы. Тэхëн не мог ему возразить: в слишком уязвивом положении находился.       — Да, я сошью костюм. Благодарю за доверие, господин... — Тэхëн понурил голову и принялся снимать с клиента мерки.

***

      Он никогда не пробовал свинину. Говорят, это вкусно. К его возвращению с овсянкой и пакетом яблок, дома уже было пусто. Тэхëн пожевал яблоко и, покрутившись по комнате, воображая себя танцором, лëг на опустевшую кровать. Ноги приятно вытянулись, и Тэхëн подумал, что можно ненадолго вздремнуть. Однако, ему не суждено было отдохнуть, точно не в этот день: кто-то весело отбивал кулаком мелодию на входной двери. Тэхëн сразу понял, что это ошиблись адресом.       — Мамы нет дома, — чуть приоткрыв, сразу принялся прогонять. Но незнакомец не отошëл даже на миллиметр. Тэхëн начал приглядываться, но в голове не нашлось мысли насчëт альфы, одетого излишне прилично для здешних мест.       — Ты что, совсем меня не узнаëшь?       — Нет, — признался Тэхëн, держа дверь на цепочке. — Простите, но я не знаю, кто вы.       — Немудрено, ты был таким маленьким, когда мы виделись в прошлый раз. — Альфа снял шляпу, выражая учтивость. — Начнëм с того, что я друг твоей матери. Очень близкий друг и очень поддерживающий. И мне, как приличному человеку, тяжело говорить через щëлочку в двери.       Тэхëну самому было неловко заставлять альфу стоять на полусогнутых ногах. Он впустил мужчину.       — Премного благодарен, — он оказался в центре комнаты так вальяжно, что Тэхëн не нашëл в его присутствии ничего странного. Как омега, он привык быть приниженным, занимать как можно меньше места и задавать как можно меньше вопросов. — Этим ты зарабатываешь на жизнь? — мужчина сдвинул эскизы нарядов, разложенные на столе. — Портишь глаза, — он высказался и ждал от Тэхëна ответа. Но омега скромно стоял у окна, наблюдая. — Впрочем, недурные рисунки.       Тэхëн решительно не понимал, что мужчина делает.       — Может, хоть чаем угостишь?       — Да, сейчас... — Тэхëн вспомнил, что это друг его мамы. Это объясняло уверенность альфы.       Он вскипятил воду в старом чайнике и налил слабый чай.       — Простите, заварка кончилась. Зато есть сахар, — Тэхëн налил в две чашки и положил кусочек сахара на блюдце для гостя. Почистил и порезал яблоко, тарелку тоже положил на стол. Он не замечал, как жадно взгляд мужчины скользит по его телу. Простые штаны были из дешëвой, но прочной ткани, сидели на нëм по размеру. Тонкий свитер защищал от холода — Тэхëн замерзал почти всегда, даже летом. Себе он это объяснял худобой, или даже болезнью. Но к доктору по пустякам он не ходил — за приëм нужно платить.       Он не знал, о чëм с альфой говорить. И сел пить чай, старательно обдувая чашку.       — Когда придëт твоя мама?       — Вечером, — тихо ответил.       — И часто ты остаëшься один?       Тэхëн проглотил горячий чай, и неспешно ответил:       — Если вы из службы опеки, то вынужен вас огорчить. Мне есть восемнадцать.       — Уже? — мужчина выразил неподдельное удивление.              — Могу показать документы, если угодно.       — Не нужно. — он потянулся и коснулся кончиков пальцев Тэхëна, лежащих на чашке. — И всë же, это прекрасно.       Тэхëн подумал, что он такой же любитель спиртного, как его мать. И подобно ей, этот мужчина может вести себя некультурно.       — И последний вопрос, — он наклонился над столом, вытянувшись, — ты точно не помнишь меня?       Тэхëн нахмурился, усердно припоминая эти черты лица, но всë казалось и знакомым, и чужим.       — Нет, простите.       Но мужчину это почему-то ободрило. Он коротко попрощался и вышел из кухни. Тэхëн едва успел побежать за ним, чтобы после него повесить цепочку на дверь. Мужчина перед уходом успел взять его ладонь и поцеловать.       — Скажите хоть, как вас зовут?       — Чонгук. Просто Чонгук. Я обязательно вернусь. Не прощаюсь.

***

      Он видел золотые ручки трона, длинную полосу красного ковра, начинавшуюся от его ног. По обе стороны ковра стояли слуги, в ожидании нервничал советник. Тэхëну необходимо было принять новый указ, но, когда к его перу поднесли бумагу с указом для росписи, он понял, что не умеет читать. Омег не обучали чтению. Он посмотрел на советника с мольбой, чтобы тот подсказал, но мужчина только строго кривил рот, будто Тэхëн не имел права сидеть на троне, несмотря на тяжëлую корону. Он почти заплакал, и понял, что находится во сне. Через мгновение он проснулся, снова у себя дома, упëрся взглядом в стену, от неë дуло холодом.       Сев на кровати, омега попытался понять, что его смущает. В доме было холодно, как всегда, но его тело... он нагрелся.       — Заболел... — но горло спокойно. Хотя в низу живота тянет. Тэхëн решил, что голоден, и постарался съесть целую тарелку каши. Время было заполночь. Вскоре пришла мама и завалилась спать у порога. Тэхëн с трудом приподнял еë и дотащил до постели. Ей снилось что-то приятное, судя по тихому смеху и улыбке.       Тэхëн сел дошивать костюм для похорон, и чуть не испортил ткань, задумавшись о госте. Он представился Чонгуком, но вполне мог наврать. Вероятно, он безумен. Тэхëн отложил работу над костюмом до утра следующего дня, чувствуя слабость во всëм теле. Его знобило. Чтобы не разболеться сильнее, он решил не рисковать.       Но как бы ни старался, сон не шëл. Он ворочился и пугался теней. Лëг возле мамы, только на полу, и разглядывал в темноте свои руки. Он не желал возвращения незнакомца, но с ним было не так... обречëнно. Тэхëн думал про него и уснул без подушки.       На утро болела шея; в окно влетела птица, Тэхëн вспомнил про плохую примету и хотел прогнать птицу скорее, но та оказалась мëртвой. Омега испугался не на шутку: а не спит ли он прямо сейчас? Подойдя к зеркалу, похлопал себя по щекам. Нет, ничего. Голод он не чувствовал давно, отказав себе в этом удовольствии. Продолжил работу над чëрным пиджаком. Привычные, заученные действия давались легко. Температура тела, казалось, опустилась до нормы здорового человека.       Однако, голова раскалывалась. От стуков в дверь показалось, что треснул зуб. Тэхëн, держась за стену, впустил мужчину в форме.       — Добрый день, полиция.       — О-о... Здравствуйте, — Тэхëн поморщился от мигрени.       — Что с вами? Болеете?       — Головная боль. — Тэхëн знал, что омеги перед полицией в приниженном положении. Обыски устраивались каждый месяц и не вызывали удивление. Только в этот раз даже месяца не прошло.       — Вы не против, если мы проведëм обыск?       — Разумеется.       Тэхëн держался за выступ края стола, чтобы не показаться немощным. Ему нельзя сейчас прерывать работу, тратиться на врачей и лекарства.       Офицеры заглянули в каждый уголок, простукали стены и дощатый пол. Наконец, они заглянули в сумку.       — Это ваше?       — Моë, — закивал Тэхëн.       — Откуда у вас эти купюры?       — А, это... Господин Чхве внëс предоплату за пошив костюма.       — Расписка имеется?       — Расписка? Но я даже читать не умею.       — Какая разница, умеете ли вы читать или нет? Документ не для вас, а для нас. Арестуйте его, — полицейский указал своим подопечным.       — Стойте!       — Вам следовало подумать, прежде чем брать деньги, на которые вы не имеете права.       — Но я их заработал честным путëм! — наручники щëлкнули, скрепляя руки.

***

      Он сидел на берегу, обняв себя за колени, долго всматривался на ту сторону. Сбоку, справа, сидела мама, но в этот раз она не замечала его. И Тэхëн не искал внимания. Он только разглядывал деревья на той стороне и находил их причудливыми. Стволы деревьев походили на людей, из которых выбивались ветки с пышной листвой. Но у всех плоды были разные. У некоторых были голые ветки, пугающие остротой. Тэхëн поразительно точно видел все мелкие детали, несмотря на большое расстояние. Вдруг его что-то тронуло за плечо, и он повернулся. Ему протягивал руку тот незнакомец... вернее, Чонгук. Тэхëн запомнил его имя и поцелуй в кисть. Тут уже он стоял, держась с Чонгуком за руки. Тот улыбался. Тэхëна оттолкнул его вид.       В одиночной камере он ждал своего приговора. Думал, что там происходит с мамой. Часов не было нигде. Ему не позволялось знать время. Казалось, прошла вечность.       — Ким Тэхëн?       — Да, — он подскочил с кровати и ринулся к решëтке.       — К тебе посетитель.       Его сопроводили в комнату для встреч. За множеством столиков не было никого. За одним из них сидел Чонгук. Тэхëн нерешительно подошëл и опустился на свободное место.       — Не ожидал меня увидеть?       Тэхëн помотал головой и сказал:       — Нет. Вас мама прислала?       — Твоя мама? Не уверен, что она заметила твою пропажу. Ты сам как думаешь? — Тэхëн промолчал, уставившись на Чонгука с немым вопросом. — Забудем о ней. Как насчëт тебя? Собираешься отсидеть срок за воровство или позволишь отрубить руку?       — Отсидеть, — выбрал Ким.       — Пра-авильно, такие руки жалко терять.       Чонгук потянулся, чтобы коснуться его, но Тэхëн заметил и убрал руки под стол. Альфа сдержал недовольство.       — Я здесь, чтобы помочь тебе.       — Зачем? Зачем вам мне помогать? — Ким скептично оглянулся. Он не мог ничего дать взамен.       Глаза Чонгука как-то загорелись, засияли.       — Ты станешь моим омегой. Поженимся, и ты станешь жить, а не выживать.       Тэхëн поëжился от этой идеи.       — Я так тебе неприятен?       — Я вас не знаю! — Тэхëн старался достучаться до его разума, если уж сердце альфе не выдали при рождении.       — Зато я знаю тебя. Я знаю, что тебе нужно, Тэ.       — Не надо... Прошу вас, сжальтесь. — он заплакал, как давно хотел.       — Ты думаешь, что я плохой человек? Так знай же, что оказался здесь по замыслу господина, для которого шил последний костюм. Да, именно, он нарочно всë так обставил, чтобы тебя взяли с купюрами. Он непременно придëт к тебе с тем же предложением, что и я. Или уже приходил?       — Нет, не приходил...       — Значит, явится позже. Известно ли тебе, что его жена погибла при загадочных обстоятельствах в первую брачную ночь? Он изворотливый мошенник. И его условия будут гораздо хуже, чем мои. Он заставит тебя на коленях ползать. Работать день и ночь. Он будет помыкать тобой, напоминая, что это он спас тебя от тюрьмы.       — А вы не будете? — горько усмехнулся Тэхëн. Как-то сжалось в груди и позабылась доброта. Еë нет, еë выдумали, чтобы слабых сделать ещë слабее.       Чонгук посмотрел в его глаза долгим, тяжëлым прищуром.       — Никогда. — Сказал он.       

***

      Он летел. Летел по синему небу, задевая облака. Он уже чувствовал, что вот-вот расшибëтся в лепëшку. Но полëт не заканчивался. Ветер дул в спину. Тэхëн ждал столкновения. Но летел, летел, летел...       В камере было тускло. Через два дня пришëл новый посетитель. Господин Чхве, одетый в синий костюм. Он сидел, одну ногу согнув и щиколоткой уперев в другое колено. Он явно заждался, хотя Тэхëн не оттягивал встречу. Разговор был короткий, не лишëнный комплиментов со стороны альфы. Тэхëн ждал и молился, чтобы у мужчины язык отсох, лишь бы он не предложил омеге замужество. Но молитвы его никогда не доходили до адресата. Чхве обещал ему свободу, в обмен на руку и сердце.       — Руку мне отрубят за воровство, а сердца у меня нет, господин Чхве. До свидания, — Тэхëн встал, отодвинул стул и направился к конвойному сам.

***

      Чонгук подарил ему часы — на тоненьком, изящном ремешке. Массивное украшение на худой руке Тэхëна смотрелось бы безвкусно. Он полюбил подарок и не снимал. Чонгук настаивал ни в чëм себе не отказывать. Спать до обеда, есть по желанию, не притрагиваться к делам по дому. Тэхëн получил лишь одну маленькую просьбу от него:       — Не пытайся связаться с матерью. Ты обязан оставить еë позади. Теперь у тебя новая жизнь, — Чонгук крепко поцеловал его руку и ушëл, как уходил часто, без всяких объяснений.       На новом месте Тэхëн не видел снов. Будто значительная его часть пропала. Он спал с Чонгуком на одной большой постели, но альфа приходил поздно и сразу засыпал, отвернувшись. Тэхëн боялся, сжимался весь от мысли о его руках. В доме была прислуга, но омега сторонился их тоже. Он не искал причину, по которой хотел опротиветь Чонгуку, он считал поиск такого способа само собой разумеющимся. Естественным, как падение воды в водопаде. Тэхëн представлял, как Чонгук звереет и накидывается на него, и тогда Тэхëн расцарапает ему лицо, пнëт между ног и сбежит. Его пугало, что в тот же миг он станет преступником. Обручальное кольцо он снял сразу после скромной свадьбы и держал в закрытой шкатулке, а Чонгук своë не снимал.       Прошло больше месяца. Для Тэхëна время пролетело в один миг. Он ничем не занимался, много спал, пытаясь отыскать сон. Он не понимал, что чувствует, как относится к происходящему. Сны всегда дарили ему впечатления и эмоции, и он мог отслеживать свои ощущения. Тревожные сновидения были комфортнее всего — он привык тревожиться. От спокойных и счастливых сюжетов ему каждый раз становилось не по себе. Он, наконец, заболел. И это было долгожданно, поскольку хотя бы его тело посылало ему знаки.       Он пробыл в постели до самого вечера, ворочаясь от жары. У распахнутого окна могло быть легче, но он вдруг нашëл, что все окна закрыты. В коридорах ни души. Внизу, на первом этаже, сидел Чонгук, занятый работой.       — Где все? — поразился Тэхëн.       Альфа остановился и глянул на румяные щëки. Откинулся на спинку стула.       — Сегодня выходной. Я всех отпустил.       — По какому случаю? — Тэхëну было интересно на самом деле, а ещë ему хотелось обнять альфу. Ощутить его вес на себе.       — Ты заметно покраснел.       — У меня жар.       — Подойди, — Чонгук похлопал по своим коленям.       Тэхëн плавно пересëк комнату, как-то особенно медленно, как свойственно тем, чей разум охвачен лихорадкой.       — Мне нравится твоë лицо, теперь, когда у тебя появились щëки, — Чонгук соединил руки за его талией, усадив парня на своë бедро. Тэхëн дышал только ртом и дышал горячо. Ему захотелось уронить голову на твëрдое плечо альфы и посидеть так немного.       — Что такое? — спросил Чонгук с беспокойством.       Тэхëн разморенно помотал головой и дотронулся до его ушей.       — Закройте глаза, — попросил омега.       Чонгук немного поколебался, но послушался. Тэхëн не поверил в его честность и накрыл его глаза ладонями. Ему не хотелось показаться дилетантом в свой первый поцелуй. Он едва соприкоснулся губами, но ощутил, что сделал огромный шаг.       — Что это было? — Чонгук не мешал ему тренироваться. — Ты упал мне на губы?       Тэхëн смущëнно засмеялся, обнимая альфу за плечи.       — Тебе лучше сказать мне, что это было, иначе я решу, что нравлюсь тебе. — его рука гладила по шее и забиралась в волосы Тэхëна на затылке. Омега уже слабо соображал, весь припадая к руке, подставляясь ей щеками и губами.       — Я болен?.. — предположил в своë оправдание. — Мне мало воздуха, я будто весь в огне, и моя грудь... — омега откинул край халата, обнажив полусердие из груди и рëбер. Было очень жарко, одежда ощущалась совсем лишней. — Она будто набухла...       — Здесь? — Чонгук накрыл сосок пальцами и мягко поцеловал в самый кончик. — И правда, набухла. Ты пил или ел что-то необычное? — он поднялся со стула, держа омегу обеими руками, уложил на стол.       Тэхëн покачал головой, вес альфы давил на его раскрытые бëдра. Чонгук торопливо расстегнул верхние пуговицы своей рубашки и прижался губами к груди омеги жадно, будто желал испробовать его молоко. Тэхëн задыхался; приложил палец к своим губам и кусал его, чтобы не издать непотребный звук. Чонгук взял его ладони и прижал к столу, спускаясь ниже. Халат на омеге раскинут в стороны; его нижнее бельë альфа зажал в зубах и оттянул вниз. Тэхëн думал лишь о приятно обдувающем горячую плоть дыхании.       Он не смотрел на Чонгука, не понимал, что тот делает. Но ноги напряглись, губы раскрылись, и он вздрогнул всем телом.       — О боже... Я вас испачкал! — Тэхëн порывался встать и оттереть с волос и лица Чонгука белые густые брызги. Альфа собрал их большим пальцем и слизал.