Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Первые дни после возвращения Ами были тяжёлыми. Комната Зоя стала центром их жизни. Там почти не гас свет. Там почти не было тишины — только приглушённые шаги, тихие голоса, шорох бинтов и дыхание. Кто-то всегда был рядом. Кто-то сидел у кровати. Кто-то менял повязки. Кто-то приносил еду. Кто-то просто молчал. Они старались не давить. Но не уходили. И это злило Ами. Сначала — тихо. Потом — всё сильнее. Однажды утром в комнату вошла Минако с чашкой чая. — Минако, — холодно сказала Ами, даже не повернув головы. — Ты могла бы быть где угодно. На свидании. На сцене. Жить нормально. Пауза. — Зачем ты тратишь время на калеку? Минако остановилась. Очень медленно поставила чашку на тумбочку. — Потому что ты — моя сестра. — Жалость — плохой мотив. — Это не жалость, — спокойно ответила она. — Это выбор. — Тогда выбери себя, — тихо сказала Ами. — Хоть кто-то из нас должен жить нормально. Минако ничего не ответила. Просто осталась. С Макото было хуже и Ами была резче. Мако пыталась помочь — поправляла подушки, проверяла перевязки. — Не трогай меня, — резко сказала Ами. — Ты сильная, Мако. Тебе не место рядом со мной. Макото лишь усмехнулась. — А где мне место? — Там, где ты можешь быть полезной, — отрезала Ами. — А не здесь. Макото на секунду замерла. Потом аккуратно поправила одеяло. — Сила не только в кулаках, Ами. — Тогда зачем тебе она вообще? — тихо бросила Ами. Макото ничего не ответила. Но не ушла. Рей приходила реже и молчала больше всех. Но однажды Ами сама заговорила: — Твой огонь напомнил вам обо мне. Пауза. — Лучше бы он молчал. Рей посмотрела прямо ей в глаза. Долго. — Огонь никогда не молчит, когда кто-то жив. — Тогда пусть научится, — тихо сказала Ами. — Потому что иногда лучше не возвращать. Рей сжала губы. Но не отвернулась. Дверь тихо скрипнула. Усаги осторожно заглянула внутрь. Она долго стояла на пороге, будто боялась сделать шаг. — Ами… — её голос был тихим, почти детским. — Можно?.. Тишина. Ами лежала неподвижно, глядя в потолок. — Я принесла тебе чай… — Усаги подошла ближе, аккуратно поставила чашку на тумбочку. Руки дрожали. — Ты всегда говорила, что он помогает… Никакой реакции. Усаги села рядом. Осторожно. Будто боялась, что даже движение может причинить боль. — Мы все очень испугались… — прошептала она. — Когда ты исчезла… когда мы не помнили… я чувствовала, что чего-то не хватает… Ами медленно повернула голову. В её взгляде не было тепла. — Не нужно. Усаги замерла. — Что?.. — Не нужно приходить ко мне, — спокойно сказала Ами. Слишком спокойно. — Это лишнее. — Но… я же… — Ты принцесса, — перебила её Ами. — У тебя есть обязанности. У тебя есть люди, которых нужно защищать. Тебе не до меня. Усаги растерялась. — Ами, ты моя— — Я была, — холодно поправила Ами. Тишина. Усаги сжала подол юбки. — Я не понимаю… — прошептала она. — Почему ты так говоришь… Ами отвернулась. — Потому что это правда. Пауза. — Ты всегда идёшь вперёд, — продолжила она тише. — Спасаешь. Веришь. Улыбаешься. — А я… — её голос дрогнул, но она тут же его выровняла, — я теперь только торможу вас. — Это неправда! — резко сказала Усаги, глаза наполнились слезами. — Правда, — тихо. — Ты просто не хочешь её принимать. Усаги подалась вперёд, схватила её за руку. — Мне не нужно принимать это! Ты моя сестра! Ты моя подруга! Я— Ами вздрогнула от прикосновения. И… аккуратно, но твёрдо убрала её руку. Этот жест оказался страшнее слов. — Не надо, — прошептала она. Усаги замерла. Слёзы уже текли по щекам. — Ты… правда хочешь, чтобы я ушла?.. Пауза. Очень долгая. И затем: — Да. Тихо. Без эмоций. Как приговор. Усаги не сразу встала. Она смотрела на Ами так, будто надеялась, что та сейчас скажет: «шучу». Но Ами больше не смотрела на неё. — Хорошо… — прошептала Усаги. — Я… уйду. Она встала. Сделала шаг к двери. Остановилась. — Но я всё равно вернусь, — сказала она тихо, сквозь слёзы. — Потому что ты — моя семья. Ами не ответила. Дверь закрылась. И только когда шаги в коридоре затихли… Ами медленно зажмурилась. Слёзы потекли по вискам. — Прости… — почти беззвучно. Парням доставалось не меньше. Ами смотрела на них — прямо, холодно, будто отрезая любые попытки приблизиться. — Оставьте меня, — сказала она, переводя взгляд с Кунсайта на Нефрита. — Наслаждайтесь своей жизнью. Любовью. Пока можете. Пауза. — Хаос может вернуться. — И тогда… — она слабо усмехнулась, — у вас не будет времени на меня. Слова звучали почти спокойно. Но в них была усталость. И страх. Нефрит медленно сжал челюсть. Так, что на скулах выступили жилки. — Мы уже теряли тебя, — сказал он глухо. — И друг друга. — Второй раз не позволим. — Это не вам решать, — тихо ответила Ами. — Уже решили, — спокойно, почти холодно сказал Джедайт, вошедший в комнату. В комнате повисло напряжение. Ами отвела взгляд. Она не спорила дальше. Но и не приняла. Зойсайт молчал. Он был рядом чаще всех.Он: кормил её, когда она отказывалась держал за руку, когда меняли повязки сидел ночами, даже когда засыпал сидя Он почти не говорил. Он просто был. И это злило её больше всего. Она пыталась. Пыталась задеть его. Остановить. Оттолкнуть. — Зой… — тихо начала она однажды, не глядя на него. — Ты не обязан. Он не ответил. — Ты должен жить своей жизнью. Не сидеть здесь. Тишина. — Ты даже не понимаешь, насколько это… жалко выглядит, — добавила она жёстче. Пауза. Она ждала. Хоть какой-то реакции. Гнева. Боли. Слов. Чего угодно. Но он только аккуратно поправил одеяло. И остался. Слова застряли у неё в горле. Она отвернулась. И в этот раз… не смогла договорить.