Meant to Stay

Утро следующего дня. За окном бушевала непогода: лил дождь, гремел гром, молнии рассекали тёмное небо. Бакуго терпеть не мог такую погоду. После войны у него болели шрамы, хоть и несильно, но ощутимо. Из-за дождя никто не пошёл на утреннюю пробежку. Кто станет бегать под ливнем? Но один дурак всё же нашёлся. Мидория, не обращая внимания на непогоду, накинул дождевик и решительно отправился на пробежку. Его фигура быстро скрылась в пелене дождя. Бакуго заметил это, когда спускался вниз за водой, но не успел ничего сказать — парень уже спешил. «Идиот что ли, заболеть хочет, так еще и по дороге упасть и разбить голову?» подумал блондин.  Хотя, кто он такой, чтобы мешать ему? Сделав несколько глотков прохладной воды, он пошел собираться на учебу. Настроение с утра было паршивым. На улице царила особенная тусклость, навевающая тоску. ту и откинувшись на заднюю парту Изуку, он сразу отвел взгляд когда тот посмотрел на него. Он делал всегда.  Чуть поболтав он направился к своей парте. На протяжении всего дня Бакуго был поразительно молчалив. После войны он, конечно, стал спокойнее, но всё равно нет-нет да мог рявкнуть или выдать какую-нибудь язвительную фразу. А сегодня — ничего, абсолютная тишина. Даже его шаги были едва слышны, когда он проходил мимо. Это было так необычно, что некоторые из его товарищей начали переглядываться и шептаться. Неужели что-то случилось? Может, он наконец-то осознал ценность спокойных моментов? Но нет, это было не в его характере. Бакуго всегда был готов взорваться, словно петарда, но сегодня... Сегодня было иначе. Наконец прозвенел звонок с последнего урока, и ученики стали быстро собираться, обсуждая предстоящие выходные. Но Изуку, как обычно, был погружён в свои мысли и не сразу услышал звонок. В классе почти никого не осталось, когда Изуку услышал голос, который обращался именно к нему. —Уже все ушли, задрот,— встал перед ним Кацуки.—а ты еще даже вещи не собрал. Подняв голову он встретился с ним взглядами.  —А, ой… Извини, Каччан—Нервно ответил он и стал быстро собирать вещи. —За что ты все время извиняешься? Раздражает.— Кинув эти слова он вышел из класса. С конца урока прошло 5 минут. Это он что, так долго за ним наблюдал? Или тоже долго собирался. Урарака и Шото убежали сразу, ведь, как они сказали, у них срочные дела. Выбежав из класса он догнал Кацуки. —Ты сегодня такой спокойный, Каччан. —Мгм —Зачем подождал меня? —Я не ждал тебя, задрот,— ответил тот недовольно—просто тоже тормознул. Да кто ему верит. Как сам Бакуго Кацуки может тормозить? Не в его стиле. Шли они половину дороги в тишине. Потом вдруг Кацуки неожиданно спросил: —Ну что, как ты? Или как обычно все «отлично». Изуку немного запнулся перед тем как ответить, он точно не ожидал такого вопроса от блондина. —Каччан, со мной правда все хорошо, не стоит переживать! —Я убью тебя прямо сейчас, если ты не скажешь. —Но… —Никаких «но»!-Моментально перебил его—Ты думаешь мне нормально смотреть на тебя? Как ты по тихоньку сам себя закапываешь. Мне еще с тобой соперничать до конца наших дней, или ты забыл? —Как ты собираешься со мной соперничать, если я беспричудный, Каччан?—Я теперь обычный человек  —Неважно.  Буркнув это он быстро направился в комнату, оставив недоумевающего брюнета позади. Блондин вряд ли будет раскрывать все карты сразу. Да и как будто он еще признает, что никогда не превзойдет геройский дух Изуку. В этом плане тот был всегда впереди него. У него было слишком доброе геройское сердце.  Утро следующего дня. За окном бушевала непогода: лил дождь, гремел гром, молнии рассекали тёмное небо. Бакуго терпеть не мог такую погоду. После войны у него болели шрамы, хоть и несильно, но ощутимо. Из-за дождя никто не пошёл на утреннюю пробежку. Кто станет бегать под ливнем? Но один дурак всё же нашёлся. Мидория, не обращая внимания на непогоду, накинул дождевик и решительно отправился на пробежку. Его фигура быстро скрылась в пелене дождя. Бакуго заметил это, когда спускался вниз за водой, но не успел ничего сказать — парень уже спешил. «Идиот что ли, заболеть хочет, так еще и по дороге упасть и разбить голову?» подумал блондин.  Хотя, кто он такой, чтобы мешать ему? Сделав несколько глотков прохладной воды, он пошел собираться на учебу. Настроение с утра было паршивым. На улице царила особенная тусклость, навевающая тоску. Когда Кацуки, Киришима, Мина и Серо собрались внизу, они вышли с зонтами на улицу, чтобы вместе дойти до учебы. Каминари с ними не было, потому что он проспал и сказал им идти без него.  Их компания всегда старалась выходит раньше, хоть и не всегда это получалось. То Мина красится слишком долго, то Каминари проспит как обычно, или кто то задержится в душе. Кацуки был всегда собран в одно и то же время. Минуту в минуту. Он не нарушал свой план. Подходя к воротам, Кацуки заметил зеленую макушку чуть вдали. Мидория сидел на корточках и клал зонт на землю, укрывая котенка.  Он был довольно далеко, трудно было его сразу заметить, тем более сквозь дождь и наседающий от него туман. Но блондин всегда увидит его. Изуку поднимается с корточек, поднимает рюкзак над головой чтобы укрыться от дождя и мчится к UA. Понятное дело, что такое сооружение мало как поможет тебе от ливня, но хоть что то, чем ничего. Заворачивая к прямой дороге в UA, Кацуки слышал как бежал Мидория. Его кроссовки громко стучали по мокрому асфальту, создавая характерный звук. Поднимаясь по лестнице этот зеленогласка тоже уже добежал.  Дойдя до козырька он опустил свой рюкзак и протирая лицо руками от воды он поднимался по лестнице и вдруг услышал голос Киришимы: —Эй, Мидория, давай быстрей! Подняв взгляд он увидел в проеме дверей Красноволосого и всех кто с ним был. —Привет, друзья! Спасибо.—Ответил он добегая до них. —А ты чего это без зонта?— спросил Серо. —Да так, увидел котенка мокнувшего под дождем, не могу же я его оставить. —это реально мужественно, бро!—толкнул его локтем Киришима—Животных тоже нужно защищать как настоящие герои! На последних словах Изуку опустил глаза и улыбнулся —Ты весь промок, Мидория!—крикнула Мина—так и заболеть можно! —Да ничего страшного,—размахивал руками Изуку—пойду выжму одежду, и вернусь! Помахав рукой друзьям он побежал в уборную. Когда Изуку старательно выжимал свою рубашку, находясь в помещении в одних лишь штанах, которые он так и не придумал как выжимать, ведь стоять в туалете академии в одних лишь трусах ему не хотелось… ну как минимум это было бы не красиво, он услышал, что кто то зашел, но не поднял взгляд, так как нужно было быстрее расправится с одеждой. —На, болван, поменяй свое отсыревшее тряпье, ты все равно до конца не досушишь— в спокойном и чуть раздражении тоне произнес Бакуго.  Изуку его голос моментально узнает из тысячных, друзья детства все таки. Зеленоволосый боковым зрением увидел как его рука кидает чистую форму к раковине. —Каччан?—с удивлением повернулся он—откуда у тебя запасная форма? —Какая разница? Иди меняй и шуруй на урок— рявкнул блондин и направился к выходу. —Спасибо большое, Каччан! Но тот в молчании грозно вышел из уборной, хлопнув дверью.  До урока оставалось 3 минуты, нужно поторопится. —Воу, Бакубро, это очень круто что ты специально взял запасную форму у администрации для Мидории! Это так мужественно!— Заявил Киришима. —Завались. Прозвенел звонок, и Мидория ровно в секунду вбежал в кабинет. Он так уютно и тепло чувствовал себя в своей сухой форме! Это было то самое ощущение, когда после холода и дождя наконец-то надеваешь сухие вещи и чувствуешь, как согревается твоё тело. Казалось, что он мог бы прямо сейчас уснуть у подоконника с чашкой кофе в руках, настолько его охватило это умиротворяющее чувство. Странное дело, ведь Изуку Мидория — не тот человек, который стал бы так тщетно задумываться о своём уюте. Может, это весеннее обострение началось? Кто знает. Но в этот момент когда он сел на свою парту Мидория просто наслаждался теплом и спокойствием, которые окутывали его, словно мягкое одеяло. Он бросил взгляд на Кацуки, который как обычно сидел с серьезным и сосредоточенным лицом. Он всегда был таким, всегда относился серьезно к учебе. Порой даже кажется, что настоящий ботаник это не Мидория, а сам Бакуго. Мидория знал, что Кацуки не сделал бы ничего просто так. Он специально взял запасную форму, чтобы помочь ему. Зеленоглазый почувствовал легкий укол благодарности, но постарался не думать об этом слишком много. Вместо этого он решил сосредоточиться на уроке. Однако мысли о Кацуки продолжали возвращаться к нему. Он вспомнил, как тот сказал ему: "Иди меняй и шуруй на урок". В его голосе была не только раздраженность, но и забота. Он решил, что позже он обязательно поблагодарит его за его помощь. Он улыбнулся про себя, представив, как это будет выглядеть. Когда звонок с урока прозвенел к Изуку подлетели его друзья: —Мидория, все хорошо?— спросила Урарака— нам сказали что ты промок. Бакуго принес тебе сухую одежду? Так не похоже на него, после войны он действительнее стал заботливее. —Урарака-сан, все хорошо, не нужно переживать! Это все пустяки—потерая затылок ответил тот.—Насчет Каччана согласен, непривычно его видеть таким. С легкой улыбкой и смешком сказал Мидория, отведя взгляд в сторону. Быстро поболтав с друзьями он направился в коридор, чтобы найти блондина и поблагодарить его еще раз. Только он вышел с класса, то сразу увидел друга, стоящего чуть поодаль , ближе к менее людному месту. Он стоял облокотившись ладонями о перила и смотрел в окно с слегка угрюмым взглядом, словно полностью погруженный в свои мысли. Изуку быстро подбежал к нему: —Каччан, спасибо большое еще раз за форму!— Сказал он, кланяясь на все девяносто градусов. —Что ты тут навел, даже в тишине побыть нельзя— раздраженно буркнул он— перестань благодарить, я ничего сверхъестественного не сделал.  Отвернувшись Кацуки пошагал в класс. —Каччан, давай сходим куда нибудь вместе?—догнал его Изуку— ну то есть, не подумай ничего такого, я про то хочу с тобой сходить, мы давно не проводили время вместе… Ну нет, видимся конечно! Но просто хотелось бы в менее напряженной обстановке, я пойму если ты не хочешь или что-то такое или я тебя раздражаю… Просто в… —Когда?— перебил его он— твой бубнеж выносит меня, но с тобой еще поговорить надо, не подумай что мне хочется проводить время с таким неудачником. —Сегодня в семь в парке у ***, сможешь?? —Мгм. Время было шесть двадцать. Изуку решил собраться пораньше и сходить в магазин. Он надел чёрную футболку, тёмно-синие широкие джинсы, и сверху — рубашку в тонкую полоску. На ногах у него были его любимые красные кроссовки. Он прихватил с собой сумку через плечо, в которой лежали его привычные вещи: сигареты. Изуку всё старался бросить курить, и это вроде как получалось потихоньку, но иногда ему просто хотелось почувствовать вкус табака,бинты,учитывая то, как он часто травмируется,ручка и карандаш для заметок, мини блокнот, который он купил специально, чтобы не занимало много места в сумке. Изуку посмотрел в зеркало и остался доволен своим внешним видом. Он вышел из дома, вдохнул свежий вечерний воздух и направился в магазин.  Из окна комнаты Бакуго увидел как Изуку ушел. Он увидел это чисто случайно. «Куда он поперся?» Но он быстро позабыл об этом, ведь его голова была набита тем, как именно поговорить с Изуку,прокручивая диалоги у себя в голове. Бакуго оделся в широкие голубые джинсы, висевшие очень низко, ремень лишь для красоты, черную майку и черную ветровку, чтобы спрятаться от ветра.   . — Привет, Каччан! — махая рукой со скамейки в парке и улыбаясь, говорит он, смотря на друга. Лучи заходящего солнца пробиваются сквозь листву и играют в его волосах. — Зачем здороваешься, если мы уже виделись? Ну ты и идиот, — ворчит Каччан, но в его голосе нет настоящей злости. —Прости. Куда сходим?— поднимаясь, он отвел взгляд в сторону —Я думал ты придумал. Мне без разницы. —Давай пока пройдемся. Каччан на мгновение задумывается, а затем кивает. Они идут по тропинке, окружённой зелёными деревьями и кустарниками. — О чем ты хочешь поговорить?— спрашивает Кацуки смотря все также вперед. —На самом деле я не думал о чем поговорит с тобой, Каччан,— начал зеленоволосый, поднимая взгляд на небо и верхушки деревьев—просто хотел побыть с тобой даже в тишине. —Ясно.— ответил он без грубости, даже с ноткой задумчивости. Пока он продумывал как поговорить с ним, он спокойно просто хотел пройтись? Что стало с Бакуго, что он о чем то слишком задумывается и немного переживает?  —С тобой точно сейчас все хорошо?— выйдя из своих мыслей, решил спросить он. —Не переживай за меня, Каччан, со мной все хорошо.—Изуку повернулся к нему и улыбнулся привычной улыбкой. Но Бакуго видел. В этой улыбке пряталась наигранность и боль. Не может быть такого, что после потери причуды с ним все нормально. Он с самого детства мечтал стать героем, был огромным фанатом Всемогущего. Несмотря на то, что у него не было причуды, он все равно не потерял веру. И наконец, когда сам символ мира передал ему причуду он жил буквально в своей мечте. Помогал людям, надирал зад злодеям даже с самого начала учебы. Как он себя чувствовал когда наконец обрел причуду, «стал как все» и он не был тем самым беспричудным изгоем над которым издевались. И после всех этих событий, исполнении его мечты, он говорит что все нормально? Потерять причуду это сравнимо с отрубанием рук или ног. Ну, как для него казалось. Он жил в своей мечте всего лишь год.  Лишь год. — Ты стал отдалятся ото всех. — Тебе кажется, Каччан, все хорошо, просто я быстрее устаю после всего…— Произносил он это с той самой «улыбкой» —Сколько ты будешь продолжать врать? Мне уже надоело твое вранье, ты думаешь я не понимаю? Ты думаешь я тупой? —Нет нет нет, я так не думаю! Я не хочу нагружать вас своими проблемами. Кацуки резко схватил его кисть и повернул на себя. —Скажи мне все, что тебя волнует. Ты не умеешь врать. Я сразу распознаю когда ты врешь. Сказал он, чуть ли не скалясь. В ответ Изуку смотрел на него широкими глазами, под которыми виднелись все те же мешки и синяки. На его лице хаотично были разбросаны милые, аккуратные веснушки. —Каччан… Они подошли к озеру. Остановились у берега, сели на траву и песок. Уже темнело. —Знаешь, я не знаю кем мне быть дальше.— Начал веснушчатый— после всего, что я прошел, я не знаю. Кацуки немного повернул голову к нему, смотря на его четкий, аккуратный профиль, с чуть вздернутым носиком.  —Айзава сенсей и Всемогущий сказали, что обсудим позже, когда я отойду от всего. Но я не хочу становится кем то другим. Этими мечтами я жил всю свою жизнь. Видимо, пришлось мне спустится с небес на землю. Опустив взгляд он усмехнулся. Его глаза были пустыми. —Ты будешь героем и это не обсуждается. —Каччан, не начинай. —Поверь мне, Изуку.— произнес блондин смотря друг другу в глаза.— не теряй надежды. В голове Бакуго сразу продумывал план, как помочь ему, после того как узнал что он снова беспричудный. Он сразу думал о том костюме Всемогущего на войне, который заменил ему причуду. И кстати, он уже обсуждал это со всемогущим, но пока план этот осуществить не получится. Нужно время. —Пожалуйста, Изуку, не делай хуже себе. Верни прошлого амбициозного, следующего за своей мечтой Изуку. Подумай о себе. На глазах Мидории появились слезы. Хоть какие-то признаки что у него остались эмоции, а не стал он бездушной куклой. —Спасибо, Каччан. Он крепко обнял друга, и его руки сомкнулись вокруг его шеи, словно объятия были единственной опорой в мире. Голова его упала на плечо друга, и слезы тихо капали на его футболку, оставляя теплые следы. Блондин осторожно прижал его к себе, его рука едва касалась талии друга, словно боясь нарушить этот хрупкий момент. Легкий вечерний ветер нежно овевал их. . Неделя учебы прошла спокойно, как всегда. Наступили долгожданные выходные. Не успев открыть глаза у Кацуки завибрировал телефон на прикроватной тумбочке  —Хэй, ребята, давайте сегодня соберемся в игровом клубе? Кто за? —Написал Киришима в чате класса. Согласились Серо, Денки,Джиро, Мина,Урарака,Тодороки. Остальные сказали что либо заняли, либо просто не хотят. Без ответа остались только Бакуго и Мидория. —Бакуго, Мидория, что насчет вас? Но Изуку не заходил в сеть. Время было 9 утра, все решили сегодня поспать подольше. Кацуки никуда больно таки и не хотел идти, для него это была пустая трата времени, так и темболее рука у него еще на восстановлении, так что играть будет трудно. Ну а с другой стороны, почему бы не побыть вместе со своими одноклассниками? Быстро сполоснувши себя, он вышел и направился к комнате Изуку. Он сам не знает зачем. Просто проведать, наверное… Спустившись к нему он постучал в дверь, но ответа не последовало. Он открыл дверь и сразу зашел, осматривая его комнату.  Изуку лежал на кровати на боку. Одна рука была у него под подушкой  а другая согнутая в локте около лица. Его рот был немного приоткрыт. Нежные лучи солнца освещали его миловидное лицо, подчеркивая его веснушки и длинные ресницы. Под его глазами виднелись синяки, но она стали заметно меньше, чем было до. Ему правда стало лучше. Он был более открытым с друзьями, больше улыбался и разговаривал. Неужели с ним все уже правда хорошо?  Не осознавая что блондин уже слишком долго пялится на его лицо, он отдернул себя и решил его разбудить. —Вставай болван, уже середина дня, а ты все спишь. Вот такой ты у нас продуктивный? Услышав резкий голос, веснушчатый медленно открыл глаза, убрал затекшую руку из под подушки и протирал лицо, снимая сон. —Каччан? Что ты тут делаешь? —Будить тебя пришел, не видно что ли? Ты время видел?—выругавшись, Кацуки направился к двери, но на последок сказал— зайди в чат класса, и ответь, идешь ты или нет. Закрыв за собой дверь он направился в себе. Но он ведь сам еще не ответил. Интересно почему? Потому что Изуку еще не сказал, идет он или нет. Занимаясь своей утренней рутиной, телефон блондина сново завибрировал. —Я с вами! Сообщение было от Изуку. Наконец-то, хоть куда то он пойдет. —Я тоже.  Вслед ответив за другом. Думаю, ребят из класса немного смутило что Бакуго ответил только после сообщения Изуку.  Они явно догадываются о чем то. Хотя, о чем тут думать? Бакуго Кацуки пойдет только туда, куда пойдет Изуку Мидория, чтобы обогнать его, сделать что то лучше него. Он воспринимает как соперник только его. —Тогда зашибись, собираемся в три у входа и в месте дошагаем до игрового клуба. —Мина,Джиро и Урарака не опаздывать!— Написал Каминари и вслед прислал злобный смайлик. . Киришима, Серо, Кацуки и Мидория спустились вниз за пять минут. Киришима был в черной футболке, которая подчеркивала его мышцы, и темно-красных джинсах. Серо надел облегающий его талию лонгслив с глубоким вырезом и полупуговицами, а снизу — широкие черные штаны. Кацуки, как обычно, был в темно-синих джинсах с ремнем, с застежкой в форме «бомбы», и черной футболке. Однако взгляд блондина задержался на Изуку. Для него было непривычно видеть, что тот постарался одеться хорошо, а не как обычно — футболка с надписью «футболка», синие джинсы и красные кроссовки. Сейчас на Изуку были темно-синие широкие штаны с ремнем, серая оверсайз-рубашка и белая облегающая майка под ней. Честно говоря, он выглядел как мечта каждой девочки. За минуту подошли остальные ребята, и они сразу направились к месту. Их компания разделилась на несколько групп. Впереди шли Серо, Кацуки и Киришима, который уговорил блондина идти с ними, а не последним, как обычно, с грозным видом. Сзади них шли Мина, Джиро и Урарака. Мина постоянно общалась с парнями впереди, а Урарака — с Мидорией и Тодороки, замыкавшими процессию. На улице ярко светило солнце, озаряя всё вокруг своими золотыми лучами. Его тепло согревало и поднимало настроение. Вокруг царило оживление: люди спешили на прогулки, в парках и на площадях было многолюдно. Все улыбались, наслаждаясь свежим воздухом и приятным днём. Лёгкий ветерок, словно заботливый друг, нежно обдувал их лица, принося с собой свежесть и аромат цветов. Компания двигалась шумно и живо, как и всегда. Впереди Киришима что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, и время от времени хлопал по плечу Кацуки, который ворчал, но не отстранялся — уже показатель. — Во что будем рубится первым?— Повернулся ко всем красноволосый. — Давайте в Mortal combat!— предложил Каминари. —Скучно, мы в общежитии часто играем на приставке. Лучше в то, чтобы мы сразу все вместе были —Можно в Minecraft.— Предложил Тодороки. —Точняк, Тодобро! Это будет очень весело, я уже чувствую— их дно произнес Эйджиро, покосившись на Каминари. —Да, особенно как Каминари умрет от маленького зомби на свинье.— начал смеяться Серо. —Эй, ребят, это не правда! Я тот еще профи. —Да кому ты врешь— произнесла Джиро.— я в детстве и то лучше тебя играла. Было так хорошо находится рядом с ребятами. Вокруг кружила такая беззаботная и веселая атмосфера. Будто все что было до этого, не существовало, никакой войны, никакой лиги злодеев. Просто обычная жизнь подростков, у который только из забот это приближающиеся экзамены или контрольная. Но, к сожалению, на плечи невинных детей легко слишком много ужасного.  Это никогда не забудется. Сзади разговоры были куда мягче. Очако присоединилась к разговору Изуку и Шото. —Давно я не играл в игры.—Сказал Тодороки. —Я удивлена что ты вообще играл.— с интересом произнесла Урарака. —Да, я всего лишь пару раз играл. У меня не было времени. Отец слишком нагружал меня всегда. Они посмотрели на него с каплей грусти, но быстро отвлеклись от этого и продолжили слушать анализирование игр от Мидории.  Он даже игры анализирует. Не удивительно. Компания добралась до игрового центра быстрее, чем ожидалось. Яркая вывеска с мигающими огнями привлекала внимание, а изнутри доносились голоса, звуки автоматов и весёлая музыка. — Вот это атмосфера! — воскликнул Эйджиро, распахивая дверь. Внутри было многолюдно. Ряды автоматов, неоновые огни и смех сразу втянули их в общий поток веселья. — Кто первый проиграет — покупает всем напитки, — ухмыльнулся Серо. — Почему я?! — возмутился Каминари. — Потому что ты, — хором ответили несколько человек. . — Сначала ресурсы, потом база, — начал Мидория, погружаясь в процесс. — Если распределим роли, будет проще. — Деку, это просто игра, — перебил Ханта. — Я знаю, просто… — он почесал затылок. — Так будет проще выжить. Кацуки бросил на него быстрый взгляд. Слишком собранный. Слишком сосредоточенный, даже здесь. — Хватит бубнить, задрот, — бросил он без привычной резкости. — Просто не тупи. Мидория кивнул. Игра началась. Через пять минут: — Каминари, ты серьезно?! — закричала Кёка Джиро. — Я не знал, что это крипер! — Это крипер! Почему он подошёл так близко?! — Минус один, — спокойно сказал Бакуго. — Это не считается! — Ещё как считается, — ухмыльнулся Киришима, хлопнув его по плечу. Хаос усиливался. Кто-то строил, кто-то поджигал, а кто-то пытался спасти хоть что-то. — Каччан, хватит ломать стену! — воскликнул Мидория. — Она кривая. — Я её строил! — Значит, кривая. — Каччан! На секунду их взгляды пересеклись: резкий, привычный взгляд Бакуго и немного растерянный, но упрямый Мидории. И вдруг… Кацуки усмехнулся. Не насмешливо. Скорее привычно. — Делай нормально, Деку, — сказал он и отвернулся. Мидория застыл, словно не понял, что произошло. — Хорошо, — тихо ответил он и вернулся к игре. Очако Урарака переглянулась с Джиро и улыбнулась. — Они сегодня странные, — прошептала она. — Они всегда странные, — ответила Джиро. Тодороки, не отрываясь от экрана, добавил: — Но сегодня чуть меньше враждебные. На экране снова раздался взрыв. — Каминари! — Я ничего не трогал! — Ты поджёг дерево! — Оно само! Смех, крики и шум слились в одно. И на мгновение показалось, что они просто подростки. Без героев. Без злодеев. Без прошлого и будущего. Только этот момент. . — Ты — источник катастроф, Каминари, — заметила Джиро. Раздался смех. — Ладно, перерыв! — громко объявил Киришима, вставая. — Пойдем за напитками, а то я сейчас умру. — Я с тобой, — подхватила Мина. Каминари вскочил быстрее всех, явно стремясь сменить тему. Через несколько секунд половина компании направилась к автоматам, оставив за спиной шумные игровые места. У экранов остались лишь Изуку Мидория, Кацуки Бакуго и Тодороки, погруженный в свои мысли и механически двигающий персонажа. Воцарилась тишина. Мидория неловко поправил рукав рубашки и продолжил смотреть на экран. Послышался громкий смех Киришимы вдалеке. — Ты сегодня меньше бубнишь, — сказал Бакуго, не глядя на Мидорию. Изуку моргнул. — А? — Обычно ты больше болтаешь. — Я стараюсь… — начал Мидория, подбирая слова. — Просто не мешать всем отдыхать. Бакуго наконец посмотрел на него, внимательно, почти слишком. — Тебя никто не просил затыкаться, — резко сказал он и отвернулся. — Это было почти как поддержка, — тихо произнёс Тодороки, не поворачиваясь. — Заткнись, — буркнул Бакуго. Изуку тихо засмеялся. — Мы вернулись! — раздался голос Киришимы, нарушая момент. Он поставил стаканы на стол. — Второй заход,— хлопнул Киришима в ладони. — Но теперь с командами. — Я с Бакуго. — выпалил Каминари. — Нет, ты не со мной, — холодно ответил Бакуго. — Тогда с Киришимой! — Конечно, бро! Изуку, чуть смущаясь, спросил: — Я могу быть с Каччаном? Наступила короткая тишина. Бакуго прищурился. — Уверен? — Да. — Потом не жалуйся. — Не буду. — Ладно, — хмыкнул Бакуго. — Смотри, чтобы не облажаться. — Постараюсь. Серо был с Шото, а Урарака, Мина и Джиро были вместе. . — Деку копаешь, я прикрываю, — коротко бросил Бакуго. Изуку удивлённо кивнул: — Хорошо. Начнём с угля и железа, а потом… — Без лекций, — перебил Бакуго. — Просто делай. Рядом Эйджиро координировал команду с Каминари. Их план был прост: идти вперёд и надеяться на лучшее, прямо в их стиле. — Мы найдём деревню! — крикнул Каминари. — Разнесём её! — добавил Киришима. У Бакуго и Мидории всё шло слаженно. — Левее, — сказал Бакуго. Изуку тут же передвинулся. — Там пещера. Слышу пауков. Они спустились в пещеру. Несколько секунд тишины, только звуки игры. Потом раздался крик: — Вижу! Вспышка, удар. — Минус, — выдохнул Мидория. — Спасибо, — сказал он. — Не расслабляйся, — бросил Бакуго. За ними наблюдали Джиро, Мина и Очако. — Это эффективно, — прошептала Урарака. — Ага, — кивнула Джиро. — Даже не спорят. — Точно это они? — Не уверена.— Ответила Мина Ситуация в игре обострилась. — Лава! — предупредил Мидория. — Обойди. — Узкое место… — Прыгай. Изуку прыгнул. Его персонаж приземлился на другом берегу. — Я жив, — сказал он. — Конечно, — фыркнул Бакуго. — Я же говорил. Изуку улыбнулся: — Да. Тодороки и Серо просто ходили по миру и добывали ресурсы, особенно дерево.  . Когда время, отведённое на игру, подошло к концу, никто не заметил. Смех продолжался, разговоры не утихали. — Пора заканчивать, — тихо сказала Мина, взглянув на часы. — Уже?.. — удивился Денки Каминари. — Мы только разогнались. — Ты разогнался умирать, — заметила Кёка. Каминари хотел возразить, но только фыркнул и встал. Постепенно все начали расходиться. Неоновый свет остался позади, уступив место мягкому вечернему солнцу. День клонился к закату, окрашивая улицы в тёплые золотисто-оранжевые тона. На этот раз они шли спокойнее. Шум утих, разговоры стали тише. Они разбились на небольшие группы. Впереди, как обычно, шагали Киришима и Каминари. Каминари то и дело вздыхал и жаловался на своих друзей, что они его обижают. К ним часто присоединялась Ашидо, которая своим весёлым настроением разбавляла жалобы Каминари. Сзади них шли Тодороки и Ханта. Чуть поодаль — Очако и Джиро, которые что то спокойно обсуждали, моментами бывало и смеялись. И в самом конце, неожиданно, были Изуку и Кацуки. Так вышло совершенно случайно, правда. Никто ничего не говорил. Шаги постепенно выровнялись, и ребята немного отдалились друг от друга. Некоторое время они шагали молча. Вокруг кипела городская жизнь: прохожие, редкие машины, лёгкий гул улиц. Ветер становился прохладнее, но всё ещё хранил остатки дневного тепла. Мидория часто украдкой посматривал на Бакуго, но тут же отводил взгляд. Тот, похоже, не замечал этого. Или делал вид, что не замечает. Дорога к общежитию была короче, чем хотелось бы. — Надо будет ещё так выбраться, — сказал Эйджиро. — Это было кайфово. — Да, — кивнул Серо. — Только без Каминари в команде. — Я вас всех запомнил, мои самые любимые друзья. Желаю, чтобы у вас подушка была теплой с обеих сторон.  . Комната медленно наполняется вечерней прохладой, будто воздух сам устал от дневного тепла и теперь ищет покоя. Сквозь приоткрытое окно тянется свежий ветер — он едва заметно колышет занавеску, и та лениво вздыхает, как будто живая. Кацуки долго откладывал этот момент. Запись боя лежала у него под рукой уже не первую неделю — тот самый бой, война, где Деку сошёлся с Шигараки. Он знал, что рано или поздно он будет это посмотреть. После разрыва сердца ему строго запретили любые сильные переживания. Никаких резких эмоций, никаких всплесков — только покой, таблетки и медленное восстановление. Успокоительные притупляли чувства, делали мир глуше, безопаснее, но вместе с этим — чужим. Сейчас всё было иначе. Прошло достаточно времени. Доза лекарств стала минимальной, сердце больше не отзывалось болезненным эхом на каждое напряжение. Врачи говорили, что он идёт на поправку. Почти в норме. И всё же, сидя перед экраном, Кацуки на мгновение замер. Пальцы зависли над кнопкой воспроизведения. Он понимал — это будет не просто запись боя. Это будет возвращение. В тот день. В те чувства, которые он так старательно держал под контролем. Но теперь он был готов. Или, по крайней мере, хотел в это верить. Он всё-таки нажал. Экран вспыхнул светом, и комната сразу будто стала теснее. Гул боя прорвался сквозь динамики — крики, треск разрушений, глухие удары. Камера дрожала, изображение местами срывалось, но этого было достаточно. Даже слишком. Кацуки стиснул зубы. Он помнил это. Не картинкой — ощущениями. Давлением в груди, запахом гари, тяжестью воздуха, который невозможно вдохнуть полной грудью. На экране мелькнул Деку. Изуку двигался так, как не должен двигаться человек — слишком быстро, слишком резко, на пределе, за пределом. Его тело уже тогда не выдерживало, но он продолжал. Всегда продолжал. — Тупица… — выдохнул Кацуки почти беззвучно. В груди неприятно кольнуло, но не так, как раньше. Терпимо. Мидория выглядел свирепым, не как герой. Бой на записи становился всё жёстче. Удары Шигараки разрушали всё вокруг, земля рассыпалась, как пепел. Камера на секунду потеряла фокус — и снова нашла. И тогда это случилось. Кадр дёрнулся. На мгновение всё будто замедлилось. Руки. Их не было. Пустота там, где ещё секунду назад были руки Изуку. Кровь, обрывки ткани, слишком резкая, слишком настоящая картина, от которой невозможно отвернуться. Кацуки резко вдохнул. Сердце ударило сильнее — один раз, второй. Он автоматически сжал кулаки, ногти впились в ладони. Изуку попытался подняться. Сначала — едва заметно. Плечи дрогнули, спина напряглась, он упёрся… ничем. Просто инстинктом, остатками сил, упрямством, которое всегда было сильнее здравого смысла. Он соскользнул обратно. Секунда. Две. Снова попытка. Голос дрогнул, хоть он и попытался это скрыть. Он снова напрягся всем телом, пытаясь подняться хотя бы на колени, хотя бы оторваться от земли. Бесполезно. И всё равно — снова. Каждое движение давалось ему через боль, через предел, через что-то, что уже давно должно было сломаться. Но он продолжал. Как всегда. Кацуки резко провёл рукой по лицу, сжав челюсть так, что заныли зубы. Сердце билось быстрее, чем ему следовало. Где-то на краю сознания мелькнула мысль остановить видео, сделать паузу, перевести дыхание, как его учили. Он не выдержал. Палец резко соскользнул по экрану, и запись оборвалась на полудвижении — на очередной, отчаянной попытке Деку подняться. Комната сразу оглохла. Тишина ударила сильнее любого звука, будто всё это время она только и ждала, чтобы навалиться. Кацуки откинул телефон на кровать, почти не глядя, куда тот упал. Его руки дрожали. Холодные, чужие, будто не его вовсе. Пальцы едва слушались, и он с усилием сжал их в кулаки, пытаясь унять мелкую, противную тряску. Не помогло. Дрожь проходила глубже — по запястьям, по плечам, прямо в грудь. Он резко втянул воздух. Слишком быстро. Сердце отозвалось тяжёлым, глухим ударом. Потом ещё одним. Ритм сбился, стал рваным, неровным — и это сразу выбило злость, оставив вместо неё неприятное, липкое напряжение. — Чёрт. Голос сорвался. Кацуки упёрся ладонями в край кровати, опустив голову. Несколько секунд он просто сидел так, не двигаясь, слушая собственное дыхание — сбившееся, громкое, слишком живое в этой тишине. Перед глазами всё ещё стояло то, что он только что видел. Пыль. Разрушенная земля. И Изуку — упрямо, бессмысленно пытающийся подняться, когда уже нечем. Картинка не уходила. Как будто кто-то намеренно оставил её выжженной с внутренней стороны век. Блондин стиснул зубы. Он чувствовал себя слабаком. Если бы он еще с самого начала его ослабил, то этого бы не было. Слабак. Слабак. Он откинулся назад, уставившись в потолок. Лампа отбрасывала мягкий свет, но сейчас он казался слишком ярким, слишком реальным. Всё вокруг — слишком спокойным, неуместно спокойным после увиденного. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Он пытался выровнять дыхание так, как учили — глубже, медленнее. Считать. Держать ритм. Не сразу, но получилось. Сердце постепенно успокаивалось, хотя где-то внутри всё ещё оставалось неприятное эхо — как напоминание, что перегибать нельзя. Что он всё ещё не до конца восстановился. Кацуки повернул голову. Телефон лежал на кровати экраном вниз, будто сам не хотел больше показывать ничего. Правильно. Он провёл рукой по лицу, задержав ладонь на глазах чуть дольше, чем нужно. — …Достаточно. Тихо. Почти убеждая себя. Сегодня — точно достаточно. Но где-то глубже он уже знал: это не конец. Он вернётся к этой записи. Не сейчас. Позже. Потому что, как бы сильно ни хотелось отвернуться, он не имел права не смотреть. Кацуки поднялся, выключил свет. Комната погрузилась в мягкий полумрак, и это оказалось легче, чем яркая реальность лампы. Он лёг, закинув руку за голову, и уставился в темноту. Сон не спешил приходить. Слишком много мыслей. Слишком много того, что он увидел… Сон пришёл резко. Сначала была темнота, густая и вязкая, в которой не за что было зацепиться. Потом — звук. Рваное дыхание. Удар где-то рядом, слишком близко, чтобы оставаться просто воспоминанием. Кацуки дёрнулся во сне, но не проснулся. Изуку снова был там. Только теперь это уже не была запись. Он стоял в пыли, но она была другой — темнее, тяжелее, будто впитавшей в себя всё, что раньше можно было назвать надеждой. Вокруг что-то рушилось, но звук не доходил до ушей полностью, как будто мир сам отказывался объяснять, что происходит. Изуку пытался встать. Опять. И упал. И в этот момент Кацуки почувствовал, как что-то внутри него резко, почти болезненно сжалось. Он рванулся вперёд, но земля под ногами исчезла. Падение было коротким. И резким. Он вдохнул — и проснулся. Тьма комнаты ударила по глазам сильнее, чем любой свет. Кацуки сел мгновенно, будто его выдернули из воды. Сердце билось слишком громко. Слишком быстро. Ладонь машинально сжала простыню, сминая ткань до боли в пальцах. Несколько секунд он просто дышал. Рвано. Зло. Живой. — Сука… — выдавил он сквозь зубы. Пот стекал по виску, и это бесило ещё больше, чем сам сон. Он резко откинул одеяло и встал. Ноги сами понесли его вперёд, прежде чем он успел что-то обдумать. Дверь комнаты открылась слишком резко, ударившись о стену. Коридор был темнее, чем обычно ночью. Тишина — плотнее. Но он не остановился. Шаги были быстрыми, почти злыми. Не потому что он хотел идти. А потому что оставаться было хуже. Дверь в комнату Изуку. Кацуки замер перед ней на секунду. Всего на одну. Потом резко толкнул. Она поддалась без скрипа. Зеленоволосый сидел на своей кровати. —Каччан?— испуганно произнес Изуку шепотом. —Ты почему не спишь?— с серьезным лицом стоит Бакуго у прохода, пытаясь скрыть все что творится у него внутри. Он ожидал что этот дурак будет спать, и просто взглянет на него, удостоверится, что с ним все хорошо, он живой с руками и ногами. —Встал воды попить. —И сидишь с пустым и встревоженным взглядом на кровати и смотришь в одну точку? —Я просто задумался… А ты почему пришел ко мне посередине ночи? К черту. Не буду врать. —Я посмотрел запись с боя. Коротко.  Этого хватит, чтобы Изуку понял в чем дело. Они понимали друг друга с полу слова, и даже с одного взгляда. Как было тогда. —Ты…что сделал? С недоумением и удивлением посмотрел на него веснушчатый. Луна освещала его шрам, на которых не было его милых веснушек.  Подойдя к кровати Деку, Он мгновенно встал. Момент. Бакуго крепко обнял Изуку. В ответ он обнял его тоже. —Я наврал тебе.—тихо произнес в плечо блондину— мне приснился сон, где ты… —Я понял. Они простояли так минуту, но это казалось вечностью. Оба сонные, встревоженные и честные стояли посреди комнаты, их окружали постеры, фигурки Всемогущего и весь остальной мерч. Они были словно обнаженные. Особенно Кацуки. На мгновение отдалившись он вышел из комнаты. Быстро дошел на кухни и набрал воды в большой стакан. —Держи— положил стакан  на тумбочку Зеленоволосого —Спасибо, Каччан— Неуверенно ответил тот— не думал что ты… —Плохо думал.  Взгляд блондина задержался на крепких руках друга, которые были больше его.  Они были покрыты шрамами. Старыми, так и новыми. Они шли ему, даже очень. Они показывают путь, через который он прошел, чего он достиг. Кацуки сел на край кровати, который был заправлен в постельное белье с принтом костюма Всемогущего.  Он слишком большой его фанат, как и Кацуки. Но проявлялось у них это немного по разному. Положив локти на колени, он ладонями протирал лицо, снимая остаток ужасного сна, будто умываясь. Изуку уже лежал укрывшись одеялом, его сердце все так же разрывалось от увиденного сна. Но когда он смотрел на Кацуки, ему становилось легче. —Ты не мог бы немного остаться у меня?…— Тихо произнес с осторожностью Деку— я не заставляю, просто если хочешь, прост чтобы нам было спокойнее… —Ладно,—Ответил тот, скрывая все эмоции в себе, не давая слабину даже наедине.— спи уже. Мидории правда был спокойнее, когда ощущал присутствие друга. Он в порядке. Он жив. Сон быстро окутал его.