Скажи это шёпотом

Т/и проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Она не помнила, когда в последний раз просыпалась так поздно — часы показывали почти одиннадцать. Обычно в выходные она вставала рано, по привычке, но сегодня организм взял своё. Или, может быть, дело было не в усталости. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Вчерашний вечер прокручивался в голове обрывками, как старая плёнка. Разговоры, смех, музыка. И он. Его руки на её талии. Его глаза. Его слова: «Вы очень красивая». Т/и закрыла лицо руками. — Идиотка, — прошептала она себе. Потому что она так и не ответила. Потому что испугалась. Потому что не знала, что сказать, и сказала единственное, что пришло в голову: «Не надо так говорить». Какая глупость. Какая нелепая, детская глупость. Он, наверное, думает, что она холодная. Или высокомерная. Или просто не заинтересована. А она заинтересована. Очень. Но боится. Телефон завибрировал. Т/и взяла его и увидела сообщение от Ллойда. «Доброе утро. Как спалось?» Она посмотрела на экран несколько секунд, не зная, что ответить. «Спасибо, хорошо» — слишком сухо. «Отлично, а у вас?» — слишком приторно. «С вами во сне» — невозможно. Она выбрала золотую середину. «Доброе. Хорошо, спалось. А у вас?» «Отлично. Хотя снилось что-то странное». «Что именно?» «Кот. Огромный рыжий кот, который требовал, чтобы я его накормил. Видимо, Бегемот обиделся, что я вчера поздно пришёл». Т/и улыбнулась. Бегемот — так звали его кота, она помнила. «Бегемот прав. Нельзя заставлять котов ждать». «Вы на стороне кота?» «Всегда». Он прислал смайлик, и Т/и почувствовала, как напряжение в груди немного отпустило. Они переписывались ещё около часа. Обо всём и ни о чём. Про погоду, про планы на выходные, про то, что у его друга Кая вчера случился роман с коллегой Т/и. «Скайлор? — спросила Т/и. — Они что, вместе ушли?» «Кажется, да. Кай сказал, что она очень интересная». «Она замечательная. И свободна». «Вот и отлично». Т/и положила телефон и задумалась. Вчерашний вечер был странным. Неловким, но в то же время таким правильным. Будто они давно знали друг друга, просто встретились не в том месте и не в то время. Она встала, умылась, приготовила завтрак и села на подоконник с чашкой кофе. За окном было пасмурно. Город просыпался медленно, нехотя, будто тоже не выспался. Т/и смотрела на крыши домов и думала о том, что происходит между ними. Они — коллеги. Почти соседи. Почти друзья. Но не совсем. Между ними было что-то ещё, что-то, что нельзя назвать простыми словами. Телефон снова завибрировал. «Т/и, я хотел спросить. Вы не против, если мы иногда будем встречаться не только по работе?» Она прочитала сообщение раз, потом второй, потом третий. «В каком смысле?» — спросила она, хотя уже догадалась. «В прямом. Кофе, прогулки, разговоры. Ничего особенного. Просто... мне приятно с вами общаться». Т/и почувствовала, как сердце забилось быстрее. «Мне тоже приятно, — ответила она. — Давайте встречаться». «Отлично. Тогда в понедельник? После работы?» «Хорошо». Т/и убрала телефон и сделала большой глоток кофе. Это было похоже на свидание. Неофициальное, необязательное, но всё же — свидание. И она не знала, радоваться этому или бояться. В понедельник она пришла на работу за час до начала. Просто чтобы успокоиться. Просто чтобы собраться с мыслями. Просто чтобы не выглядеть утром как сонная муха. Катя уже сидела за своим столом и смотрела на неё с хитрой улыбкой. — Ну, — сказала она, — рассказывай. — Что рассказывать? — спросила Т/и, делая вид, что не понимает. — Как прошёл твой вечер? — Нормально. — Нормально? — Катя подняла бровь. — Ты танцевала с каким-то красавчиком весь вечер, а потом он тебя проводил — и это «нормально»? — Мы просто знакомые, Кать. Не больше. — Знакомые не смотрят друг на друга так, как он на тебя смотрел. — Как? — Как на десерт, который хочется съесть, но нельзя, потому что он слишком красивый. Т/и рассмеялась. — Ты слишком много читаешь романов. — А ты слишком мало веришь в себя, — парировала Катя. Т/и хотела ответить, но в этот момент в дверь постучали. — Доброе утро, — сказал Ллойд, заглядывая в кабинет. — Т/и, вы не подскажете, когда будут готовы эскизы по пентхаусам? — В среду, — ответила она. — Отлично, — он кивнул и уже хотел уйти, но Катя его остановила: — А вы, Ллойд, не хотите кофе? — Я пью только американо. — У нас есть американо, — Катя указала на кофемашину. — Тогда с удовольствием. Он зашёл, и Т/и почувствовала, как комната стала теснее. Катя, хихикнув, выскользнула за дверь, оставив их вдвоём. — Извините за неё, — сказала Т/и. — Она иногда бывает слишком… — Дружелюбной? — подсказал Ллойд. — Навязчивой, — поправила Т/и. — Ничего страшного, — он улыбнулся. — Мне нравится, когда люди открытые. Т/и налила ему кофе и протянула чашку. Их пальцы снова соприкоснулись — он взял её за руку, просто так, на секунду. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила она, чувствуя, как внутри всё горит. Он ушёл, и Т/и осталась одна — с чашкой в руке и мыслями в голове. «Он взял меня за руку, — думала она. — Это что-то значит? Или ничего не значит?» Она не знала. После работы они встретились в кофейне. Не в той, в здании, а в другой, на соседней улице. Там было уютно, тихо, пахло ванилью и свежей выпечкой. — Вы часто сюда ходите? — спросил Ллойд, оглядывая зал. — Иногда, — ответила Т/и. — Когда хочется побыть одной. — А сегодня вы не одна. — Сегодня — исключение, — улыбнулась она. Они заказали кофе и пирожные. Ллойд — американо, Т/и — латте. Разговаривали о работе, о книгах, о музыке. Ллойд оказался фанатом старого джаза, и Т/и представила его слушающим Луи Армстронга в пустой квартире с котом на коленях — и эта картинка была такой тёплой, что у неё защемило сердце. — Вы странная, — сказал он вдруг. — Почему? — Потому что смотрите на меня так, будто видите что-то, чего не вижу я. Т/и отвела взгляд. — Извините. — Не извиняйтесь, — сказал он. — Мне нравится. Они просидели до закрытия. Когда вышли на улицу, было уже темно. Фонари горели, их свет отражался в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. — Мне пора, — сказала Т/и. — Я провожу, — сказал Ллойд. — Не надо, я на метро. — Тогда я провожу до метро. Т/и вздохнула. — Хорошо, — сказала она. Они шли молча, и в этом молчании не было неловкости. Только спокойствие, уют, предвкушение. — Т/и, — сказал он, когда они подошли к станции. — Да? — Я рад, что мы это сделали. — Я тоже, — ответила она. Он улыбнулся, кивнул и ушёл. А Т/и осталась стоять на ступеньках, глядя ему вслед. «Что это было? — думала она. — Дружба? Симпатия? Или что-то большее?» Она не знала. Но когда вечером он написал: «Спокойной ночи, Т/и», она ответила: «Спокойной ночи, Ллойд», — и в этих словах было всё.