Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Второе свидание В этот раз всё было иначе. Не неловко, не осторожно — осознанно. Между ними больше не было той хрупкой дистанции, когда каждое движение проверяют взглядом. Теплее. Глубже. Опасно близко к слову «навсегда». Маро и Юна Маро привёл Юну за город — туда, где ночь была тише, а звёзды казались ближе, будто их можно достать рукой. Здесь не было городского шума, только редкий шорох травы и далёкое пение сверчков. Юна остановилась, не сразу поверив глазам. На небольшой поляне мягко мерцали десятки огней — свечи в стеклянных колбах отбрасывали тёплый свет, словно маленькие созвездия, рассыпанные по земле. В центре лежал плед, рядом стояла корзина, а из скрытого динамика лилась негромкая музыка — такая спокойная, что сердце само начинало биться ровнее. — Маро… — тихо выдохнула она. — Ты… это всё… Он на мгновение смутился, но взгляда не отвёл. — Я хотел, чтобы ты почувствовала себя… защищённой, — сказал он негромко, будто признавался в чём-то слишком личном. Юна сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Свет свечей отражался в её глазах, и Маро поймал себя на мысли, что именно так она, наверное, выглядела бы во сне — спокойной, тёплой, настоящей. — С тобой я всегда чувствую это, — ответила она искренне, без тени сомнения. Он взял её ладони — осторожно, словно боялся спугнуть момент. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — Если когда-нибудь станет страшно… — Маро замолчал, подбирая слова. — Я буду рядом. Всегда. Юна улыбнулась и прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Его сердце билось ровно и сильно — так, будто уже давным-давно знал этот ритм. Она ещё не знала, насколько пророческими окажутся его слова. А он — чувствовал. Каил и Лина Каил привёл Лину в оранжерею, скрытую от посторонних глаз и залитую золотым светом. Стеклянные своды ловили свет и рассыпали его золотыми бликами, отчего казалось, будто здесь всегда одно и то же время — тёплое, спокойное лето, не знающее бурь. Воздух был наполнен ароматами цветов. Лёгкими, терпкими, сладкими — всеми сразу. — Здесь всегда лето, — сказал Каил, наблюдая, как Лина делает первые шаги между зелёных арок. — Мне кажется… тебе это подходит. Она рассмеялась и закружилась среди цветов, легко касаясь лепестков кончиками пальцев. Свет ложился на её волосы, и на миг Каилу показалось, что он уже видел это — когда-то давно, в другом времени. — Ты смотришь на меня так, будто… — Лина остановилась и повернулась к нему. Он не стал прятаться за улыбкой. — Будто боюсь потерять, — ответил честно. Без пафоса. Без защиты. Её взгляд стал серьёзным. В этом взгляде было больше, чем вопрос — было доверие. — Тогда не отпускай, — сказала она тихо. Каил сделал шаг вперёд и обнял её. Крепко. Слишком крепко для первого или второго свидания — так обнимают, когда знают цену утрате. Его руки словно запоминали её, будто боялись, что скоро придётся вспоминать на ощупь. Лина уткнулась ему в плечо и вдруг почувствовала странное спокойствие — как будто нашла место, где можно остановиться. Где можно быть не сильной. Не яркой. Просто собой. И в этот момент ни один из них ещё не знал, что это тепло — последнее перед ночью, которая вернёт память и заберёт покой. Джейд и Рея Они сидели у костра, не слишком близко, но и не на расстоянии, которое можно было бы назвать безопасным. Пламя трещало, бросая тени на лица, и каждая тень будто подчеркивала то, что ни один из них не хотел произносить вслух. Рея первой нарушила тишину. — Ты меня злишь, — сказала она, не глядя на него. Джейд усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости. — Ты меня пугаешь, — ответил он спокойно, словно признавался в чём-то слишком важном. Она резко повернулась к нему. — Тогда почему мы снова здесь? — в её голосе прозвучал вызов. — Почему ты не ушёл? Он долго молчал. Слишком долго для простого ответа. Огонь отражался в его глазах, и Рее вдруг показалось, что за этим взглядом скрывается что-то большее, чем сегодняшний вечер. — Потому что, если уйду, — наконец сказал Джейд, — пожалею. Рея медленно выдохнула. Злость не исчезла, но стала другой — глубже, опаснее. — Я тоже, — призналась она и кивнула, словно принимая неизбежное. Порыв ветра взметнул искры вверх. На мгновение их лица оказались совсем близко — достаточно, чтобы почувствовать тепло друг друга, но недостаточно, чтобы решиться. Они не прикоснулись. Но оба знали: от этого костра они уже не уйдут прежними. Риан и Тора Риан привёл Тору к старой обсерватории на холме. Купол давно не вращался, металл местами потускнел, но именно здесь воздух казался особенно чистым, а небо — бесконечным. Он открыл тяжёлую дверь, и внутрь ворвался холодный ночной ветер, наполнив пространство запахом травы и камня. — Я всегда смотрел на звёзды, — сказал Риан, поднимая взгляд вверх. Его голос был спокойным, почти отстранённым. — Они помогали не думать. Или, наоборот, думать слишком много. Он чуть помолчал и добавил тише: — Но сегодня они меркнут. Тора посмотрела сначала на небо, потом на него. В её взгляде не было ни восхищения, ни вопросов — только понимание. Она шагнула ближе и взяла его за руку. Крепко. Надёжно. — Ты умеешь быть настоящим, — сказала она просто. — Не прятаться за силой или молчанием. Риан замер. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони чуть сильнее, будто проверяя: это действительно происходит? Он улыбнулся. Впервые так открыто — без привычной маски уверенности, без попытки быть кем-то большим. Просто Риан. Человек, который наконец позволил себе не смотреть в небо, а остаться здесь. Звёзды продолжали сиять над ними. Но теперь они больше не были нужны, чтобы чувствовать. Зион и Лиа Они были у воды. Ночь тянулась вдоль берега, тихая и глубокая, и отражение луны дрожало на поверхности, словно не решалось принять форму. Лиа сидела, поджав колени, и слушала плеск волн. Зион стоял рядом, но не касался её — будто боялся, что прикосновение разрушит что-то важное. — Я боюсь себя рядом с тобой, — сказал он наконец. Его голос был низким, с надломом. — Рядом с тобой я… слишком много чувствую. Лиа подняла на него взгляд. В её глазах не было страха — только внимательность и боль от того, что он уже начал отдаляться. — А я боюсь, — тихо ответила она, — что без тебя станет пусто. Зион сел рядом. Так близко, что их плечи почти соприкасались. Он долго смотрел на воду, будто видел в ней не отражение луны, а что-то иное — тёмное, тревожное, знакомое. Он наклонился и коснулся её лба своим. Лёгкое прикосновение, почти неосязаемое. — Если я когда-нибудь стану чудовищем… — выдохнул он. Лиа не дала ему закончить. Она подняла руку и коснулась его щеки — уверенно, по-настоящему. — Тогда я напомню тебе, кто ты, — сказала она твёрдо. — Даже если ты сам забудешь. Он закрыл глаза. На мгновение — всего на одно — ему показалось, что он уже слышал эти слова раньше. В другом времени. В другой жизни. Волна тихо ударилась о берег. А где-то глубоко внутри Зиона что-то дрогнуло — словно трещина, через которую однажды вырвется память.

***

Сны

Маро Сон пришёл резко, без предупреждения — будто его втянули внутрь чужой памяти. Он стоял во дворце из золота. Колонны уходили ввысь, отражая свет, который не имел источника. Небо над головой было чистым, невозможным — таким бывает только в местах, где не знают лжи. Рядом стояли мужчины. Высокие, сильные, знакомые до дрожи в груди. Его лорды. Его братья. Он знал это так же ясно, как собственное имя. — Мы защитим тебя и её, — сказал кто-то рядом. Голос звучал уверенно, как клятва. Маро хотел ответить… Но мир разорвала вспышка. Он оказался на Луне. Белоснежный дворец сиял холодным светом, мрамор отражал звёзды, а тишина была почти святой. И в центре этого света — она. Принцесса Серенити. Она повернулась к нему и улыбнулась — открыто, доверчиво, так, как улыбаются только тем, в ком не сомневаются ни на миг. И вдруг — атака. Его братья. Тьма. Крики. — НЕТ! — закричал он и бросился вперёд. Он закрыл её собой. Боль была ослепляющей. — Серенити… — прошептал он, падая. Тьма поглотила всё. И вдруг — резкий сдвиг. Обычный город. Ночные улицы. Та же самая девушка. Но теперь её звали Усаги. На ней была форма Сейлор Мун, а на нём — плащ и маска. Он снова бежал. Снова защищал. Снова падал и вставал. И снова — свет. Хрустальный Токио. Он стоял на троне. Король. Рядом с ним — королева Серенити. Их дочь смеялась, держась за их руки. А позади — его лорды. Его братья. Все живы. И вновь пришёл Хаос. Он был другим. Глубже. Холоднее. Битва. Разрушение. Смерть. Один за другим они падали. Все — кроме дочери. Последним, что он увидел, были её глаза — полные слёз и силы. Маро резко проснулся, задыхаясь. Простыня была сжата в кулаках, сердце билось так, будто пыталось вырваться. — Я… защищал её… — прошептал он в темноту. — Это Юна, Усаги, Серенити. Грудь болела так сильно, будто всё это было не сном, а воспоминанием. Но так и было. И где-то глубоко внутри он уже знал: Маро сделает это снова. Даже если цена — вся его жизнь. Каил Сон не был туманным. Он был слишком чётким. Каил стоял в золотом дворце. Потолки уходили ввысь, стены сияли, как отражение солнца. Он знал это место. Знал так, будто никогда его не покидал. Он был Кунсайтом. Рядом стоял принц Эндимион— Маро. Спокойный, уверенный, с тем взглядом, которому невозможно не верить. Чуть поодаль — остальные. Его братья. Его семья. Он опустился на одно колено. — Клянусь своей жизнью, — произнёс он, не колеблясь, — защищать принца и Лунное королевство. Принц коснулся его плеча. Клятва была принята. Мир сменился, словно перевернули страницу. Венера. Дворец был залит мягким золотым светом, тёплым, живым. Воздух пах цветами и чем-то неуловимо радостным. И там была она. Девушка с золотыми волосами. Она повернулась, и сердце Каила болезненно сжалось. — Минако… — сорвалось с его губ. Он увидел кольцо. Услышал слова о союзе, о будущем, о помолвке с принцессой Венеры. Она смеялась, смущённо, счастливо, доверяя ему целиком. И вдруг — щелчок. Он увидел себя со стороны. Свою руку, поднимающуюся против воли. Глаза, в которых больше не было света. Приказ, которого он не отдавал — но исполнил. Удар. Крик. Её тело падает на холодный пол. — НЕТ! — закричал он, бросаясь к ней, но ноги не слушались. Тьма сомкнулась мгновенно, липкая, тяжёлая, как цепи. И в этой тьме возникло лицо. Берил. Она улыбалась медленно, победно. — Кунсайт, — прошептала она. — Ты мой. Он попытался закричать снова — и проснулся. Каил рвано вдохнул, сжимая грудь, будто хотел вырвать сердце. Простыня была мокрой от пота, руки дрожали. — Я… убил её… — прошептал он в пустоту. — Это Лина. Имя отозвалось болью. И где-то глубоко внутри он понял: страшнее тьмы не то, что она забирает. А то, что она заставляет сделать своими руками. Зинон Сон был холодным. Зинон стоял в золотом дворце. Потолки уходили ввысь, стены сияли так, будто каждый камень хранил солнце. Он знал это место. Знал так, будто никогда не покидал его — и одновременно понимал, что этот мир не настоящий. Он был Зойсайтом. Рядом стоял принц Эндимион — Маро. Спокойный, уверенный, с тем взглядом, которому невозможно не верить. Его плечо излучало силу, спокойствие, родство. Чуть поодаль — остальные. Его братья. Его семья. Зинон опустился на одно колено. — Клянусь своей жизнью, — произнёс он ровно, без колебаний, — защищать принца и Лунное королевство. Принц коснулся его плеча. Клятва была принята. Мир вокруг сместился, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь перед ним стояла принцесса Меркурия — Ами. Она улыбалась, нежно, доверчиво. Помолвка. Тёплый свет окутывал их фигуры, будто всё было идеально. Но счастье не длилось долго. Он оказался над телом девушки. Лицо… оно было Лии. Кровь на его руках, горячая и липкая. Она смотрела на него широко открытыми глазами, полными боли и непонимания. — Зачем?.. — прошептала она едва слышно. Зинон отвернулся. В тьме за её телом возник мужчина. Он был слишком похож на Риана, его движения и голос были знакомы. Нефрит. Удар. Ещё один труп. Ещё один крик, который не мог быть слышен. Зинон резко проснулся, дрожа, с холодным потом на спине. Его руки дрожали, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он задыхался, сжимая грудь, ощущая каждую каплю боли, словно сон был не сном, а воспоминанием, которое не отпустит. — Нет… нет… — прошептал он, голос едва слышен даже самому себе. Он посмотрел на темную комнату, на мягкий свет луны, что пробивался сквозь занавески, и впервые ощутил настоящую тревогу. Лица братьев, улыбки Лии, Ами, всех, кто был дорог, мелькнули перед глазами — и в сердце что-то защёлкнуло. Он знал, что это не просто сон. Это был знак. Зинон сел на кровати, тяжело дыша, и впервые за долгое время почувствовал — он не сможет оставаться здесь, пока прошлое возвращается.