Дети без адреса

Глава 6 Утро, которое ещё умеет смеяться Агата не любила, когда её будили — не из-за самой процедуры пробуждения, а из-за того, что любое вторжение в её контролируемое состояние покоя всегда ощущалось как маленькое нарушение границы, которую она выстраивала между собой и внешним миром с почти упрямой аккуратностью. Но Лиза никогда не считала границы чем-то окончательным. Лиза считала их временными рекомендациями. — Если ты сейчас не встанешь, я официально начну считать, что ты перешла в режим “архивной документации”, — раздался её голос где-то рядом, слишком бодрый для утра, которое ещё даже не решило, каким оно хочет быть. Агата не открыла глаза, на ней была та смешная пижама, бежевый комплимент с маленькими серыми слониками, распиханными по всей ткани уж слишком часто, которую сестра подарила год назад, чтобы «Ты хоть чуть-чуть так не будешь похожа на работа» — Уйди. — Нет, — спокойно ответила Лиза. — Я твоя моральная поддержка. Я не ухожу с рабочего места без уважительной причины. — Сейчас будет причина, — пробормотала Агата в подушку. — У тебя нет полномочий меня уволить, — радостно заметила Лиза. И в следующую секунду Агата почувствовала, как с неё аккуратно, но безжалостно стягивают одеяло. Это было почти оскорбительно. — Лиза… — Да? — Верни. — Нет. Пауза. И только потом Лиза добавила уже мягче, почти ласково: — Вставай. У тебя лицо человека, который даже во сне составляет протоколы. Агата медленно повернулась на бок и всё-таки открыла глаза. Лиза стояла рядом с кроватью — в домашней футболке, с растрёпанными светлыми волосами, с этим вечным ощущением движения даже в неподвижности, будто она не умеет существовать иначе, чем чуть быстрее мира вокруг. Её голубые глаза смотрели на сестру с тем светлым, почти детским упрямством, которое всегда было у Лизы, даже когда она пыталась выглядеть серьёзной. — Ты вообще спишь? — спросила Агата хрипло, пытаясь не закрыть глаза снова. — Я живу, — гордо ответила Лиза. — Это более продвинутая функция. Агата наконец села, медленно, неохотно, и несколько секунд просто смотрела на сестру так, как смотрят на единственный устойчивый элемент в слишком сложной системе. — Ты в курсе, что сейчас семь утра? — Конечно, — кивнула Лиза. — Я даже установила это время как “социально допустимое”. — Для кого? — Для всех, кроме тебя. Агата чуть прищурилась. — Это дискриминация. — Это забота, — тут же поправила Лиза и села на край кровати. — Кстати, у меня важная новость. — Если это снова твоя книга… — Это моя книга, — перебила Лиза, — но не про неё. Агата вздохнула. — Тогда что? Лиза чуть наклонилась вперёд, и на секунду её обычная лёгкость сменилась чем-то более сосредоточенным, почти серьёзным. — Я переписала финал, - почти шепотом. Агата закрыла глаза. — Опять. — Да. — Сколько уже раз? Лиза задумалась, честно. — Я сбилась после восьмого. — Это не работа над текстом, — спокойно сказала Агата. — Это отказ принимать результат. Лиза посмотрела на неё внимательно. — А ты никогда ничего не переписываешь? Пауза стала чуть глубже. Агата не ответила сразу. Потому что в её мире “переписать” означало не текст, а жизнь. И некоторые вещи переписать нельзя, даже если очень точно знаешь, где они пошли неправильно. Лиза, как будто почувствовав это молчание, смягчилась и легко толкнула её плечом. — Ладно. Я не за этим пришла. — Конечно. — Я пришла сказать, что завтрак готов, и если ты сейчас не встанешь, мама решит, что ты снова живёшь на кофе и силе характера. Агата посмотрела на неё чуть дольше обычного. И вдруг, почти незаметно, протянула руку и поправила Лизе выбившуюся прядь волос — жест редкий, почти не её, слишком тихий для человека, который обычно держит дистанцию даже в семье. Лиза замерла на секунду. — Это что сейчас было? — осторожно спросила она. — Волосы мешали, — спокойно ответила Агата, уже вставая. — Нет, — Лиза прищурилась. — Это было что-то эмоциональное. — Это была гигиеническая коррекция. — Ты меня любишь, — торжественно объявила Лиза. Агата застыла на мгновение у шкафа, будто выбирая не одежду, а степень допустимой честности. — Не начинай, — тихо сказала она. Но в голосе не было холода. И Лиза, конечно, это услышала. Она улыбнулась — уже тише, мягче, без своей обычной шуточной бронёй. — Хорошо, — согласилась она. — Не начинаю. Пауза повисла между ними лёгкая, почти домашняя, такая, в которой не нужно ничего объяснять, потому что всё уже сказано не словами. И в этот момент Лиза вдруг добавила: — Но ты всё равно меня любишь. Агата на секунду закрыла глаза. И,оборачиваясь, покачала головой, но ответила очень спокойно: — Конечно же я люблю тебя, дурочку. Иди на кухню, пока я не передумала. Лиза тихо рассмеялась и вышла первой, оставляя за собой ощущение света, который почему-то всегда остаётся даже в тех комнатах, где его не ждали.