Дух британца чую там

‎Зал в глубине магазина целиком отводился под костюмы. Все пятеро Лисов принялись бродить между стойками с одеждой. Нат сомневался, что сумеет что-то себе выбрать, но посмотреть было любопытно. От широкого ассортимента разбегались глаза; здесь висели наряды на любой вкус, хотя некоторые выглядели довольно нелепо. ‎ ‎— Такое ведь никто не берет, да? — спросил он, проводя рукой по костюмам коробки из-под хлопьев и гигантской губки. ‎ ‎Ники лишь недоуменно вздернул брови. Нат снял со стойки другой костюм — молочный пакет с вырезом для лица и огромной надписью: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЧЕЛОВЕК!» ‎ ‎— Прекрасный выбор, Нат, — подначил Эндрю. Нат метнул в него свирепый взгляд. Эндрю расхохотался и вытянул со стойки нечто пестрое. — Ники, гляди, корова. Костюмчик специально для тебя. ‎ ‎— Коровьи титьки… — Ники с отвращением ткнул пальцем в резиновое вымя. — Я уж лучше наряжусь быком, и чтобы между ног тоже, как у быка, было. Ну, или как у Мэтта. У них примерно одинаково. Повезло же Дэн. ‎ ‎— Отойди от меня, я тебя не знаю, — заявил Аарон. ‎ ‎— Может, сменишь пластинку? — поинтересовался Ники. ‎ ‎Пока эти двое препирались Кевин подошел ближе к Натаниэлю и спросил на французском: ‎ ‎— Что там с твоим «другом»? ‎ ‎— Он уехал,— осведомил его Нат,— мы расставили все точки над «i» и расстались окончательно. ‎ ‎— Сочувствую,— притворно посопереживал Кевин, но Нат это улови. Однако обращать внимание он не стал. ‎ ‎—К этому давно все шло,— пожал плечами Нат. ‎ ‎— И хорошо, он все равно тебе не подходил. ‎ ‎Нат, удивлённо уставился на Кевина. С каких пор его такое волнует? ‎ ‎— Почему это, не подходил? ‎ ‎Кевин даже бровью не повел, будто ответ у него был подготовлен заранее. ‎ ‎— Тебе нужен тот, кто возьмет под контроль твою дикость и перевоспитает. Желательно. ‎ ‎— Ого... вау, даже не знаю, что сказать. ‎ ‎Взяв с первой попавшейся стойки какую-то длинную черную хламиду, Кевин пошел обратно в первый зал рассматривать предметы декора. Эндрю проводил его взглядом, дабы убедиться, что тот не уйдет далеко, а затем вернулся к поиску костюма. ‎ ‎В кармане у Ната завибрировал телефон. Вытащив мобильник, он увидел сообщение от Дэн: «вы где». Нат отправил ей название магазина, и она сразу же ответила: «напиши когда двинете домой это важно». ‎ ‎Нат закрыл раскладушку, но, прежде чем сунуть в карман, помедлил. Пока он думал о Дэн, у него возникла идея, хотя он почти наверняка знал, как воспримут ее остальные. Шансы добиться своего практически нулевые, но попробовать стоит. ‎ ‎— Надо позвать с собой всю команду, — сказал Нат. ‎ ‎Ники изумленно обернулся. ‎ ‎— Чего? ‎ ‎— Нет, — отрезал Аарон. — Мы с ними не тусуемся. ‎ ‎— Они нам нужны, — произнес Нат, глядя на Эндрю. Тот продолжал свое занятие, однако Нат знал, что он слушает. — На одном таланте в полуфинал не пробьешься, иначе вы сделали бы это еще в прошлом сезоне. Вы должны прекратить раскалывать команду на два лагеря. ‎ ‎— Ничего мы не должны, — меланхолично сказал Эндрю. ‎ ‎— Я же не прошу становиться их друзьями, — продолжал Нат. — Речь идет лишь о маленькой уступке. ‎ ‎— Дай им палец, они всю руку откусят, — хмыкнул Аарон. ‎ ‎— Ты что их боишься?— хохотнул Нат.— Я же с ними общаюсь и мои руки пока целы. ‎ ‎Аарон открыл рот, собираясь снова возразить, но Натаниэль замотал головой. ‎ ‎ — Кевин пообещал Рико встречу в полуфинале. Я бы хотел, чтобы команда сплотилась как можно раньше. Это ведь разумно, согласны? А у нас ничего не выйдет до тех пор, пока мы не научимся хоть немного уважать и понимать друг друга. Почему бы не начать с этой вечеринки? ‎ ‎— Вряд ли они согласятся, даже если мы их пригласим, — заметил Ники. — Год назад мы вроде как сожгли все мосты. ‎ ‎— Предоставь это мне. У меня хорошо язык подвешен. ‎ ‎— Это точно,— Эндрю взял его пальцем под подбородок,— но учти, это твое предложение и твоя ответственность. Если все пойдет по одному месту... ‎ ‎— Не пойдёт, это я гарантирую. ‎ ‎Эндрю пожал плечами и хмыкнул. ‎ ‎— Тогда можешь звать зануд с нами, если они не очканут. ‎ ‎У Ники отвисла челюсть. ‎ ‎— Погоди, ты серьезно? ‎ ‎Эндрю улыбнулся широкой, полной жалости улыбкой и снова обратился к Нату, будто и не слышал кузена: ‎ ‎— Это ничего не изменит; просто будет лучше, если ты сам убедишься. ‎ ‎Ники и Аарон за его спиной озадаченно переглянулись. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎Эндрю стоял у машины и курил, привалившись плечом к холодному металлу, будто ему было совершенно безразлично, сколько времени они здесь торчат. Дым поднимался вверх тонкой ленивой струйкой и растворялся в воздухе, а вместе с ним, казалось, исчезало и всё лишнее — мысли, слова, эмоции, которые он никогда не озвучивал. В этом молчании было что-то почти осязаемое. ‎ ‎Нат закинул пакет в багажник чуть резче, чем собирался, и, закрыв его, на секунду задержал руку на крышке. Он чувствовал странное напряжение — не от усталости, не от разговора в магазине. Это было что-то глубже, липкое, как предчувствие. Он обошёл машину и, не спрашивая, вытащил сигарету из пальцев Эндрю. ‎ ‎— Курить вредно, тебе не говорили? — бросил он, делая затяжку, больше чтобы занять себя, чем из желания курить. ‎ ‎Эндрю не стал забирать сигарету обратно. Только чуть повернул голову, изучая Ната тем самым взглядом, от которого обычно хотелось либо отступить, либо начать защищаться. ‎ ‎— Какой костюм ты выбрал? — спросил он вдруг, будто этот вопрос действительно имел значение. ‎ ‎Нат усмехнулся — коротко, почти автоматически. Внутри всё ещё тянуло неприятное чувство, но он не собирался показывать это. ‎ ‎— Дьявола, — ответил он с лёгкой насмешкой, прищурившись. — Подумал, будет символично. ‎ ‎— Хэтвордскому дьяволу — самое то, — спокойно отозвался Эндрю. ‎ ‎На мгновение между ними повисла тишина. Не неловкая — скорее напряжённая, как струна, которую никто не решался тронуть. ‎ ‎И именно в этот момент зазвонил телефон. ‎ ‎Нат закатил глаза, но не спешил отвечать. Он смотрел на экран дольше, чем следовало, будто уже знал, кто там, и не был уверен, хочет ли слышать этот голос сейчас. В груди неприятно кольнуло. Всё хорошее, что было секунду назад — даже это странное, тихое спокойствие рядом с Эндрю — мгновенно отступило. ‎ ‎Он всё же ответил. ‎ ‎— Да? — перешёл он на японский, голос стал ровным, почти чужим. ‎ ‎Эндрю слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за ним. Он не понимал слов, но ему и не нужно было — он считывал изменения по лицу, по дыханию, по тому, как напряглись плечи Ната. ‎ ‎— Натаниэль, я слышал, ты подрался с моим братом? — голос Ичиро был холодным, выверенным, как всегда. ‎ ‎Нат сделал медленный вдох, стараясь удержать контроль. Раздражение вспыхнуло мгновенно — не из-за вопроса, а из-за самого факта, что ему вообще приходится это обсуждать. ‎ ‎— Он сам виноват. Он начал угрожать близкому мне человеку. ‎ ‎Слова дались легче, чем ожидалось, но внутри что-то болезненно сжалось. ‎ ‎— Неужели? — в голосе Ичиро проступила сталь. — А ты не боишься начать войну с Морияма из-за слов? ‎ ‎Нат тихо усмехнулся, опуская взгляд в землю. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно. ‎ ‎— Эту войну начну не я. Твой ублюдочный брат уже убил одного члена моей команды. Я закрыл на это глаза. ‎ ‎Он замолчал на секунду, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое. ‎ ‎— Но в этот раз он угрожал не тому человеку, — добавил он тише, но жёстче. — Если он навредит ему… я за себя не отвечаю. ‎ ‎Повисла тишина. Нат почти слышал, как на другом конце линии просчитывают последствия. ‎ ‎— Это повлияет на нашу договорённость? — наконец спросил Ичиро. ‎ ‎Конечно. Только это его и волнует, а не жизнь брата. Нат скривился едва заметно. ‎ ‎— Кардинально. ‎ ‎Ответ прозвучал жёстче, чем он планировал, но отступать он не собирался. ‎ ‎— Тогда я разберусь, — холодно произнёс Ичиро. ‎ ‎Нат коротко выдохнул, будто сбрасывая лишнее напряжение. ‎ ‎— Приятно иметь с тобой дело, — сказал он и, помедлив, добавил: — Я тебе нужен в ближайшее время? ‎ ‎— Да. В воскресенье. Ты же знаешь итальянский? ‎ ‎— Да, знаю. Жду инструкций. ‎ ‎Он отключился не сразу — ещё секунду смотрел на экран, прежде чем опустить руку. И только потом поднял взгляд на Эндрю. Тот всё это время наблюдал за ним. ‎ ‎И в этот момент Нат вдруг остро понял — от него ничего не укрылось. Ни слова, ни пауза, ни то, как внутри всё едва не сорвалось. ‎ ‎И это почему-то оказалось куда более тревожным, чем сам разговор. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎ ‎Кабинет Тэцудзи был наполнен тяжёлой, давящей тишиной. Не пустотой — именно тишиной, в которой каждый звук казался лишним. Ичиро сидел за столом, неподвижный, собранный, словно высеченный из камня. Его пальцы были сцеплены в замок, взгляд направлен прямо перед собой. Он не торопился, не проявлял ни малейшего нетерпения — он ждал, и в этом ожидании уже было наказание. ‎ ‎Дверь открылась без стука. В комнату вошли двое его людей, ведя Рико между собой. Тот не вырывался, но в его шаге чувствовалось напряжение — слишком резкое, слишком неуверенное для человека, привыкшего контролировать ситуацию. Его отпустили, и он сделал шаг вперёд, выпрямляясь, собирая остатки привычной надменности. Подняв взгляд, он замер. На его лице отразилось замешательство, почти мгновенно сменившееся растерянностью. Он явно не ожидал увидеть здесь Ичиро. ‎ ‎— Ичи... ‎ ‎Он не успел закончить. ‎ ‎Пощёчина прозвучала резко и сухо, как удар плети. Голова Рико дёрнулась в сторону, тело качнулось, и на секунду он потерял равновесие. Удар был точным, выверенным — не для боли, а для того, чтобы поставить на место. В комнате снова воцарилась тишина, ещё более плотная, чем прежде. ‎ ‎Рико медленно выпрямился. Его щека начала наливаться красным, дыхание сбилось, и впервые за долгое время он выглядел неуверенным. В его глазах мелькнуло что-то между злостью и непониманием, но это быстро угасло под тяжёлым, холодным взглядом Ичиро. ‎ ‎— Ты забываешься, — произнёс Ичиро спокойно. ‎ ‎Он не повысил голос, не сделал ни одного лишнего движения, но от этих слов стало холоднее, чем от крика. Рико моргнул, словно пытаясь осмыслить происходящее, но не находил объяснения. Его привычная уверенность дала трещину. ‎ ‎— Я… не понимаю, — сказал он, и в его голосе впервые не было вызова. ‎ ‎Ичиро слегка склонил голову, как будто разглядывал его заново. ‎ ‎— Именно поэтому ты здесь, — ответил он ровно. ‎ ‎Ичиро чуть сократил расстояние. Рико не отступил — скорее, не решился. Когда Ичиро остановился прямо перед ним, воздух будто стал плотнее. ‎ ‎— Ты решил, что можешь действовать от имени семьи, — продолжил Ичиро, глядя ему прямо в глаза. — Угрожать. Давить. Устранять тех, кто тебе неугоден. ‎ ‎Он сделал короткую паузу. ‎ ‎— Без моего разрешения. ‎ ‎Слова звучали тихо, но в них не было ни тени сомнения. Они не требовали подтверждения — они уже были приговором. Рико сжал челюсть. Внутри него вспыхнуло сопротивление, но оно было слабее, чем раньше. ‎ ‎— Он перешёл границу, — сказал он тише, чем хотел. — Я... ‎ ‎Ичиро не дал ему договорить. Его взгляд стал жёстче, и этого оказалось достаточно. ‎ ‎— Границы устанавливаю я. ‎ ‎Рико сжал челюсть. Внутри него вспыхнуло сопротивление — слабое, но упрямое. Он сделал короткий вдох, словно собираясь с мыслями, и в этот раз всё же попытался зацепиться за хоть какое-то оправдание. ‎ ‎— Это из-за него, — сказал он быстрее, чем следовало. — Из-за Натаниэля. Он вышел из-под контроля, он... ‎ ‎Он осёкся, заметив, как изменился взгляд Ичиро. Почти незаметно — но этого оказалось достаточно, чтобы слова застряли в горле. ‎ ‎— Он угрожал нам, — продолжил Рико уже тише, но с нажимом, цепляясь за последнюю возможность сохранить лицо. — Он подставляет семью. Я просто... ‎ ‎Ичиро не дал ему закончить. ‎ ‎— Он бы не стал. Ему это не выгодно. — перебил он, и в его голосе впервые появилась едва уловимая жёсткость. ‎ ‎Рико замер. ‎ ‎— Натаниэль — часть моей договорённости, — продолжил Ичиро, делая ещё полшага вперёд. — Той, в которую ты не посвящён и не будешь. ‎ ‎Каждое слово звучало чётко, без повышения голоса, но теперь в них появилась тяжесть, от которой было невозможно отмахнуться. ‎ ‎— И ты решил угрожать ему, — добавил он. — Через тех, кто ему дорог. ‎ ‎Рико побледнел. Теперь он действительно понял, где допустил ошибку — не в самом действии, а в том, кого выбрал целью. ‎ ‎— Я действовал в интересах семьи, — упрямо выдавил он, хотя в голосе уже не было прежней уверенности. ‎ ‎Ичиро смотрел на него несколько долгих секунд, словно давая шанс самому услышать, насколько слабо это звучит. ‎ ‎— Нет, — наконец произнёс он. — Ты действовал в своих интересах, прикрываясь семьёй. ‎ ‎Тишина после этих слов была окончательной. ‎ ‎— Не смей больше к нему лезть, — сказал Ичиро тихо. ‎ ‎И в этот раз спорить было уже нечем. Рико замолчал — не потому, что не хотел говорить, а потому, что впервые ясно понял: любые слова только усугубят ситуацию. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎