Дух британца чую там

‎«Райские сумерки» представляли собой двухэтажный ночной клуб неподалеку от центра Колумбии. Пока близнецы заканчивали старшую школу, Ники работал здесь барменом, а Эндрю, как подозревал Нат, неофициально ему помогал. Поступив в университет, все трое переехали из Колумбии, но возвращались сюда так часто, как позволяло расписание игр. Старые рабочие связи Ники и щедрые чаевые Эндрю в любое время обеспечивали им беспрепятственный вход и солидные скидки на выпивку. ‎ ‎Старшекурсники приехали на машине Элисон. Когда Ники остановился у тротуара напротив «Райских сумерек», Элисон припарковалась рядом, чтобы выпустить пассажиров. Эндрю забрал у охранника вип-жетоны на парковку. Кевин передал один жетон Элисон и коротко объяснил, как вырулить на клубную стоянку, если вдруг она потеряет Ники из виду. Элисон кивнула и уехала. ‎ ‎Вышибала на входе слегка удивился количеству народа, которое привел с собой Эндрю, однако без лишних вопросов махнул рукой, пропуская их внутрь. Эндрю распахнул вторые двери и провел Лисов в клуб. ‎ ‎Войдя, они оказались на полукруглом возвышении, заставленном столиками. Здесь же находился основной бар. Эндрю с легкостью провел бы компанию и туда, но Роланд — бармен, у которого Миньярд предпочитал заказывать выпивку, — работал в главном баре внизу. ‎ ‎Отыскать свободный столик в битком набитом зале оказалось непросто. Когда же он нашелся, выяснилось, что есть всего два стула. Эндрю счел это пустяком: он был уверен, что рано или поздно почти все Лисы переместятся на танцпол. Оставив товарищей по команде охранять столик, он потащил Натаниэля сквозь толпу за спиртным. ‎ ‎У стойки пришлось подождать: занятый по горло Роланд принял заказ не сразу. Всем, кто пришел на сегодняшнюю вечеринку в карнавальных костюмах, полагалась бесплатная порция выпивки, поэтому Эндрю просто показал большим пальцем на их столик. Роланд всмотрелся в толпу. При виде трех незнакомых лиц рядом с Кевином и Аароном он удивленно вскинул брови. ‎ ‎— Ты повзрослел и решил завести друзей? Вот уж не думал, что доживу до этого дня. ‎ ‎— Получишь двойные чаевые, если прекратишь говорить глупости. ‎ ‎Роланд ухмыльнулся, еще раз пересчитал Лисов по головам и начал наполнять бокалы. Кому что наливать, он не спрашивал: предпочтения кузенов Роланд изучил давно, а для старшекурсников просто приготовил популярные в заведении коктейли. Разумеется, бармен посчитал и отсутствующего Ники, а вот про Элисон знать не мог. Нат промолчал, решив, что отдаст ей свою порцию, однако на восьми бокалах Роланд не остановился, а поставил на поднос все двадцать. ‎ ‎— Сколько человек не пьет? — уточнил он. ‎ ‎— Один, — ответил Эндрю. ‎ ‎Роланд добавил банку с газировкой и толкнул поднос к Эндрю. Нат двинулся обратно к столику, освобождая Эндрю путь. Миньярд доставил выпивку, не пролив ни капли. Одну банку с газировкой он передал Рене. Пить начали, только когда подошли Элисон и Ники. Количество заказанного алкоголя определенно впечатлило Элисон. ‎ ‎Очень скоро все бокалы опустели. Эндрю составил их обратно на поднос и пошел за второй порцией. На этот раз его сопровождала Рене. Дэн проводила их взглядом, а потом, стараясь перекричать музыку, спросила у Ники: ‎ ‎— Вы уверены, что это безопасно? ‎ ‎— А? — не расслышал тот. ‎ ‎— Ну, то, что Эндрю всю ночь без таблеток? — пояснила Дэн. — Трезвый Эндрю — это вообще хорошая идея, плохая или из разряда «сдохнем и не успеем пожалеть»? ‎ ‎Ее недогадливость привела Ники в замешательство. ‎ ‎— Он не трезвый. И никогда им не бывает. Да, вы видели, как его ломает на матчах, и нам, — он жестом указал на оставшихся членов их пятерки, — иногда приходится терпеть его таким, как сейчас, но трезвым Эндрю не был уже несколько лет. Он всегда чем-нибудь закидывается, чтобы не приходить в сознание. Поверь, будь он чист, ты бы заметила. Он, гм… — В поиске нужных слов Ники перевел взгляд на Аарона, но тот лишь молча смотрел на него, не желая подсказывать. Хэммика это не смутило, и он закончил фразу: — Тут не ошибешься. Хочешь не хочешь, а следующим летом сама увидишь. Терапия заканчивается в мае, и к началу тренировок в июне Эндрю уже должен пройти реабилитацию. ‎ ‎— Скорее бы, — недовольно вставил Кевин. ‎ ‎— Ясное дело, ты этого ждешь не дождешься, — фыркнул Ники. — Между прочим, любопытство сгубило кошку. То есть Лиса. Без разницы. Надеюсь только, что три года приема лекарств и посещения психолога хоть немного его смягчат. ‎ ‎— Новое правило в команде. — Мэтт стукнул кулаком по столу, изображая судейский молоток. — Никогда не употреблять слова «смягчить» и «Эндрю» в одном… Ох, боже мой. ‎ ‎— Это считается богохульством? — поинтересовался Ники, кивнув на костюмы греческих богов, которые Дэн и Мэтт выбрали для сегодняшнего праздника. Он проследил за взглядом Мэтта: мимо прошел один из гостей вечеринки в костюме кислотно-желтой прихватки для горячего. Физиономия Ники изумленно вытянулась, и он расхохотался так, что едва не упал со стула. — Этот точно получит главный приз, ребятки. По шкале фриковости всех обойдет. ‎ ‎По всей видимости, он был прав, но Лисы все равно вывернули шеи, стараясь разглядеть другие нелепые костюмы. Они успели отпустить парочку нелестных комментариев, и тут вернулись Эндрю с Рене. Прибытие новой порции спиртного несколько замедлило темп беседы, но, когда Кевин выложил на стол пакетики с «крекерной пылью», разговор и вовсе сошел на нет. ‎ ‎Мэтт, Рене и Нат отказались сразу; Эндрю разделил пакетики между остальными, придержав значительную часть для себя, поскольку его организму требовалась бо́льшая доза. Дэн взяла всего один пакетик и половину порошка высыпала в бокал Элисон. Ники сосчитал от трех до одного, и Лисы одновременно опрокинули содержимое пакетиков в рот. По третьему и четвертому кругу пили на скорость, а потом пошли танцевать. Рене пообещала Элисон, что тоже выйдет на танцпол, как только допьет газировку, и осталась в компании Эндрю, Нат и Кевина. ‎ ‎Эндрю поставил пустые бокалы на поднос и снова направился в бар. Нат же остался, в это время, в компании Рене и Кевина. ‎ ‎— Где вы будете праздновать день Благодарения?— спросил Нат у Кевина. ‎ ‎— У Эбби, а зачем тебе? — Не понял Кевин. ‎ ‎Натаниэль только пожал плечами. ‎ ‎— Я никогда не праздновал день Благодарения. Это будет в первый раз. ‎ ‎— Даже с родителями не праздновал? — спросила Рене. От нее не укрылось с каким удивлением в глазах он посмотрел на нее после этого вопроса. ‎ ‎— Моя мать — британка, а отец — поляк по происхождению, хоть и родился в штатах. Никто из них не привык праздновать этот праздник,— немного подумав он добавил.— Как и любой другой. ‎ ‎Кивнув, Рене пошла искать на танцполе остальных. Два имеющихся стула занимали Кевин и Эндрю, поэтому Нат просто молча стоял между ними. Когда ему надоело смотреть, как они поглощают спиртное, он отошел к перилам, за которыми открывался вид на танцпол. ‎ ‎Разглядеть Лисов среди толпы было бы сложно в любом случае, но сейчас, в свете разноцветных вспышек прожекторов и в мельтешении карнавальных костюмов, это оказалось просто невозможно. Вон то красное пятно могло быть капюшоном Рене, одевшейся Красной Шапочкой, а та серебряная полоска, сверкавшая, как пайетки, — формой астронавта, которую выбрал Ники, однако утверждать наверняка Нил бы не взялся. Оставалось лишь надеяться, что все они веселятся там, на площадке, и им ничего не угрожает. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎Нат вышел из своей комнаты рано утром — слишком рано даже для общежития Лисов. В коридоре стояла непривычная тишина: ни грохота дверей, ни сонного ворчания, ни музыки из чьих-то наушников. Он уже собирался спуститься вниз и ехать к Ичиро, когда заметил Рене, выходящую из комнаты девочек. Свет из окна падал ей на лицо мягкими полосами, и на мгновение Нат застыл, будто не ожидал встретить кого-то еще в этом полусонном мире. ‎ ‎— Доброе утро, — тихо сказала Рене с привычной спокойной улыбкой. ‎ ‎Нат коротко кивнул в ответ, сунув руки в карманы толстовки. ‎ ‎— Доброе. Я думал, один так рано встаю. ‎ ‎— Я за продуктами на завтрак. Решила сбегать в супермаркет, пока остальные не проснулись и не устроили конец света на кухне. ‎ ‎Она сказала это легко, почти шутливо, и Нат невольно дернул уголком губ. С Рене всегда было так: рядом с ней даже неловкое молчание не казалось тяжелым. ‎ ‎— Может, подвезти? — предложил он после короткой паузы. — Я на машине сегодня. ‎ ‎Рене посмотрела на него чуть внимательнее, словно уловила что-то за обычной вежливостью. Потом улыбнулась шире. ‎ ‎— Было бы здорово. ‎ ‎Они спустились вниз почти молча. Нат ловил себя на том, что несколько раз начинал говорить и тут же передумывал. Мысли путались. Он слишком долго откладывал этот разговор и теперь не был уверен, с чего вообще начать. Уже у машины он глубоко вдохнул, прежде чем открыть дверь. ‎ ‎— Знаешь… — начал он, пристегивая ремень. — Я давно хотел с тобой поговорить. Просто времени никак не находилось. ‎ ‎Рене тихо рассмеялась, и в ее смехе не было ни насмешки, ни удивления — только мягкое понимание. ‎ ‎— Похоже, мне пора перестать спорить с Эндрю, когда дело касается тебя. ‎ ‎Нат нахмурился и повернулся к ней. ‎ ‎— Он сказал, что я захочу поговорить? ‎ ‎— Не совсем. — Она пожала плечами. — Просто сказал, что рано или поздно ты сам придешь. А я думала, ты пока не готов. ‎ ‎От этих слов внутри что-то неприятно кольнуло. Эндрю опять оказался прав, и Нат не понимал, раздражает его это или наоборот. Иногда ему казалось, что Миньярд видит его насквозь — даже те вещи, которые сам Нат предпочитал не замечать. ‎ ‎Машина плавно выехала с парковки. Несколько секунд слышался только шум шин по влажному асфальту. ‎ ‎— Я хотел попросить тебя повлиять на Эндрю, — наконец сказал Нат. ‎ ‎Рене медленно повернула голову. Ее спокойствие дрогнуло едва заметно — только легкая складка между бровей выдала удивление. ‎ ‎— Повлиять? В каком смысле? ‎ ‎Нат крепче сжал руль. Он заранее знал, что объяснить будет трудно, но отступать уже не хотелось. ‎ ‎— Близнецы тянут команду вниз. Их вечная… война. — Он поморщился, подбирая слово. — Они даже смотреть друг на друга нормально не могут. Разобщенными мы не справимся с Воронами. Мы вообще до финала не дойдем. ‎ ‎Последние слова прозвучали резче, чем он собирался. За ними скрывалось не только раздражение. Страх тоже. Страх проиграть, страх потерять ту хрупкую команду, частью которой он неожиданно для себя стал. ‎ ‎Рене долго молчала. Нат уже решил, что она не ответит, когда она тихо произнесла: ‎ ‎— Я понимаю, о чем ты. ‎ ‎Она смотрела вперед, на пустую дорогу, и в ее голосе появилась усталость человека, который слишком давно наблюдает чужую боль и знает, что не может ее исправить. ‎ ‎— Но я не думаю, что способна повлиять на Эндрю настолько сильно. ‎ ‎— Ты его близкий друг, — упрямо сказал Нат. ‎ ‎— Да. Но это не значит, что он станет меня слушать. Особенно в таких вещах. ‎ ‎Она говорила спокойно, но Нат уловил в ее тоне осторожность. Будто речь шла о чем-то очень хрупком, к чему нельзя прикасаться слишком резко. ‎ ‎— Насколько я заметил, судьба Аарона ему не безразлична. ‎ ‎Рене опустила взгляд на сцепленные пальцы. ‎ ‎— Не безразлична, — согласилась она после паузы. ‎ ‎— Тогда почему он даже не пытается помириться с братом? ‎ ‎Вопрос прозвучал почти сердито, но злость была направлена не только на Эндрю. Нат злился на всю эту ситуацию — на недомолвки, на напряжение между близнецами, на то, что никто ничего не объясняет прямо. ‎ ‎Рене тихо выдохнула. ‎ ‎— Потому что для Эндрю это не так просто, как кажется со стороны. ‎ ‎Нат бросил на нее быстрый взгляд. ‎ ‎— А для кого просто? ‎ ‎Она слабо улыбнулась, но в этой улыбке не было веселья. ‎ ‎— Для Эндрю «не просто» обычно означает «почти невозможно». Ты ведь уже понял это, да? ‎ ‎Нат ничего не ответил. Потому что понял. И именно это беспокоило его сильнее всего. ‎ ‎ ‎Рене некоторое время молчала, будто решая, насколько далеко имеет право зайти в этом разговоре. Нат терпеливо ждал, хотя внутри постепенно нарастало раздражение. Ему казалось, что все вокруг знают об Эндрю что-то важное, кроме него самого. И каждый раз, когда он подходил слишком близко к ответу, перед ним словно захлопывали дверь. ‎ ‎— Ты ведь думаешь, что они просто упрямятся, — наконец сказала Рене. — Что если бы захотели, то давно смогли бы поговорить нормально. ‎ ‎— А это не так? ‎ ‎Она покачала головой. ‎ ‎— Для большинства людей семья — это что-то надежное. Даже если отношения плохие, внутри остается мысль, что вас все равно что-то связывает. У Эндрю все иначе. Он слишком долго жил в мире, где любая привязанность превращалась в оружие. ‎ ‎Нат нахмурился. Эти слова задели его сильнее, чем он ожидал. Потому что звучали слишком знакомо. ‎ ‎— Но Аарон ведь его брат. ‎ ‎— Да. И именно поэтому все настолько сложно. — Рене повернулась к нему. — Эндрю не умеет доверять наполовину. Если он подпускает кого-то близко, то либо полностью, либо никак. Аарон однажды уже сделал выбор не в его пользу. Эндрю этого не забыл. ‎ ‎Нат стиснул зубы. Раньше ему казалось, что между близнецами только пустота. Теперь он начал понимать, что под ней скрывается что-то гораздо хуже. ‎ ‎Разочарование. ‎ ‎— Но Эндрю все равно продолжает его защищать, — заметил Нат. ‎ ‎— Конечно. — Рене сказала это так спокойно, будто ответ был очевиден. — Он может ненавидеть Аарона, злиться на него, не разговаривать с ним неделями. Но если кто-то попробует причинить Аарону вред, Эндрю уничтожит этого человека без колебаний. ‎ ‎Нат невольно усмехнулся краем рта. ‎ ‎— Это звучит не очень нормально. ‎ ‎— А кто из нас нормальный? — мягко спросила Рене. ‎ ‎На это возразить было нечего. Машина остановилась на светофоре. Красный свет лег на приборную панель тусклым пятном. Нат несколько секунд смотрел прямо перед собой, прежде чем снова заговорить. ‎ ‎— Я просто хочу, чтобы команда перестала разваливаться. Мы слишком близко подобрались к финалу, чтобы сейчас все испортить. ‎ ‎— Дело не только в команде, — тихо сказала Рене. ‎ ‎Он ничего не ответил, и этого оказалось достаточно. Рене улыбнулась едва заметно — не насмешливо, скорее понимающе. ‎ ‎— Ты переживаешь за него сильнее, чем пытаешься показать. ‎ ‎Нат резко выдохнул через нос. ‎ ‎— Это не то, о чем ты думаешь. ‎ ‎— А я ничего и не думаю, — спокойно ответила она. — Просто Эндрю редко позволяет людям подходить к себе близко. И еще реже сам подпускает кого-то настолько, чтобы чужое мнение начинало иметь для него значение. ‎ ‎Эти слова неприятно осели где-то под ребрами. Нат уставился на дорогу, чувствуя, как напряжение медленно сковывает плечи. ‎ ‎— Если ты пытаешься сказать, что я могу на него повлиять, то ошибаешься. ‎ ‎— Нет, могу ошибаться как раз я. — Рене слегка пожала плечами. — Но мне кажется, Эндрю уже слушает тебя гораздо больше, чем кого-либо другого. ‎ ‎Нат коротко рассмеялся, хотя смех вышел сухим. ‎ ‎— Это точно не похоже на правду. ‎ ‎— Потому что ты смотришь на его слова. А нужно смотреть на поступки. ‎ ‎Он хотел возразить, но вовремя остановился. В памяти слишком некстати всплыли моменты, которые раньше казались случайностями: Эндрю, оставшийся ждать его после тренировки; Эндрю, который без лишних вопросов дал ему место рядом; Эндрю, позволявший ему вещи, за которые остальных давно бы ударил. ‎ ‎Тишина в машине стала тяжелее. Рене первой решила ее нарушить. ‎ ‎— Я не стану вмешиваться между близнецами, Нат. Это они должны решить сами. Но если Эндрю действительно кто-то способен сдвинуть с места… — она ненадолго замолчала, — то, думаю, это не я. ‎ ‎Нат медленно выдохнул и потер лицо ладонью. ‎ ‎— Отлично. То есть ты только что повесила это на меня. ‎ ‎Рене тихо рассмеялась. ‎ ‎— Нет. Просто сказала правду. ‎ ‎Они подъехали к супермаркету. Нат заглушил двигатель, но выходить Рене не спешила. Несколько секунд она внимательно смотрела на него, словно хотела убедиться, что он услышал не только слова, но и смысл за ними. ‎ ‎— Не пытайся чинить Эндрю силой, — сказала она наконец. — Чем сильнее на него давят, тем яростнее он сопротивляется. Если хочешь, чтобы он тебе доверял, просто оставайся рядом. Для него это уже очень много. ‎ ‎Нат медленно кивнул. ‎ ‎Это звучало пугающе просто. И одновременно почти невозможно. Рене улыбнулась ему на прощание и вышла из машины, а Нат еще некоторое время сидел неподвижно, наблюдая, как она скрывается за стеклянными дверями магазина. ‎ ‎Потом откинулся на спинку сиденья и устало провел рукой по лицу. ‎ ‎Он ехал к Ичиро, собирался думать о тренировках, о стратегии, о Воронах. Но вместо этого в голове снова и снова звучали слова Рене. ‎ ‎«Смотри на поступки». ‎ ‎И почему-то именно это беспокоило его сильнее всего. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎Кабинет Ичиро был слишком большим, чтобы казаться уютным. Темное дерево, тяжелые шторы, длинный стол переговоров и приглушенный свет создавали ощущение не офиса, а тщательно выстроенной сцены, где каждое слово имело цену. Во главе стола, расслабленно откинувшись в кресле, сидел Ичиро. Его лицо оставалось спокойным и непроницаемым, но Нат слишком хорошо знал: за этим спокойствием скрывается человек, который замечает абсолютно все. ‎ ‎Справа от Ичиро расположились люди Мориямы — молчаливые, собранные, с одинаково холодными взглядами. Слева сидели итальянцы. Один из них, грузный мужчина с аккуратно зачесанными назад седыми волосами, неторопливо рассказывал о новых маршрутах поставки оружия. Он говорил уверенно, сопровождая речь ленивыми жестами человека, привыкшего, что его слушают внимательно. ‎ ‎Нат стоял за спиной Ичиро, слегка наклонившись к нему, чтобы переводить тихо, почти шепотом. Итальянский ложился на язык легко — слишком легко после стольких лет. Он переводил быстро и без запинок, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально. Каждое слово приходилось подбирать осторожно. В этой комнате ошибка в переводе могла стоить кому-то жизни. ‎ ‎— Новый маршрут через восточное побережье позволит сократить проверки почти вдвое, — негромко произнес Нат по-японски, пока итальянец продолжал говорить. — Они предлагают использовать контейнеры с медицинским оборудованием как прикрытие. ‎ ‎Ичиро едва заметно кивнул, не сводя взгляда с собеседника. Со стороны казалось, будто Нат здесь просто часть интерьера — тень за его плечом. Это устраивало обоих. ‎ ‎Итальянец договорил и замолчал, ожидая реакции. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом Ичиро медленно сцепил пальцы перед собой. ‎ ‎— Риски? — коротко спросил он. ‎ ‎Нат перевел вопрос. ‎ ‎Мужчина усмехнулся. ‎ ‎— Риски есть всегда. Но ваши люди получат товар быстрее, а потери будут минимальными. ‎ ‎Нат передал ответ, наблюдая за отражением лица Ичиро в темной поверхности стола. Ни единой эмоции. Только внимательный, расчетливый взгляд. ‎ ‎Переговоры продолжались еще почти час. Обсуждали суммы, маршруты, сроки. Нат чувствовал, как постепенно начинает ныть шея от постоянного напряжения, но не позволял себе расслабиться ни на секунду. Рядом с Ичиро любая ошибка превращалась в слабость, а слабости Морияма не терпел. ‎ ‎Наконец разговор подошел к концу. Стулья задвигались по полу, мужчины поднялись со своих мест. Итальянцы обменялись рукопожатиями с людьми Ичиро, затем подошли к нему самому. Улыбки были вежливыми, голоса — спокойными, но под этой показной любезностью Нат ясно ощущал привычное напряжение хищников, временно решивших не рвать друг другу глотки. ‎ ‎Когда дверь кабинета закрылась за последним человеком, в помещении воцарилась тишина. ‎ ‎Нат выпрямился и сделал шаг назад. После нескольких часов неподвижности мышцы неприятно тянуло. Ичиро не спешил вставать. Он сидел молча, глядя куда-то перед собой, будто обдумывал последние детали сделки. ‎ ‎Потом заговорил: ‎ ‎— Я разобрался с братом. Больше он к тебе не полезет. ‎ ‎Нат даже не удивился тому, как быстро Ичиро узнал о драке. Удивляться осведомленности Мориямы было бессмысленно. ‎ ‎— Хорошо, — спокойно ответил он. ‎ ‎Ичиро медленно перевел на него взгляд. Темные глаза были холодными и внимательными, как всегда. ‎ ‎— Ты тоже больше не лезь к нему с дракой. ‎ ‎Нат сжал челюсть. Перед глазами сразу вспыхнуло лицо Рико — перекошенное от злости, с этим привычным выражением собственника, который уверен, что ему принадлежит все вокруг. Внутри мгновенно поднялось раздражение, но внешне он остался неподвижен. ‎ ‎— Если он снова полезет первым? ‎ ‎— Тогда это будет моя проблема, — ровно произнес Ичиро. — Не твоя. ‎ ‎Нат отвел взгляд. Он не доверял этим словам до конца. Рико никогда не умел останавливаться, а Ичиро слишком долго позволял ему слишком многое. ‎ ‎— Ты не обязан его терпеть, — неожиданно добавил Ичиро тише. — Но перестань провоцировать его намеренно. ‎ ‎На секунду Нат почти усмехнулся. Почти. ‎ ‎— Он раздражается уже от одного моего существования. ‎ ‎— И ты этим пользуешься. ‎ ‎Это был не вопрос. Просто констатация факта. ‎ ‎Нат промолчал, и тишина между ними стала тяжелой, но не враждебной. Скорее усталой. ‎ ‎Ичиро медленно поднялся из кресла и подошел к окну. Несколько секунд он смотрел на город внизу, прежде чем снова заговорить: ‎ ‎— Рико привык считать, что все вокруг принадлежит ему. Когда что-то выходит из-под его контроля, он становится опаснее обычного. ‎ ‎Нат скрестил руки на груди. ‎ ‎— Ты говоришь так, будто это должно вызвать у меня сочувствие. ‎ ‎— Нет. — Ичиро повернул голову вполоборота. — Я говорю это, чтобы ты не недооценивал его. ‎ ‎Нат ничего не ответил. Потому что недооценивать Рико он перестал очень давно. ‎ ‎Ичиро снова посмотрел в окно. ‎ ‎— На сегодня свободен. ‎ ‎Нат коротко кивнул и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он услышал за спиной спокойный голос Ичиро: ‎ ‎— И Натаниэль. ‎ ‎Он обернулся. ‎ ‎— Постарайся хотя бы иногда не создавать проблемы специально. ‎ ‎На этот раз Нат все-таки усмехнулся — коротко и безрадостно. ‎ ‎— Ничего не обещаю. ‎