психея лишившаяся чувств

дима живёт спокойно уже почти год. это как год трезвости. ты не думаешь об алкоголе и чувствуешь себя свободным, жизнь кажется другой, ты гордишься собой, тем, что поменялся в лучшую сторону, а потом видишь бутылку пива в магазине и всё равно на долю секунды зависаешь над ней. не столько над бутылкой, сколько над приятным щекочущим чувством опьянения, дешёвой эйфории, что так легко спутать со счастьем. впрочем, проходя мимо и оставляя эту бутылку позади себя, ты продолжаешь себя убеждать в том, что тебе не захотелось. ни капли. впервые так долго и тщательно выстраиваемое душевное равновесие димы обрушилось, когда серёжа начал оккупировать все социальные сети. всё вокруг. тикток, инстаграм, телеграм, стриминговые платформы с музыкой — куда ни зайдёшь, везде его голос и нахальная улыбка под тёмным стеклом очков. конечно. стоило им расстаться или... ну, распасться, как дмитриев выпускает громкий хит с такими же громкими артистами, которые, как назло, смотрятся так лаконично рядом с его серёжей. дима после этой мысли стонет обречённо в подушку. никакого «его» серёжи нет. нет никаких «их». нельзя позволять себе забывать об этом. это пережитки прошлого, с которыми дима думал, что расстался навсегда. неприятный, жужжащий и беспокойный комок в груди заставляет диму встать с кровати, походить по номеру, выпить стакан воды, потом бокал вина, потом опустить голову на столешницу и в итоге понять, что этот ублюдок снова превратил его разум в нечто бесформенное и тревожное. дима даже не злится на серёжу. почти не расстраивается из-за того, что тот предал их «принципы», о которых они так гордо говорили, показывая всему миру средний палец. дима ловит себя на мысли о том, что он сам бы согласился на эту авантюру, если бы серёжа предложил. он бы надул губки недовольно, но согласился. они бы сделали что-нибудь безумное вместе. что-нибудь, что не ожидалось бы от них, и потрясло всю индустрию. - сука. дима не может уснуть всю ночь. что это? тревожность, паника, апатия, пустота в кровати, которая внезапно кажется всеобъемлющей? ответ горит мигающими буквами на экране его телефона. ревность. самое ужасное, что это правда, и кай сам понимает это, но пока что не принимает. Он поворачивает телефон экраном вниз. слова «ангел, возьми мой поцелуй» звучат до боли дразняще, почти издевательски. дима ругает себя. нужно собраться, перестать накручивать себя и выйти из этого жалкого состояния, с которым он боролся так много времени. он наконец проваливается в не самый спокойный сон, прижимая колени к груди, и последней его мыслью становится смиренное и уязвимое: «если бы серёжа вернулся, я бы всё простил. если бы написал по пьяни “давай попробуем снова”, я бы согласился не раздумывая. если бы он оказался на пороге моей квартиры, я бы его больше не выпустил отсюда». впрочем, спустя время дима приходит в порядок. он даже почти не думает о серёже. навязчивых мыслей в голове нет, весь день кай живёт и работает так, как привык. но каждую ночь ему снится одно и то же. снится, как он ловит серёжу за руку и со слезами на глазах, переходя от шёпота на умоляющий крик, просит его остаться и поговорить. пожалуйста, хотя бы сегодня. в ответ каждый раз он получает лишь холодный взгляд бледно-голубых глаз, от которого дима просыпается с бешенно бьющимся сердцем. подобные сны, безусловно, немного портят настроение, точнее выбивают из колеи. от них не по себе: просыпаясь, чувствуешь себя неловко, непонятно, потерянно. каждое утро уходит определённое время на то, чтобы привести себя в порядок. контрастный душ, умывание, ленивый завтрак с горьковатым кофе из турки — и вот дима уже снова чувствует тепло солнечных лучей за окном. дима уже привык к пустоте. и когда что-то снова начинает болезненно шевелиться в его груди, заставляя понять, что он действительно скучает, и скучает безумно, он понимает, что смысла противостоять этому нет. получается, что весь этот год он не «работал над собой», а пытался насильно переубедить себя. дима долго думает. каждый вечер заходит в их чат и хочет что-нибудь написать. любую глупость. что угодно, просто чтобы хоть немного поговорить, но в итоге всё равно заходит в заметки и пишет новые тексты, освобождая себя от этих колючих эмоций. последним ударом для его и так взволнованного разума становится обнародование новой избранницы серёжи. это настолько абсурдно и даже почти обидно. катя кищук. красивая, правда красивая, тут ничего не скажешь. блондинистые волосы, светлая кожа, лишённая каких-либо татуировок, мягкие черты лица. полная противоположность Диме. дима долго облизывает взглядом фотографию в инстаграме, внимательно всматриваясь в каждую деталь. руки серёжи, его взгляд, улыбка, задний фон, одежда, которой почти нет. затем он также долго изучает своё отражение в зеркале ванной почти пустым взглядом. самое обидное, что их отношения серёжа афишировать никогда не хотел. зато с Катей... злость, обида, ревность, отчаяние. в моменте хочется разбить зеркало и убиться острыми осколками. дима делает вдох, выдох, сжимает край раковины в руках. серёжа наверняка сейчас трахается до беспамятства с этой сучкой и даже не думает о диме, пока кай не может себя успокоить только из-за одной жалкой фотографии. дима открывает шкафчик в ванной, крутит в руках осветлитель для волос. затем ставит на место. не хватало сейчас ещё сделать что-то глупое в порыве этих непонятных чувств, чтобы привлечь к себе внимание, как школьница. хотя дима не убивался так ни по одной женщине, как он убивается по серёже. все недопонимания и ссоры кажутся сейчас такими маленькими и незначительными. ведь серёжа был для него не просто любовником, а человеком, который чувствовал его как никто другой, понимал с полуслова, слышал его музыку, улавливал настроение с одного взгляда. они были единым целым, существуя в постоянном симбиозе. димин взгляд снова ложится на телефон и открытую фотографию. чёрт с ним. если он сейчас ничего не сделает, он взорвётся или выкинет телефон в окно. он опускается на холодный кафель. руки сами находят нужный чат, пальцы работают быстрее, чем мозг. [Kai]: "ну она и страшная" он отправляет, совсем не подумав, тут же ловит себя на том, что ведёт себя как ребёнок. но уже поздно, сообщение прочитано. диму бросает в жар и в холод. он тут же пишет следом: [Kai]: "Прости, это не тебе" [Kai]: "Как дена?" [Kai]: "жена*" [Kai]: "дела?*" попытки свести предстоящий разговор в спокойное непринуждённое русло заканчиваются крахом. дима выдыхает и сдаётся. [Kai]: "я скучаю' он убирает телефон в сторону, пытаясь понять, что он натворил и зачем он это вообще сделал. впрочем, он даже не догадывается, что чтобы сережа сорвался с цепи было достаточно лишь одного сообщения. телефон вибрирует. дима смотрит на него и видит, что серёжа ему звонит. сердце подскакивает в груди, руки трясутся, голос пропадает, он не может заставить себя двинуться, но затем всё же берёт трубку и шумно выдыхает в телефон. — привет, — выдавливает из себя, пытаясь звучать спокойно. — где ты? — вопрос очень стремительный, неосторожный, резкий. дима даже немного опешил. он прокашливается, встаёт на ноги и выходит из ванной. — в отеле?.. — он отвечает, сбитый с толку, не совсем понимая, что от него требуется. — придурок. в каком отеле? где? ты в париже? — серёжа допрашивает нетерпеливо. — да. в том отеле, где мы с тобой останавливались в последний раз... — дима говорит, потом хмурится, вспоминая фотографию серёжи с девушкой. наконец до него доходит: — ...ты тоже тут? — номер. — двести одиннадцать. — после диминых слов звонок обрывается, а дима чувствует прилив адреналина. он не думал, что серёжа так рядом. и вообще не рассчитывал, что они встретятся так скоро. не успевает кай опомниться, как в дверь стучат. дима прижимается к двери спиной, восстанавливает дыхание. затем, осознавая, что выхода нет, открывает дверь. минуту они стоят молча, просто смотря друг на друга. серёжа — весь разодетый, в кожанке, очках, поднятых на голову, а дима — с голым торсом и только в пижамных штанах. наконец дима делает шаг ближе, даёт серёже звонкую пощёчину, а потом затягивает его внутрь номера, хватает всеми руками, боясь, что он пропадёт, утыкается лицом ему в плечо и совсем тает, уже не чувствуя, как слёзы текут по его щекам. серёжа немного опешил. он сначала стоит и не двигается, не совсем понимая, что от него требуется. какие-то обрывки мыслей пытаются собраться в верное решение у него в голове, но бешено колотящееся сердце в груди не оставляет им и шанса. серёжа вообще не понимает, на что он рассчитывал, приходя в этот номер. на разговор? на «давай напишем хэви-метал-три, но останемся друзьями»? на «я больше не люблю тебя»? немного приходя в себя, он отстраняется, закрывает дверь за собой. смотрит на так отчаянно цепляющегося за него дрожащего диму и понимает, что у него самого трясутся руки. — блять, ты творишь со мной ужасные вещи. вдох-выдох. майс в каком-то неловком и совершенно странном, но очень правильном движении притягивает диму ближе, отчего у обоих подкашиваются ноги, они, не в силах устоять, наклоняются к стене, затем скатываются по ней вниз и остаются лежать на полу, всё ещё в тишине. серёжа не сводит глаз с димы, чувствуя, что почему-то тяжело сфокусировать зрение, тяжело дышать, тяжело разжать руку, так сильно сжимающую запястье димы. когда он видит слёзы на щеках димы, что-то в нём ломается. - не уходи больше никогда, ладно? - дима выдавливает тихо, сглатывая слёзы. - давай останемся друзьями, если хочешь? давай ты женишься на своей кате, а я буду твоим любовником, давай, серёжа? чего ты хочешь? что угодно, только не уходи больше, ладно? серёжа вздыхает, качает головой и издаёт тихий смешок. - я... ты... сука! - майс облизывает пересохшие губы и берёт обеими руками лицо димы. - если ты мне дашь ещё один шанс - я брошу её прямо сейчас. я больше не разобью твоё сердце. я... дима. это пиздец, у меня в голове так много всего, я будто только сейчас осознал, как я скучал по тебе, и... на губы серёжи ложится палец. — тшшш... помолчи. я не хочу сейчас слышать твоих громких обещаний. у меня и так голова болит. так гудит, что совсем ничего не понятно. решим потом. сейчас... просто не уходи. серёжа повинуется. он просто опускается целиком на пол рядом с димой, чувствуя, как адреналин в его крови внезапно сменяется каким-то спокойствием. дима двигается ближе, утыкается лицом в родной изгиб плеча, татуировки на котором он знает наизусть, любимые ноты духов расслабляют, а рука серёжи, зарывшаяся в его волосы, совсем заставляет потерять ощущение реальности. проваливаясь в сон на полу, на пороге номера отеля в париже, диму не волнует, что его тело будет болеть завтра от плоской твёрдой поверхности. он боится только того, что всё происходящее окажется лишь очередным слишком реальным, помешанным сном, а на утро в объятиях на полу рядом с ним будет лежать поломанный торшер, а не серёжа.