За пеленой дождя скрывается радуга

Однажды Нёвиллет вызвал меня, чтобы обсудить кое-какие вопросы у него в кабинете. Такие вызовы – обычное дело. Иногда мы действительно обсуждаем какие-то рабочие темы за чашечкой особенно вкусного чая в Мермонии. А иногда это оказывается предлогом для обычной встречи и бесконечными уютными разговорами на самые различные и непринуждённые темы. Конечно, Мермония входит в число моих довольных клиентов и важно, чтобы забота об интересах Дворца не расценивалась как заигрывание с властью, а беспристрастный судья вынужден скрывать от окружающих свои личные отношения. Мы оба прекрасно это понимаем и тщательно прикрываем нашу близкую дружбу работой. Я уже давно не заключённый крепости, а её управляющий, и не против выходить время от времени в наземный мир, тем более, когда приглашение приходит от самого Верховного Юдекса. В отличие от Навии и Клоринды, с которыми у нас происходит сухое деловое общение, с Нёвиллетом даже обсуждение скучных рабочих или юридических тем не кажутся такими душными. Мне в его компании очень комфортно, и это при условии, что Нёвиллет намного старше меня. Он даже сам однажды подметил, что не замечает эту разницу в возрасте между нами, словно мы с ним на одном уровне, на равных. Да, меня пару раз приглашали девушки на что-то подобие корпоратива, и я даже согласился погостить у них на Новый Год, но перед этим я заскочил к Нёвиллету. К счастью, ему удалось найти для меня свободное от работы окошко, и мы смогли хорошо провести время вместе, собирая совместный подарок. Жаль, что в силу своей повышенной занятости, он не смог присутствовать на самом мероприятии, но я завернул с собой пару угощений и, проходя мимо Дворца, снова заглянул к нему в кабинет на пару часов. Ах, чудесные воспоминания. Моментально собравшись после получения письма с приглашением на аудиенцию с Юдексом, я мельком взглянул на сегодняшний прогноз в газете. Погода обещает быть тёплой и солнечной – очень обнадёживающее заявление. Я подумал, что возможно, мы с Нёвиллетом даже сможем выбраться на пикник или рыбалку, как в прошлый раз. Но, зная, насколько бывают непредсказуемыми дожди в Фонтейне, я прихватил с собой зонт, на всякий случай. Всё-таки, не хочется попасть в просак и предстать мокрой собакой перед уважаемым Верховным судьёй. Вскоре я покинул подводную крепость и оказался в наземном мире. Как и ожидалось, зонт был не лишним предметом обихода. Дождь — это обычное дело, но вот когда в Меропид над головой начинает капать – это уже серьёзная проблема. По мере приближения маршрута к месту назначения, погода становилась всё более пасмурной. В самом Кур-де-Фонтейн тучи были еще более густыми и чёрными, концентрируясь по большей части над крышей Дворца. Такое явление обычно происходит над театром Эпиклез, во время серьёзных судебных заседаний. Среди людей даже ходят слухи, что это сама Архонт Справедливости оплакивает судьбы людей в этот момент. Но слухи это просто слухи, и к Нёвиллету они не имеют никакого отношения. По крайней мере, он сам так утверждает, а я с ним не спорю. Когда я подъехал к дворцу Мермония, то увидел его у дороги, до нитки мокрого от дождя. Высокий красивый стан с покачивающимися от ветра мокрыми судейскими одеяниями. Вода струёй стекает с кожи лица, длинных серебряных волос и милых синих ленточек. Странно ли это выглядит? Однажды, во время разговора он вскользь высказал свои опасения по этому поводу. В ответ я лишь пожал плечами и ответил – «Не иметь каких-либо странностей уже своего рода странность. Но я бы назвал это другим словом - уникальностью. Считай, что это просто твои уникальные предпочтения. Что в них странного, если они не нарушают закон и не причиняют дискомфорт окружающим?». То, как засияли его глаза в тот момент, я не забуду никогда. Недолго думая, я протянул ему зонтик, укрывая от дождя. Не хочется, чтобы мой дорогой судья заболел простудой или чем похуже. Как он в таком расклеенном состоянии будет работать? А он БУДЕТ работать. Толи тому виной его повышенное чувство ответственности, толи ему не хочется перегружать своих сотрудников лишней работой. Тем более, в последнее время я стал замечать, что его состояние какое-то более подавленное и меланхоличное. Даже мелюзины как-то проговорились, что Нёвиллет однажды настолько загрузил себя, что в итоге ночевал в кабинете и что у него не было времени даже на глоток воды за весь день. После этого, я шуточно пригрозил ему написать заявление на увольнение и лично привести из Снежной огненную воду чтобы напоить его и устроить добровольно-принудительный отдых. Ох, та лёгкая улыбка, подаренная мне в тот день, стоила всех самых глупых шуток на свете. Нёвиллет повернулся ко мне. И хотя он вежливо поблагодарил меня, выражение его лица было несколько…расстроенным, я бы сказал. Наверное, я ему чем-то помешал. Но, ведь Нёвиллет сам меня вызвал к себе и для этого должна быть причина. Меланхоличная хворь объяла моего дорогого Юдекса, и я никак не мог понять причину этого состояния — это удручало. Ведь скорее всего по этой же неизвестной причине он и завалил себя бесконечной работой. Может быть, это его способ отвлечься от боли? В любом случае, пора уже наконец выяснить это. - Здравствуй, Нёвиллет. Надеюсь, не помешал твоим водным процедурам. Если бы я знал заранее, что ты решишь принять душ посреди улицы, то прихватил бы с собой шампунь. - Здравствуй, Ризли. Нет, ты не помешал…Твоё путешествие из Крепости прошло без происшествий? Надеюсь, этот дождь не причинил тебе сильного дискомфорта… В этом весь Нёвиллет – сам страдает, но в первую очередь беспокоится о других. Так ведь и слечь можно. Меня немного взволновали его напряжённые нотки в голосе. Он всё также мягок, как и всегда, но сквозь эту мягкость ощущается лёгкое волнение, что вообще-то совсем не похоже на судью, которого я знаю уже много лет. Разговор может привести различные обороты, возможно оставит тяжёлый осадок на душе, но мы оба взрослые зрелые люди и всегда сможем найти компромиссное или рациональное решение. Да, у нас иногда возникали лёгкие недопонимания, но они происходили по большей части из-за моих шуток. Точнее…Нёвиллет не всегда понимает мои шутки и приходится объяснять их. Но вообще он очень старается и даже сам практикуется в этом мастерстве, что вызывает у меня щенячий восторг. В общем, до таких ссор, которые у него происходили с Навией или Фуриной, у нас никогда не доходило. Даже не припомню, чтобы кто-то из нас повышал друг на друга голос – на любой спорный вопрос мы всегда быстро находили общий язык и всё заканчивалось очень тихо и мирно. Приправляясь моими безобидными подшучиваниями – никак без этого. Уж очень он мило хмурится, но никогда не злится по-настоящему. - Хм? Ты позвал меня чтобы обсудить погоду? Нёвиллет, я же вижу, что тебя что-то сильно гложет. Можешь опустить словесные прелюдии вежливости и объяснить всё как есть. Я всегда готов выслушать тебя. - Ты прав, прошу прощения. Я бы хотел с тобой обсудить одно дело…Точнее, нет, не так…попросить совета. - Слушаю. - Вот уже несколько столетий я живу среди людей. Никогда не хотелось признавать этого, но меня всё же заворожили картины людских печалей и радостей. Со временем, я начал понимать их, проникаться ими. Хотя многим со стороны я кажусь бесчувственным, но это совершенно не так. Просто у меня проблема с выражением собственных чувств и… в последнее время меня сильно беспокоят мои чувства. Беспристрастный судья, воплощение справедливости и гидро дракон по совместительству, вызвал простого смертного человека чтобы поговорить с ним о чувствах? Раньше он делился своими впечатлениями об особо понравившихся театральных постановках, о впечатляющем актёрском мастерстве, декорациях или музыкальном сопровождении. Это лишь поверхностные эмоции, но, чтобы Нёвиллет говорил о своих личных чувствах…В последний раз мы разговаривали на похожую тему после суда над мистером Калусом – он высказывал свои огорчения по поводу произошедшего и жалел о своём решении. Но даже тогда судью больше волновали чувства других людей, а не его собственные. - Испытывать чувства свойственно для каждого живого существа, Нёвиллет, и ты не исключение. Что именно ты чувствуешь? - Я испытываю необычные чувства к одному особенному человеку…Так волнительно даже просто говорить об этом…Это то, что не описать простыми словами. Это непреодолимое, запретное влечение. Это радость мимолётных встреч и тоска длительной разлуки. Это бесконечное доверие, заслуженное преданностью и желание отдать всего себя, не требуя ничего взамен. Это…Эх…Ризли, я в отчаянии. Я не понимаю, что делать, если человек, который мне настолько не безразличен…ради которого я неоднократно поступился собственными принципами…этот человек, он не видит, или, что ещё хуже – не хочет видеть мои знаки внимания к нему? Меня раздирает изнутри невыносимая тоска от этих мыслей, а с каждым днём даже встречи с ним становятся такими же болезненными, как и расставания. Ох…Прошу прощения, за этот нахлынувший поток слов, просто…Я никогда раньше не испытывал ничего подобного и немного растерян… Вот это новости, достойные самых громких заголовков желтушных газет, стремящихся всячески опорочить его честь. Мой дорогой Юдекс, очевидно, был безответно влюблён в кого-то, о ком он умалчивает по сей день. Но в тот момент мне почему-то было совсем не до шуток. Я ощутил в груди самый настоящий щемящий укол ревности, бьющий по сердцу больнее, чем те самые отвратительные псевдо-компрометирующие фотографии, на которых он просто стоит рядом с кем-то, а заголовок кричит об их отношениях. Пару раз даже нас засветили вместе, и, признаться честно, это было приятно, но всё же пришлось «надавить куда надо», чтобы Нёвиллет не испытывал по этому поводу неловкости и ему не приходилось публично оправдываться, как, например, в случае с Сиджвин... И всё же, вот что странно - если у него кто-то есть, то он обязательно упомянул бы его в разговорах. Тогда я мысленно прикинул всех, кого мог припомнить. Фурина? До пророчества их отношения были…мягко говоря сложными - их нельзя было назвать даже дружескими. Постоянные разногласия, ссоры и конфликты, подозрения и недоверие – этот ужас, которым им пришлось пережить перечислять можно до бесконечности. За 500 лет вынужденного совместного сосуществования они не выработали друг к другу никакого доверия или привязанности. Страдания в одиночестве - слишком несовместимое понятие с тем, что в народе принято называть счастливым союзом. После пророчества он не питал к ней особого интереса, да и сама Фурина старается лишний раз не пересекаться с бывшим коллегой. После её ухода, он оперативно выписал бумаги на какое-то жильё для неё, в котором она даже не живёт, и оформил стандартную пенсию, чтобы ей хватало на прожиточный минимум. Даже для меня, бывшего заключённого, он приложил больше усилий, чтобы я получил титул герцога. Не то, чтобы я его просил об этом или он мне нужен, но…это даже приятно, когда кто-то о тебе так заботится. Ну, в конце концов, театральный занавес был опущен, а бывшие коллеги, наконец, смогли разойтись своими дорогами и свободно вздохнуть отдельно друг от друга. Нет, Фурина точно не является особенным человеком для Нёвиллета, как и он для неё – они оба слишком травмированы и изрядно устали друг от друга. Может быть Навия? Неплохая, но весьма сомнительная кандидатура. Об её отце мы разговаривали чаще, чем о ней самой. Да и какие у них могут быть отношения, после всего произошедшего? Дистанционно-нейтральные, я бы сказал. Хоть старые раны и затягиваются, но шрамы остаются с тобой навсегда. Несмотря на то, что она простила его, эта боль создала между ними такую плотную стену, что никто из них, кажется, не сбирается разрушить до конца. Он даже как-то сам обмолвился, что Навия для него словно «наблюдение за далёкой звездой со дна озера» - очень лиричное описание огромного дистанцирования во всех смыслах. Вотрин? Ну, он давно мёртв. Хотя, если бы он жив, то возможно у меня был бы серьёзный соперник…Этот человек был очень важен для Нёвиллета, и мой дорогой судья очень долго носил в себе печаль о прошлом. Желая облегчить это бремя, я поднял все архивы крепости 400-летней давности, и поскольку все предыдущие управляющие делали свою работу спустя рукава, поиски дались мне с большим трудом. Я пролистал сотни пыльных, едва не рассыпающихся от старости бумажек, несколько ночей вглядывался в тысячи имён, пока буквы не сливались в мутное пятно. И всё же я нашёл чудом сохранившиеся и не рассыпавшиеся в прах записи о нём. Я ещё не знал, как именно преподнести ему открывшуюся мне информацию, пока он сам не явился ко мне во время расследования дела об угрозе мелюзине. Он был так встревожен, явно боялся, что будет повторение той трагичной истории. Тогда я понял – это и есть тот самый момент. Думаю, мне удалось подобрать нужные и точные слова и их смысл дошел до Нёвиллета, ведь напряжение после этого заметно спало с его лица и тела. В голове продолжали быстро всплывать все наши общие знакомые, о которых он хоть раз упоминал в разговоре. Кто из них мог быть потенциальным объектом любви моего дорогого судьи? Путешественник? Арлекино? Эскофье? Множество мимолётных имён или лиц, с которыми он просто очень вежлив. Даже на мгновение промелькнула мысль о Лини или его брате с сестрой, ведь мы периодически обсуждаем их театральные выступления, но я тут же отсёк это на корню – адекватные взрослые люди, вроде меня или Нёвиллета, никогда не будут испытывать влечение к детям. Это прерогатива больных ублюдков, с коими у меня всегда разговор короткий…В любом случае, нужно было выяснить больше информации, прежде чем заниматься подобным самокопанием. - Ох, Нёвиллет, может быть, он действительно просто не понимает твои знаки внимания и не воспринимает их как ухаживания в меру своих…ну, не знаю, умственных способностей, может быть. Посуди сам - если бы он понял и не хотел отвечать взаимностью, то он бы стал всячески избегать тебя. А если есть взаимность, то тебе бы не пришлось страдать от неразделённых чувств. Мне любопытно вот что - как именно ты сигнализируешь о своей симпатии? - Мы много и непринуждённо разговариваем обо всём на свете, я могу поделиться с ним своими переживаниями и секретами. Рядом с ним я забываю, насколько я старше него. Я всегда стараюсь отложить работу на второй план, чтобы уделить ему время. Мне не жалко никаких денег для его любимого чая, хоть он и считает это взяткой должностному лицу. Я вложил частичку своей души в его подарок, с любовью сделанный своими руками. Я готов часами ждать встречи с ним за театром Эпиклез или в Мермонии. Я стараюсь вытащить его на прогулки за городом или на рыбалку. Мы посещаем дорогие отели-рестораны, а в последнее время, я даже начинаю перенимать его манеру подшучивать. Это может прозвучать эгоистично, но я всячески стараюсь под различными предлогами удержать его возле себя, ведь разлука с ним делает мою жизнь опустошённой, словно в ней не хватает той самой частички, делающей мою жизнь полноценной…Это всё, конечно мелочи, но мой статус не позволяет более открыто заявлять о своей привязанности. Верховный судья Фонтейна должен поддерживать свою беспристрастность, иначе его решения будут подвергать сомнению и считать предвзятыми на основе личностных предпочтений. Подобное описание меня сильно смутило, ведь Нёвиллет назвал ухаживаниями наше обычное с ним времяпровождение. Прогулки, подарки, рыбалка, рестораны? Я всегда считал это проявлением дружелюбности, но что бы свидание…это не же мог быть я, верно? Кто угодно, но не я. Признаться, в моменты наших встреч, я мечтал, чтобы они действительно имели явный романтический окрас и пикантное продолжение. Даже сейчас я так сильно хочу прикоснуться к нему, но никогда осмелюсь сделать этого без точного согласия. Если бы речь шла обо мне, то он мог бы хоть как-то намекнуть… И тут меня словно осенило – Нёвиллет испытывает глубокие душевные переживания и нуждается в настоящей дружеской поддержке. Ему нужно обсудить очень личные, даже практически интимные вопросы и для этого он пригласил к себе не кого-нибудь, а меня. Меня - проживающего за сотню миль от Фонтейна, глубоко-глубоко под водой. Не Фурину, живущую неподалёку от Мермонии. Не Навию, обитающую в паре кварталов под землёй. Не любого другого человека, о существовании которого я, возможно, не подозреваю, и ДАЖЕ не мелюзин, в которых он души не чает, а именно меня. Я никогда не считал себя кем-то особенным для него и тем более достойным его сердечных страданий, но судя по описанию, речь шла действительно обо мне. Даже Клоринда как-то раз обмолвилась, что такие как я нравятся Нёвиллету, что у него чутьё на добрых людей, но я тогда не придал её словам значения, думая, что она просто шутит. Сейчас, стоя прямо перед ним и слыша эти слова непосредственно из уст объекта обожания, и видя, как идеально складывается этот любовный паззл, я всё ещё не мог поверить. Всё это не могло быть правдой, ведь это… было бы слишком хорошо для правды. Нёвиллет скорее всего безответно влюблён в какого-то дурака, а я лишь верный пёс, всегда готовый прийти на выручку…или всё же… - Я…я думаю, что этот человек, о котором ты говоришь, возможно, он просто считает, что не заслушивает твей любви. Посуди сам – ты верховный судья, правитель Фонтейна, древний гидро дракон, практически божество, а он всего лишь…кто он вообще? В ответ на это, Нёвиллет печально улыбнулся и опустил голову. Капли дождя, скопившиеся в волосах, начали скатываться вниз по его тоскливому лицу. От такого вида у меня внутри всё сильнее сжалось. Хотелось податься порыву чувств и обнять дорогого друга. Отвести в тёплый кабинет, высушить от воды, согреть теплом своего тела…и убить себя за свои постыдные и неуместные фантазии. - Для меня он больше, чем просто человек…Ризли, скажи, есть ли в твоей жизни тот, кто тебе также небезразличен? К кому ты испытываешь схожие чувства. - Да… - Я так и думал…Это Клоринда, верно? Сказанное мною «да» означало, что он стоит прямо сейчас передо мной и страдает от любовных терзаний по одному неизвестному и не очень догадливому человеку. Каково было моё удивление, когда Нёвиллет загрустил ещё сильнее и выдвинул свою версию моего «да». Я стоял в полном недоумении – с чего он вообще взял что между мной и судебной дуэлянткой есть хоть что-то, намекающее на личные отношения? Мы с ней даже практически не общаемся, и то – только по работе. Может, это из-за того, она разок явилась в крепость Меропид сделать кое какую работёнку? Так я же ей заплатил за это, как заплатил бы любому другому профессиональному специалисту. Это бизнес – не больше. В тот день мне лишь нужна была независимая сила, незаурядный помощник, чтобы справиться с надвигающейся опасностью. Конечно, я бы с удовольствием предпочёл компанию верховного судьи, но он ведь не может себе позволить такую роскошь, как длительное пребывание в месте, кишащем преступниками, большинству из которых он самолично вынес обвинительный вердикт. Или может быть дело в нашем шуточном пари? Ох, если вспомнить, он тогда выглядел очень расстроенным и даже не стал оставаться на чашку чая. Неужели из-за такой глупости он решил, что мы с ней какие-то особенные друзья? Я такие пари устраиваю с каждым вторым заключённым, что же мне теперь в койку с ними ложиться? Даже некоторые мелюзины переняли от меня эту манеру. Вообще-то говоря, я тогда только догадывался, что Нёвиллет представляет из себя нечто большее, чем просто бессмертный человек. Причудливая внешность, способность управлять гидро не имея глаза или сердца бога – не Архонт, но могущественное существо, явно превосходящее по силе местное божество. Поэтому, в момент критической опасности, я попросил путешественника позвать на помощь не Фурину-Архонта, а именно Нёвиллета. Я был уверен в нём и в его силе настолько, что даже поспорил с Клориндой – всё равно делать нечего было, пока ждали подмогу. Она согласилась на спор ради интереса. Интереса, который быстро пропал, стоило ей признать своё поражение и покинуть крепость. Она даже не соизволила лично передать мне проигранный презент, отправив вместо себя посредника в виде верховного судьи, чему я был несказанно рад. - Клоринда? Ну, брось. Я, конечно, восхищаюсь её боевым мастерством и профессиональными навыками, но это исключительно рабочие отношения, не более. - Вот как…Но кто же тогда этот счастливчик, покоривший твоё сердце? На мгновение мне показалось, что я услышал вздох облегчения. Нёвиллет снова поднял голову и посмотрел на меня глазами, полными надежды. Он ждал ответа, кажется, всё это время. Возможно, мой ответ – это именно то, ради чего он вызвал меня во Дворец. Если это так, то пора пересечь не пересекаемую годами черту, рискнуть и пойти ва-банк. На кон поставлены наши будущие отношения. Пора раскрыть карты и либо выиграть джекпот, либо проиграть абсолютно всё. Тогда, глядя прямо в эти прекрасные сине-фиолетовые глаза, я выложил перед верховным судьёй всю правду, как на своём первом и последнем судебном слушанье. - Этот счастливчик радуется моим достижениям больше меня. Он тонко разбирается во всех вкусах обычной воды и не признаёт сладкую газированную Фонту. Он готовит самый вкусный в мире консоме. Он любит мокнуть под дождём и боится выглядеть при этом странно. Он заменил отца всем мелюзинам. Он воплощение справедливости и беспристрастности. Он настоящий герой, спасший Фонтейн от гибели. Он готов примчаться на выручку, не требуя ничего взамен. Он тот, чьи ухаживания и намёки я, дурак, воспринимал как обычную заботу и любезность... Наступила настолько неловкая тишина, что, казалось, даже падающие капли бушующего дождя решили зависнуть в воздухе, боясь издать лишний звук. Нёвиллет словно не дышал - замер статуей, забавно вытаращив на меня глаза. Я, взрослый мужчина средних лет, имеющий за плечами немалый опыт психологического ведения допросов, был не в силах выдержать такого взгляда после признания и отвёл глаза в сторону, тупо уставившись куда-то в никуда. Если бы я видел себя со стороны, то, возможно точно бы мог определить цвет своего лица в тот момент. Полагаю, что примерно такого же оттенка, как панцирь огнекраба. О, демоны бездны, именно сейчас я вспомнил как Нёвиллет точно также отводил взгляд, когда мы ночью проводили вечер у него в кабинете. Ох, если так подумать, он ещё тогда делал эти намёки, а я, дурак, на свечку грешил. Действительно, зачем ещё было глубокой ночью интересоваться как обстоят дела в подводной крепости? - Кхм… - … Оглашается приговор – подсудимый герцог Ризли, обвиняемый в своих глупых чувствах к верховному Юдексу и за то, что посмел подумать, что это, с какой-то радости, окажется взаимным, признан виновным. - Ризли… - … Суд приговаривает его на пожизненное заключение в ржавой подводной крепости, без шанса на реабилитацию и с сопутствующим запретом на общение с месье Нёвиллетом. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. - Прошу прощения…просто уточнить, на всякий случай - правильно ли я понимаю, что мы оба сейчас говорим друг о друге? Сделав глубокий вдох, я, наконец, осмелился посмотреть в глаза своей судьбе. Обычно строгий и суровый вид судьи в тот момент больше напоминал образ сказочного существа. С горящими фиолетовыми глазами, светящимися синими ленточками на голове и частями одежды. Взгляд глубокий, пронзительный и в тоже время…такой нежный. Один только этот взгляд и тон, с которым он обратился ко мне и произнёс моё имя – вместо тысячи слов и признаний. Всё еще не до конца осознавая за какие великие достижения мне ниспослана Архонтами такая награда, я испытал невероятный эмоциональный подъём. Это было что-то, что с уверенностью можно было бы назвать чувством счастья. - Если мы оба, наконец, всё поняли, может хватит уже этих разговоров? Не давая Нёвиллету ответить, я быстро сократил, между нами, небольшую дистанцию и мягко соединил губы. Хотя я всё еще ожидал какого-то подвоха или недоумения – ничего из этого не произошло. Он лишь удивлённо вздохнул, но не стал сопротивляться. Напротив, судья, слегка неуклюже и неловко, подался ко мне в ответ. То, что происходило дальше…я не мог о таком даже мечтать. Подавшись неистовому порыву, я бросил свой зонт в сторону и взял в ладони руки дорогого судьи, укрытые мокрыми перчатками. Глупо, ведь я позволил нам моментально оказаться атакованными яростными холодными каплями проливного дождя, но пылающее желание наконец-то прикоснуться к нему стало выше моей привычной холодной рациональности. Возможно, мы теперь заболеем и Сиджвин заставит пить эти ужасные питательные коктейли, но мне уже было всё равно, а Нёвиллету тем более. Я давно болен неизлечимой болезнью, под названием «любовь» и необычайно счастлив разделить её симптомы с главным виновником этого недуга. Как ни странно, окружающая непогода не доставляла никакого дискомфорта, напротив – влажные капли словно отражали внутреннее состояние гидро дракона. Они нежно окутывали снаружи, а неистовое горячее сердце разгоняло наши чувства, согревая изнутри. Стоя там под проливным дождём, утопая в долгожданном поцелуе с любимым судьёй, я во всех смыслах поплыл от захлестнувших невообразимых чувств. Объятые любовным дурманом мы позволили нашим телам сблизиться в плотную, позволили языкам заниматься своими тактильными делами и рукам изучать наши мокрые тела. Горячее дыхание, шумные вздохи, гармоничное слияние двух противоположных душ и влюблённые сердца, бьющиеся в унисон друг с другом. И пусть улица не самое подходящее место для открытого проявления чувств, даже когда этот дождь закончится – ни мы, ни наши чувства никуда вместе с ним не исчезнут. Тучи над дворцом рассеялись, давая свободу тёплым солнечным лучам. Пелена дождя исчезла, оставив за собой лишь лёгкие моросящие капельки и яркую радужную дугу. Бывший заключённый, нынешний управляющий подводной крепостью и беспристрастный верховный судья, воплощение справедливости – мы оставили позади своё тяжёлое прошлое и отринули опустошающее одиночество, чтобы открыть друг другу сердце и шагнуть навстречу светлому и прекрасному будущему.