Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Лина не могла уснуть. Комната была тёмной, тихой, только редкий свет фонаря скользил по потолку. Но внутри неё всё было слишком громким. Слова Каила звучали снова и снова: — Мы должны вспомнить прошлые жизни. Сердце билось неровно. Она перевернулась на бок, закрыла глаза… и мир исчез. Сначала — свет. Яркий, золотой, почти ослепляющий. Она стояла на балконе дворца, ветер трепал длинные золотые волосы. Она знала это место. Это была Венера. Она — не Лина. Она — принцесса Венеры. Сильная. Уверенная. Верная своей принцессе. Рядом — Серенити. Светлая, нежная, смеющаяся. Марс, Юпитер, Меркурий — её подруги, её сёстры. И она была счастлива. Картина изменилась. Земля. Высокий мужчина с серебряными волосами и холодным, спокойным взглядом. Кунсайт. Лорд принца Эндимиона. Их первая встреча — напряжение, осторожность… и что-то большее. Потом — редкие встречи. Сдержанные разговоры. Непозволительная близость. Помолвка. Её руки дрожат, когда он надевает кольцо. Его взгляд мягче, чем когда-либо. Он почти улыбается. — Я вернусь к тебе. А потом… Он исчез. Тьма. Крик. Пожар. Разрушенная Луна. И он — во главе армии. Глаза холодные. Пустые. Тьма в них. — Кун…? — её голос дрогнул. Он поднял меч. Она не верила до последнего. Удар. Боль. Падение. Её смерть от его руки. Лина резко вздрогнула во сне. Но воспоминания не остановились. Возрождение на Земле. Новая жизнь. Новые битвы. Снова он — враг. Снова холодный взгляд. Снова столкновения. Снова борьба между долгом и чувствами. Берил. Металлия. Победа. После новые враги и новые битвы. Потом — невозможное. Воскрешение лордов. Прощение. Её сердце дрожало, когда он впервые посмотрел на неё уже без тьмы. Кун. Не Кунсайт. Не враг. Её Кун. Свадьба. Белое платье. Его рука в её руке. Хрустальный Токио. Счастье. Долгое. Тихое. Настоящее. Её рука лежит на животе. Он улыбается, осторожно касаясь её. — Наш ребёнок… И снова — тьма. Хаос. Разрушение. Крики. Смерть. И пустота. Лина резко села на кровати, хватая ртом воздух. Слёзы текли по щекам. Она всё вспомнила. Счастье. Предательство. Прощение. Любовь. И потерю. И самое страшное — она знала, что любила его во всех жизнях. Даже когда он убил её. Даже когда тьма сделала его чудовищем. Даже когда они потеряли ребёнка. — Быть с ним… или остаться одной… — прошептала она дрожащим голосом. Боль говорила: уйди. Страх говорил: он снова может причинить боль. Но сердце… Сердце знало ответ. Быть с ним. Всегда. Потому что их история — не про тьму. И не про смерть. Она про то, что даже сквозь предательство, войну и Хаос они каждый раз находят друг друга снова. И на этот раз она не собиралась отпускать его первой. В ту же ночь Лия не могла спать. Комната была погружена в мягкую темноту. Часы тихо отсчитывали секунды. Всё было спокойно… слишком спокойно. Но внутри неё что-то трескалось. Она лежала, глядя в потолок, и вдруг ощутила странное давление в груди. Не боль. Память. И мир изменился. Холодный голубой свет. Ледяные башни, прозрачные мосты, сияющие кристаллы. Она стояла на балконе дворца Меркурия. Не Лия. Принцесса Меркурия. Собранная. Умная. Спокойная. С детства знающая, что её судьба — защищать. Рядом — Серенити. Марс, Юпитер, Венера. Смех. Разговоры. Клятвы верности. Она всегда была той, кто думает. Анализирует. Предвидит. Но одного она не смогла предвидеть. Земля. Золотой дворец. Лорд с огненными волосами и холодными зелёными глазами. Зойсайт. Он был самым импульсивным из лордов. Самым ярким. Самым живым. И самым неожиданным для неё. Их встречи были редкими. Почти случайными. Сначала — споры. Потом — интерес. Потом — взгляды, которые длились дольше дозволенного. Он смеялся, когда она слишком серьёзно объясняла стратегию. — Ты слишком много думаешь, принцесса. — А ты слишком мало, лорд Зойсайт. Но он слушал её. И однажды, среди тихого сада Земли, он сказал: — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Помолвка была короткой, но настоящей. Она впервые позволила себе быть не только стратегом… но и девушкой. А потом он исчез. Тьма. Она почувствовала её раньше других. Нападение на Луну. Она уже знала — это лорды. Но сердце всё равно надеялось. Она увидела его. Глаза — чужие. В них не было света. Только подчинение. — Зойсайт… — её голос дрогнул. Он атаковал без колебаний. Боль пронзила грудь. Она упала, глядя на него до последнего мгновения. Не с ненавистью. С сожалением. Её смерть — от его руки. Лия вздрогнула во сне, но воспоминания не отпускали. Возрождение на Земле. Снова встречи. Снова враги. Снова битвы. Она видела, как тьма держит его. Как он служит Берил. Победа над Металлией. Новые враги. Новые битвы. И — невозможное. Возрождение лордов. Он стоял перед ней, свободный. Растерянный. С виной в глазах. — Я… — он не мог договорить. Она могла бы отвернуться. Могла бы помнить только смерть. Но она вспомнила всё. И простила. Свадьба. Его рука дрожит сильнее, чем её. Он смотрит так, будто не верит, что заслуживает её. Хрустальный Токио. Спокойные годы. Её ладонь лежит на животе. Он осторожно касается её, словно боится причинить боль. — Я больше никогда не позволю тьме коснуться нас. Она верила. Хаос. Снова. Разрушение. Крики. Смерть. И холод. Лия резко села в постели. Она вспомнила всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Каждое прощение. И теперь поняла. Он сбежал не из слабости. Он сбежал из страха. Страха снова стать тем, кто убивает её. — Почему ты так… — прошептала она, сжимая одеяло. — Ты не мог оставить нас… И вдруг — резкая боль. Не её. Чужая. Сильная. Рвущая. Она согнулась, хватая воздух. Это был он. Она почувствовала его так же ясно, как когда-то чувствовала его руку в своей. Боль. Сопротивление. Тьма, пытающаяся сломать его. И ещё — решимость. Он не подчинялся. Слёзы потекли по её щекам. — Зойсайт… — выдохнула она. Теперь она знала. Он не убегал от них. Он пытался убежать от себя. Но даже через расстояние, через города и тьму, их связь оставалась. И если он думает, что сможет защитить её, исчезнув — он ошибается. Потому что принцесса Меркурия никогда не сдаётся. И в этой жизни она не позволит ему страдать в одиночку. В это время в другом городе. Ночной город был почти пуст. Фонари отбрасывали длинные тени, ветер гнал по асфальту сухие листья. Зойсайт (Зинон) стоял посреди улицы, тяжело дыша. Он уже чувствовал — она не отступила. Тьма вокруг него не рассеивалась. И тогда пространство словно исказилось. Воздух стал плотным, тяжёлым. Берил появилась вновь не вспышкой — а медленно, будто сама ночь сгустилась и приняла форму женщины. Её глаза больше не пытались уговорить. В них не было ни соблазна, ни манипуляции. Только холодный расчёт. — Я дала тебе шанс, Зойсайт, — произнесла она тихо. — Но ты выбрал слабость. — Я выбрал свободу, — хрипло ответил он. Её губы изогнулись в тонкой улыбке. — Нет. Ты выбрал мешать мне. Она подняла руку. Тьма вокруг сжалась в плотный вихрь, сконцентрировалась в её ладони. Из этой чёрной энергии начал формироваться кристалл — острый, вытянутый, как наконечник копья. Он пульсировал, словно живой. Зинон почувствовал угрозу раньше, чем увидел её. Он попытался поднять руку, призвать свою силу — но он был ослаблен сопротивлением. Слишком много энергии ушло на то, чтобы не подчиниться ей. — Прощай, Зойсайт, — спокойно сказала Берил. И метнула кристалл. Он летел почти бесшумно. Слишком быстро. Удар. Мир на секунду стал белым. Кристалл пробил его живот. Воздух выбило из лёгких. Зойсайт (Зинон) согнулся, не сразу понимая, что произошло. Боль пришла мгновением позже — резкая, рвущая, такая сильная, что зрение поплыло. Он попытался вдохнуть — но грудь словно сжали стальные тиски. Тёплая кровь хлынула сквозь пальцы, когда он рефлекторно прижал ладонь к ране. Колени подогнулись. Асфальт оказался неожиданно холодным. Он упал, слыша только глухой стук собственного тела. Берил смотрела сверху вниз. — Ты больше не принадлежишь мне, — сказала она. — Но и миру тоже не достанешься. Она развернулась, и тьма вокруг неё растворилась, будто её никогда и не было. А он остался. Один. Кристалл продолжал торчать в его теле, пульсируя чёрным светом. Каждый вдох давался с трудом. Каждое движение отзывалось вспышкой боли. Кровь медленно растекалась по асфальту, тёмная, почти чёрная в свете фонарей. Зойсайт (Зинон) сжал зубы так сильно, что почувствовал вкус крови во рту. Нет. Он не умрёт так. Не снова. Перед глазами вспыхнули образы: Ами. Лия. Её взгляд. Её спокойствие. Её голос. Он не мог позволить, чтобы история повторилась. Рука дрожала, когда он попытался коснуться кристалла. Боль пронзила тело, заставив его захрипеть. Мир начинал темнеть по краям. Слабость поднималась волной, парализуя мышцы. Но внутри — глубоко — горела упрямая искра. Он сопротивлялся. Даже лёжа на холодном асфальте, истекая кровью, он сопротивлялся. Потому что в этот раз он не служит тьме. И если это его последняя битва — он выберет её сам. В тот же самый момент, когда кристалл пронзил тело Зойсайта(Зинона) , Ами (Лия) резко выгнулась на постели. Боль пришла не постепенно. Она ударила мгновенно. Острая. Рвущая. Глубокая. Не её боль. Его. Лия схватилась за живот, словно рана прошла сквозь неё саму. Воздух застрял в горле. Перед глазами потемнело. — А-а… — сорвался хриплый звук. И она поняла. Это не воспоминание. Это сейчас. Она резко вскочила, босые ноги коснулись холодного пола. Сердце билось так сильно, что казалось, ещё немного — и оно разорвёт грудную клетку. Её ладони дрожали. — Зойсайт… — прошептала она, и тут же голос сорвался на крик. — Зинон в опасности! Ваш брат в опасности! Крик прорезал ночную тишину дома. Двери начали открываться почти одновременно. Юна выбежала первой, за ней — Лина. Маро уже стоял в коридоре, бледный, напряжённый. Каил появился следом — и в его глазах не было сомнений. Они чувствовали это. Не так, как Лия. Но чувствовали. В груди — тяжёлое давление. Внутри — резкая, колющая волна боли, словно невидимая нить, связывающая их, натянулась до предела. Маро схватился за перила лестницы. — Это не сон… — выдохнул он. Каил сжал кулак, и на секунду его лицо исказилось от боли. — Его ранили, — тихо, почти хрипло произнёс он. Лия стояла посреди коридора, прижимая руку к животу. Её трясло. Она чувствовала, как жизнь уходит из него капля за каплей. — Это не тьма… не подчинение… — прошептала она. — Это рана… настоящая… Он истекает кровью… Юна побледнела. — Где он? — Я не знаю… — Лия покачала головой, слёзы уже стекали по щекам. — Он слишком далеко… но я чувствую… он пытается держаться… Минако (Лина) молча сжала свои руки так сильно, что ногти впились в кожу. Она ещё помнила свои собственные воспоминания о предательстве, смерти, прощении. И сейчас внутри неё зарождался страх. Если тьма снова забирает одного из них… Каил повернулся к Маро. Они не произнесли ни слова. Но между ними прошёл немой разговор. Брат. Опасность. Немедленно. Маро кивнул. — Мы найдём его. Его голос был твёрдым, но в глазах горела тревога. Лия закрыла глаза — и боль усилилась. Она почти видела его. Асфальт. Кровь. Тёмный кристалл. Она вскрикнула и пошатнулась. Юна успела подхватить её. — Лия! — Он умирает… — прошептала она. — Если мы опоздаем… В доме стало невыносимо тихо. Даже те, кто ещё не вспомнил своих прошлых жизней, ощущали тревогу. Что-то разрушительное происходило этой ночью. Минако (Лина) смотрела на Каила — и в её глазах был страх потерять снова. Юна держала Лию, ощущая, как та дрожит. Маро уже мысленно просчитывал, как найти брата быстрее. Каил чувствовал, как связь между ними натягивается до предела — и знал: если нить оборвётся, он это почувствует. Ночь больше не была спокойной. Она стала границей. Границей между «ещё можно успеть» и «слишком поздно». И все понимали — утро не принесёт облегчения.