Любовь?

Для Шоквейва наука всегда была абсолютом. Всё во Вселенной подчинялось формулам, уравнениям и причинно-следственным связям. Но последние несколько циклов его главный процессор постоянно сталкивался с системной аномалией, которую он не мог — а точнее, не хотел — устранять. Этой аномалией был Саундвейв. Каждый раз, когда связист проходил рядом, датчики Шоквейва фиксировали изменение электромагнитного поля в помещении. Когда Саундвейв наклонялся над приборной панелью, его тонкий, гибкий силуэт, лишенный тяжелой брони, приковывал к себе единственный алый окуляр ученого. Шоквейв ловил себя на том, что тратит слишком много вычислительной мощности процессора на симуляцию их физического контакта. С точки зрения логики, это было нерационально. Но с точки зрения биомеханики десептиконов, их обоюдная тяга была неизбежной реакцией двух мощных, изолированных друг от друга систем, нашедших идеальный резонанс. В пещере стало жарко от работающих на полную мощность генераторов. Саундвейв стоял у распределительного щита, настраивая частоты глушения. Его длинные кабели-щупальца плавно скользили вдоль пазов консоли, словно живые организмы. Шоквейв медленно подошел со спины. Его тяжелые шаги были почти бесшумными благодаря специальному покрытию сервоприводов, но Саундвейв почувствовал его приближение по резкому скачку температуры за спиной и по тому, как густое электромагнитное поле ученого буквально окутало его корпус. Связист замер, не убирая пальцев от консоли. Его вентиляция сбилась на более частый, прерывистый ритм. Шоквейв остановился вплотную. Его массивный корпус полностью перекрыл Саундвейву путь к отступлению. Ученый занес свою тяжелую левую пушку над плечом связиста, упираясь предплечьем в стену пещеры и буквально зажимая его в тиски. Единственным же правым манипулятором, увенчанным острыми когтями, Шоквейв медленно потянулся к шлему Саундвейва. Саундвейв слегка запрокинул голову назад. На его темном визоре не было ни единого символа, но мелкая дрожь, пробежавшая по его плечевым стыкам, выдавала его с головой. Он не пытался уйти. Он ждал. Тяжелые, теплые когти правой руки Шоквейва коснулись края шлема связиста. Движение было удивительно аккуратным для столь массивного десептикона. Крупные пальцы ученого медленно очертили контур маски Саундвейва, спускаясь ниже, к аудиосенсорам, а затем к тонкой, уязвимой шее, где под бронепластинами пульсировала магистраль с теплым энергоном. Алый окуляр Шоквейва вспыхнул ярче, отражаясь кровавым пятном на абсолютно гладком, черном стекле визора связиста. — Мои наблюдения показывают, что твоя сенсорная система перегружена, Саундвейв, — низкий, рокочущий голос Шоквейва заставил пластины на груди связиста завибрировать. — Твои системы охлаждения работают на пределе, хотя внешние факторы стабильны. Логический вывод: этот глитч вызван моим присутствием. Саундвейв издал тихий, едва слышный звук — смесь статического помехового шума и глубокого, гортанного выдоха. Он медленно подался назад, добровольно прижимаясь своей спиной к широкой, бронированной груди ученого. Это было молчаливое, но предельно ясное признание. Да. Это из-за тебя. Шоквейв ощутил это движение. Его правая кисть спустилась с шеи связиста ниже, ложась на его узкую талию и плотно прижимая Саундвейва к своему паховому щитку. А тяжелым стволом левой пушки Шоквейв мягко, но настойчиво надавил на грудную пластину Саундвейва, фиксируя его на месте, лишая малейшей возможности сдвинуться без его воли. Контраст между их размерами был колоссальным: Саундвейв казался хрупкой, изящной деталью, пойманной в тиски огромного механизма. — Твоя искра... бьется с частотой, которая резонирует с моей, — прошептал Шоквейв прямо к аудиосенсору связиста, обжигая его горячим потоком воздуха из вентиляционных шахт. — Игнорировать этот процесс далее не представляется логичным. Нам необходимо выровнять давление в системах. Саундвейв медленно поднял свои тонкие манипуляторы и накрыл ими крупную правую кисть Шоквейва, лежащую на его талии. Его пальцы судорожно вцепились в тяжелую броню ученого, умоляя о большем. В его процессоре стерлись все протоколы безопасности. Существовал только этот темный угол пещеры, алый свет чужого окуляра и невыносимая, сладкая потребность подчиниться этой силе. Шоквейв медленно развернул Саундвейва к себе лицом, не выпуская из своего захвата, и прижал его спиной к консоли. Их электромагнитные поля окончательно сплелись, порождая электрические искры между их броней. — Начнем калибровку, — глухо произнес ученый, и его алый окуляр полыхнул первобытной, темной жаждой.