10 причин любить Драко Малфоя

Теодор Нотт любил две вещи: хороший огневиски и психологические отклонения. Желательно — не свои, поэтому, когда он без стука распахнул дверь кабинета Драко Малфоя в Министерстве Магии, он рассчитывал увидеть что угодно: очередной нервный срыв из-за отчётов, незаконно дорогой чай, расчлененный труп сучки-бывшей, но точно не это. Малфой сидел за столом с отстраненным видом непризнанного гения в запое. Перед ним лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка», а на движущейся колдографии Гермиона Грейнджер яростно выступала перед Визенгамотом. — …и если отдел международных порталов ещё раз проигнорирует статистику аварий, я лично заставлю вас проходить через нестабильные переходы! — пищала Грейнджер с газетной страницы. Драко не просто смотрел, смотреть умеет любой мало-мальски вылупившийся волшебник. Он застыл, вцепившись пальцами в край стола с такой силой, что костяшки побелели. Его челюсть была плотно сжата, а по бледной шее, прямо за воротник безупречно белой, словно дорогущие виниры, рубашки медленно скатывалась капля пота. Малфой шумно, прерывисто выдохнул через нос, и в этот момент пергаменты на его столе подозрительно зашуршали — Драко судорожно дернул бёдрами под столом, пытаясь незаметно изменить положение тела. — О-о-о, — протянул Тео, облокачиваясь о дверной косяк и расплываясь в самой хищной из своих ухмылок. — Так вот как теперь выглядит «анализ потенциальных угроз общественной безопасности». А я-то думал, ты просто мысленно проклинаешь её новые поправки к закону. Малфоя дернуло так резко, словно в его кресло пустили заряд каминного пороха. Одним молниеносным движением он швырнул сверху на газету тяжелую папку с финансовыми отчетами, намертво похоронив под ней возмущенное лицо Грейнджер. — Нотт, — процедил Драко. Его голос прозвучал на октаву ниже обычного, хрипло и опасно. Он судорожно дернул манжеты, отчаянно пытаясь вернуть себе лицо, хотя его дыхание всё еще напоминало загнанного зуву, выблевывающего собственную шерсть. — Какого черта ты вваливаешься без доклада? Убирайся. Я занят. — Я вижу, чем ты занят... Тео прошел дальше в кабинет и бесцеремонно уселся в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу так, словно владел всем Министерством. — ...ловишь спонтанную эрекцию от криков нашей главной министерской зануды. Драко, друг мой, это историческое фиаско! Твой член официально предал идеалы чистокровности и перешел на сторону Гриффиндора. — Заткнись! Драко резко встал, но тут же проклял всех своих предков до десятого колена, потому что ткань его брюк натянулась с такой пугающей плотностью, что скрывать очевидное стало просто невозможно. Он поспешно оперся руками о стол, наклоняясь вперед. — Это... это просто физиология. Напряжение. Стресс. Она орет как дементор на распродаже, у меня закладывает уши! Мой организм просто... реагирует на агрессивные внешние раздражители! Контр-атака нервной системы, понял?! — Твой организм реагирует на неё как мартовский кот на валерьянку, — хмыкнул Тео, доставая из кармана серебряную фляжку и делая глоток. — Знаешь, я неделю наблюдал за твоими тактическими отступлениями от неё по коридорам. Ты то бледнеешь, то покрываешься пятнами, а вчера, когда она рявкнула на тебя в буфете из-за запоздавших отчетов Аврората, ты улетел в свой кабинет со скоростью полудохлого почтового сыча. И судя по всему, заперся здесь не для того, чтобы двигать явно не магическую юриспруденцию и явно не вперед, скорее... вперед-назад. Драко закрыл глаза и сделал медленный, глубокий вздох. Неужели у него действительно возникла эта идиотская, неизлечимая ассоциативная связь? «Член — грозный, повелевающий голос Грейнджер». Можно ли упасть еще ниже? Можно ли стать ментальным рабом высокомерного тона замглавы Департамента? Драко решил, что вполне. В его жизни было столько невозможного, что эта деталь, пожалуй, была самой безобидной из всех. — Нотт, если ты проболтаешься хоть одной живой душе... — тихо, с леденящей кровь угрозой пообещал Малфой. — Обижаешь, — Тео поднял ладони в притворном защитном жесте, но в его глазах загорелся тот самый безумный огонек. — Я могила! Более того, я твой лучший друг. И как твой лучший друг, я официально заявляю: тебе нужна радикальная терапия. Малфой подозрительно прищурился. Внутри него завыла чистокровная интуиция, предупреждая, что Теодор Нотт в роли личного психотерапевта — это гарантированная путевка в закрытое отделение Святого Мунго. — Убирайся, Тео, — выплюнул Драко, судорожно сползая глубже в кресло и сильнее натягивая полы мантии вперед, чтобы прикрыть свой (уже) полупозор. — Ухожу-ухожу, — Тео поднялся, подмигнул ему и направился к выходу. У самой двери он обернулся с самым каверзным оскалом: — Кстати, Грейнджер сегодня дежурит в архиве Департамента правопорядка допоздна. Совсем одна. Среди пыльных полок с конфискованными артефактами... Наверняка дрочит на твою унылую рожу. Дверь захлопнулась. Драко обессиленно откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. В его штанах всё еще пульсировало тяжелое, тягучее напряжение, а в ушах до сих пор стоял этот низкий, властный рык: «...я лично заставлю вас ...!». Малфой грязно выругался вслух, резко отшвырнул финансовые отчеты в сторону, потянулся к папке и снова открыл колдографию Грейнджер.