Половинка ножниц

✃𝓢𝓷𝓮𝔃𝓱𝓪𝓷𝓪

      Во рту ощущался горький привкус отвара. Тело изнемогало, а в каждом суставе стучала боль, словно я страдала от сильной лихорадки. В душе смешались грусть и радость, потому что несмотря на недомогание, я невероятно счастлива.       Птицы перелетали с дерева на дерево, а вечерний ветерок ласкал кожу лица и играл с волосами. Седрик нес меня на спине, и я крепко обнимала его за шею. Благодаря ему я испытывала нечто совершенно новое — тепло родного человека. Я чувствую себя максимально защищенной и любимой. В такие моменты осознаешь, как важно иметь семью.       В детстве я много мечтала о том, чтобы почувствовать такую связь. Я улыбнулась, понимая, что это только начало нашей истории. Мы обязательно восполним пробелы, которые образовались из-за долгой разлуки.       Проклятье, наложенное на меня много лет назад, наконец-то развеялось. Ничто более не сковывает мои эмоции. Маски больше нет. Вся черная магия, которая была основой всех моих бед, исчезла в огненном вихре.       Вдобавок я полностью освободилась от влияния Рунара, ведь наша с ним клятва была заключена с использованием черной магии. И хотя последствия оказались более серьезными, чем рассчитывал Седрик, я готова вытерпеть абсолютно все. Ведь он будет рядом и позаботится обо мне, пока я не восстановлюсь и не обрету силу.       Пройдя по лесной тропе, мы оказались у входа в небольшую пещерку, скрытую водной гладью. Здесь была небольшая речка, перетекающая в чистое горное озеро, поверхность которого напоминала серебряное блюдо.       — Здесь жила Деви, — ностальгически начал Седрик и ступил к краю озера. Я заметила нечто странное на дне, словно там таилось целое здание. — Что ж, пройдем внутрь?       — Угу, — я обессиленно кивнула, после чего Седрик сделал шаг, и мы провалились в черноту. Я инстинктивно задержала дыхание, а в следующий миг мы оказались в узком, очень темном тоннеле.       Седрик внезапно дыхнул огнем, чем меня немного напугал. Интересно, я тоже смогу так в будущем? Пан Вужик сказал, что мне нужно время, чтобы окрепнуть и научиться преображаться. Все-таки я лишь наполовину драконорог, но мои родители матерые колдуны, так что потенциально я могу стать хорошей чарой.       Факелы в кованных готических чашах на стенах зажглись после небольшого фокуса. Я заметила, что несмотря на сырые земляные стены с выступающими камнями круглой формы, пол сделан из мраморной плитки. Здесь пахло мхом и лесными травами, а также хвоей. А еще старостью…       Спустя минуты две мы пришли в просторное помещение. Это место походило на тайную лабораторию. Я невольно сравнила его с домом ведьм Сандерсон из фильма «Фокус-покус». Тут даже котелок висит, хотя пустой, еще и в паутине. Да, мамочка у меня точно была ведьмой от мозга костей.       — И не говори, — усмехнулся Седрик.       — Вообще, надо было сказать: «И не думай». Хотя это звучит как-то не очень, — я шмыгнула носом. — И тебя совесть не мучает вечно мои мысли читать, старик?       Седрик улыбнулся и с помощью колдовства развеял паутину. Меня он усадил на старый диван из зеленой истлевшей обивки, перед этим хорошенько сдунув пыль.       Я быстро убрала мои обуглившееся волосы в небрежный пучок с помощью металлической палочки, которую откопала между подушками. Да, с таким цветом волос я теперь больше похожа на Седрика, наверное. Вот тебе и последствия темной магии. Интересно, что скажет Рик, когда увидит мою почерневшую голову?       Седрик быстро навел чистоту, а я с интересом разглядывала окружение. Сколько же тут всяких интересных склянок и книжек. Так много всего, что глазам не за что уцепиться. Красота!       — Мама любила зелья варить?       — Не очень, она их чаще взрывала, — Седрик пожал плечами, а я поджала губы, притянув колени к груди.       — Представляю, — в голове уже хотела всплыть картинка, но я поняла, что совсем не имею представления, как выглядела Деви.       Заметив мое смятение, Седрик сел рядом и коснулся моих ключиц. На шее из ниоткуда появился круглый медальон на тонкой цепочке. По краю шел выпуклый узор, что самое удивительное, в виде моих любимых цветов.       Седрик, видимо, глубоко в моей ленте покопался, раз добрался до воспоминаний об этом растении. Хотя, судя по его любопытному взгляду, он ждал, что я сама расскажу эту историю.       — Это произошло во времена учебы в Гарварде, — начала я, разглядывая переплетения из золотых завитков. — Мы с Адель прогуливались поздним вечером. Тогда я впервые увидела его, этот самый очиток едкий, в одном рокарии. Адель обозвала его «желтым мхом». А вот я с первого взгляда влюбилась в это растение, а позже изучила его «волшебные» свойства.       — Я всегда была довольно вредной и злопамятной. Это довольно забавная история. Я решила использовать одно из свойств «желтого мха» на одном противном преподавателе, который всех ребят на нашем потоке раздражал своей педантичностью. Так я пришла к идее подсыпать ему отвар из экстракта очитка в кофе. Он ведь неплохое мочегонное, еще и помогает против импотенции.       — Так вот, после моего фокуса он каждые минут десять в туалет отлучался, дабы справить нужду. Вот смеху было! И меня, между прочим, так и не поймали на грешке. Только моя малышка Адель знала, какая я пакостница.       — Вот тебе и ведьма, — отметил Седрик и рассмеялся. — Да, пакостничать тебе точно легко дается, — на его замечание я развела руки в стороны и показала язык. — Загляни в медальон, чертенок.       Я открыла медальон. Внутри красовалась фотография восхитительной женщины с длинными густыми косами, украшенными серебряными обручами. Ее глаза искрились оттенками зеленого и желтого, а под пухлыми губами красовалась привлекательная родинка. Похоже, в плане фигуры мама обладала более выдающимися формами, чем я.       — Да-а, красотка, — присвистнув, протянула я, все еще думая, что это несправедливо, что я так слабо похожа на нее фигурой. Да и глаза у меня более тусклые, а волосы были темнее оттенком. Хотя теперь я ворона. Ну да ладно, мне так даже нравится.       — У вас больше общего, чем кажется на первый взгляд, — Седрик взял мои руки в свои, с тоской смотря на фотографию. — Вы очень похожи. Даже чересчур.       — Не знаю, так ли это, но вроде как темперамент и вредные привычки иногда передаются по наследству, — я покраснела, не желая отрываться от разглядывания моей красивой матери. — Может, сумасшествие тоже?       Седрик заливисто рассмеялся, а я, воспользовавшись случаем, уткнулась носом ему в грудь. Он от неожиданности вздрогнул, однако спустя миг обнял меня, по-отцовски, окутав теплом. Да, такого поворота событий я не ожидала. Найти отца, еще и таким образом. Я действительно везучая скотина.       — Не наговаривай на себя, — Седрик ущипнул меня за нос: полюбившийся ему жест. — А еще не крути перед Стригоем медальоном. У него были планы подарить тебе нечто похожее, но я ему все испортил. Еще и с проклятьем опередил, хотя он был близок к разгадке. Какой же сообразительный гад.       — Это такое хобби? — я усмехнулась и прикрыла веки, беззаботно положив голову ему на плечо. — Он еще и обидчивый гад.       — И что же ты в нем нашла? Все никак не пойму, — Седрик улыбнулся, притянув пальцем одну из книг с высокого деревянного стеллажа.       — Это он меня нашел, — я приоткрыла один глаз, подглядев, что он читает: какие-то исследовательские записи на руническом трехстрочье. — Ну, любят же не за что-то конкретное, это мое мнение. Я читала, что связь крепче, если люди мыслят на одной волне. То есть любовь — это единомыслие.       — Так вот чем он тебе нравится, — заключил Седрик.       — Да, два сапога пара, — я широко улыбнулась. — Наглый циник и сумасшедшая. Причем такая же наглая. Ладно, расскажи больше о… матушке.       — Твою мать на самом деле зовут Морана, — мрачно продолжил Седрик, а я опустила взгляд. — Как уже рассказывал, Морана и Мендейра основали Несамовитый ковен, в чем когда-то я сам поучаствовал.       — Так что с ней случилось на самом деле?       Седрик нахмурился и замолк. На его лбу выступила глубокая складка, придавшая лицу дополнительных лет. Какую-то минуту он о чем-то размышлял…       — Ты унаследовала ее магическое имя, значит, уже несколько веков она мертва, — наконец заговорил он, а я побледнела.       — Постой-ка! Но мне не несколько веков! — я чуть ли не подскочила, но мое тело вновь заныло и заскрежетало. — Такого…       Седрик постучал по моему лбу пальцем, задумчиво сузив глаза.       — Некоторые твои воспоминания хоть и утеряны безвозвратно из-за заклятья, но будь уверена, физически ты гораздо старше, чем помнишь. Я был близок с твоей матерью лишь один раз, когда Стригою было десять лет. Так что родилась ты точно до моего заточения.       — Всего один? — моя бровь изогнулась, на что он вздохнул. — Э-э, в смысле один раз? А что потом?       — Она меня бросила, — со вздохом признался он, а у меня челюсть отвисла. — Как у вас говорят, у молодежи? Поматросила и бросила. Однако мы продолжили собираться вместе, скрыли от Мендейры и остальных нашу связь, делая вид, словно ничего не было.       — Вот же сука, ой… — я схватилась за губы, когда его бровь дернулась.       — Не пытайся сделать вид, что не обозвала ее только что, Снежана, — Седрик коснулся моего плеча, а я вскользь бросила взгляд на его руки.       — Вы умеете играть на скрипке?       Он несколько вымотано вздохнул, поняв, что я твердо закрепила в себе мысль, что моя мать — Самая. Настоящая. Стерва.       — Умею ли я играть на скрипке? Да. И прекрати так думать о ней, — он с укором глянул на меня.       — Понятно, — я пожала плечами и коснулась его руки, убирая с плеча. — Тогда вы получается меня надули, уважаемый Сед-рик.       — Я слышу в твоем голосе сарказм, — он хмыкнул. — Знаешь, Морана была такой же несуразной и извращенной.       — Это кто здесь нелепая извращенка?! — возмутилась я, а затем замерла, вспомнив кое-что важное. — Постойте, Морана? А ведь я слышала это имя.       — От золотников?       Я кивнула.       — Пока любовала прекрасный люксовый бокс, ядовитая змеюка упоминала некую богиню. Богиня зимы что-ли, или как-то так, — я пожала плечами, не уверенная в том, что говорю. — Разговор этот был давно, да и у меня тогда было все изодрано. Было не до анализа чьих-то слов.       — Твоя мать была специалистом по проклятьям и черной магии, — несколько угрюмо произнес Седрик, крепко сжав книгу. — В этом ей не было равных. Вся ее жизнь была построена на экспериментах, направленных на выявление новых заклинаний. В высших кругах ее прозвали Ведьмой Смерти, а кто-то поклонялся ее знанию. Однако ей это не нравилось, поэтому кое-кто придумал иное прозвище. И вот оно ей настолько пришлось по душе, что каждый раз при знакомстве она всегда представлялась чарой Зимы.       — О, интересно кто? — я задумчиво коснулась подбородка, заметив, как пристально Седрик сузил глаза. — Да-да, это ведь был ты?       — И в кого ты такая проницательная? Вот, взгляни-ка…       В руках Седрика появился красивый драгоценный камень глубокого синего цвета. Внутри сверкало нечто яркое. Приглядевшись, я разглядела внутри золотой калейдоскоп. Невероятно!       — У тебя очень зоркий глаз на магическую энергию, а еще на сокрытые вещи, — отметил Седрик. — Ты ведь знаешь, что предметы можно наделять магической душой? Так вот, внутри камня как раз такая и имеется. То, что ты видишь, ее суть и сердцевина.       — Каве рассказывала, что был какой-то Мольфар, способный вещи душой наделять, — Седрик почему-то усмехнулся. — Что такое?       — Хочешь научиться делать такие вещи?       От данного предложения сердце замерло.       — Я? Как я могу делать магические вещи?       — Взгляни, — Седрик взял мою правую руку и указал на безымянный палец. Я тут же заметила на нем странный символ, витиеватый и плавный, который образовался вместо угловатого шрама. Когда эта штука здесь появилась?       — Ты знаешь, что это?       — Это остаток твоего проклятья, Снежана, — пояснил Седрик и вложил в мою ладонь камень. — Попробуй мысленно вытянуть из него каплю силы. Но только каплю, — предупредил он, пригрозив пальцем.       — А если выйдет больше?       — Тогда тебе придется заплатить за убытки, — пожурил он, а я обомлела.       — Тогда отказываюсь!       — У тебя нет такого права.       — Есть!       Седрик усмехнулся и сжал камень вместе с моей рукой. Я попыталась представить, как вытягиваю из него энергию, и вдруг почувствовала покалывание на кончиках пальцах. Когда Седрик убрал руку, я заметила, что подушечки едва заметно светятся.       — Молодец, — похвалил он, а я даже раскраснелась. — Ты сможешь стать мастером, наделяющим вещи душой.       — Ты научишь меня, Моль-фа-ар? — протянула я и прищурилась, оглядывая сияющие пальцы. Я подумала, что неплохо было бы, если это чудо отделилась от них.       Пальцы неожиданно заискрились, а прямо над моей ладонью зависла небольшая золотая звездочка строгой геометрической формы.       — О, а колдовать всегда так просто?       — У тебя хорошее воображение, — Седрик внимательно наблюдал, как это нечто скачет на моей руке, словно живое. — Можешь оставить камень себе.       — Так ты с самого начала планировал его мне отдать, — заключила я, из-за чего лицо его растянулось в ухмылке. — Ей богу, старый пройдоха.       — Меньше слушай, как говорит обо мне Стригой, — он щелкнул пальцами и звезда исчезла. Я тут же обхватила камень ладонями, не сводя с золота внутри восторженного взгляда.       — Он вообще-то твой будущий зять, — я расплылась в ухмылке, а вот Седрик моего хорошего настроения не разделял.       — Мендейра как-то говорила, что было бы здорово, если бы ее талантливый сын подружился с ребенком Мораны. Но Мора тогда была радикально настроена на бездетную жизнь и говорила, что из нее выйдет никакущая мать.       — Так это ведь чистая правда…       — Кхм-кхм, здесь я буду тебя учить. — Седрик перевел тему, не заостряя внимания на моем замечании.       — В маминой лаборатории?       — Да, позже я настрою переход в твоей комнате в Несамовитом замке. Ты сможешь приходить сюда, когда захочешь. Во-первых, тебе нужно пройти посвящение, а позже ОТС. Далее я буду учить тебя руническому трехстрочью, чтобы ты смогла читать книги, написанные не только великими колдунами прошлого, но и твоей матерью. Как у тебя обстоят дела с языками?       — Я знаю английский, русский, украинский и немного латынь, — я почесала щеку. — Английский я учила почти двадцать лет. На латыни лишь фразы и названия некоторых растений знаю.       — Тогда будешь долго возиться.       — Да? Ну, я умею весьма тонко иронизировать. Это одна из моих самых сильных сторон.       — Разочарую тебя, Снежана, но я буду строгим учителем. И твой весьма тонкий юмор на наших занятиях будет не уместен, — Седрик прищурился, а я втянула голову в плечи. — Не научишься трехстрочью, не сможешь читать тексты и колдовать. Ты должна со всей серьезностью подойти к этому. Чародольская земля, род и я будем направлять тебя, но тебе нужно научиться очень многому. Не говоря уже о том, что ты станешь княгиней. Ты понимаешь, какая это ответственность?       Чувствую себя маленьким ребенком, которого отчитали и разбили в пух и прах. Я действительно понимаю, что если хочу стать достойной княгиней, мне нужно очень много работать над собой, но я не хочу из-за этого жертвовать своей индивидуальностью.       — Тебе и не нужно, — Седрик положил руку мне на голову, заметив, как сильно я расстроилась. — Ты умная и сообразительная. И если постараешься, непременно всем нос утрешь, при этом оставаясь собой.       Внезапно я уловила шум падающих капель. Словно где-то шел сильный дождь. Седрик заметил, что я прислушиваюсь. Он щелкнул пальцами, и взору предстало невероятное зрелище. Прямо над нами образовался стеклянный потолок. Прозрачные панели были разделены на секции черными готическими узорами.       Это место показалось мне еще более удивительным, чем раньше. Я чувствовала себя так, словно вернулась домой. Как если бы я находилась в моей милой библиотеке, где я храню воспоминания и истории, которые когда-то подарили мне столько мигов свободы.       — Снежана, помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне и роду, — Седрик взял меня за руку, из-за чего я посмотрела ему прямо в глаза. — Не только потому, что ты моя дочь. Я вижу в тебе потенциал, который хочу развить и направить. Но ты должна сама к этому стремиться.       На сердце потеплело. Семья и дом, которых у меня не было. Мать, которая прокляла меня, оставила одну и исчезла. Отец, который даже не подозревал о моем существовании. Все это слилось вместе и казалось одним большим сном. Видимо, на этом мое везение закончится.       Я улыбнулась, нежно и добродушно, как раньше не умела.       — Спасибо, что ты пришел в мое сердце, папа.