Все наизнанку

‎Натаниэль пронесся мимо тренеров, даже не сбавляя скорости. Сердце колотилось от адреналина, подошвы кроссовок скрипели по покрытию, а шум площадки привычно заглушал все лишние мысли. Лисы только что перехватили мяч, и сейчас игра стремительно катилась к чужим воротам. Грейсон уже начинал орать на защиту, Сет толкнул кого-то плечом сильнее, чем требовалось, а значит до драки оставалось минуты две, не больше. ‎ ‎И Нат не собирался это пропускать. ‎ ‎— Веснински, — негромко окликнул Тэцудзи. ‎ ‎Нат резко затормозил и обернулся через плечо. Тренер стоял у борта, сложив руки за спиной, и смотрел на площадку так, будто вообще не отвлекался на разговор. ‎ ‎— К тебе пришли. ‎ ‎Нат раздраженно выдохнул. ‎ ‎— Кто на этот раз? ‎ ‎Он надеялся, что кто угодно. Журналисты. Спонсоры. Очередной идиот из спортивного комитета. Лишь бы не что-то серьезное. Тэцудзи наконец перевел на него тяжелый взгляд. ‎ ‎— Я тебе кто, секретарша? Иди и сам посмотри. ‎ ‎Нат тихо цыкнул сквозь зубы, но спорить не стал. С Тэцудзи это было бесполезно. ‎ ‎С явной неохотой он двинулся к выходу с площадки, все еще оглядываясь на игру. За его спиной кто-то громко выругался — кажется, Сет все-таки сорвался. Отлично. Именно сейчас начиналось самое интересное. Раздражение медленно расползалось внутри горячей вязкой злостью. Он толкнул дверь комнаты отдыха и сразу остановился. ‎ ‎Внутри находились двое мужчин в строгих темных костюмах. Один стоял у стены с фотографиями команды Лисов, второй лениво осматривал помещение, сунув руки в карманы пальто. Федералы. ‎ ‎Нат понял это мгновенно. По осанке, по спокойным лицам, по тому, как внимательно они следили за всем вокруг. Внутри что-то неприятно сжалось, но страха не было. Только усталое раздражение. ‎ ‎Конечно, они пришли из-за отца. Из-за кого же еще? Натаниэлю хотелось развернуться и уйти обратно на поле. Пусть ищут информацию где-нибудь в другом месте. Пусть катятся к черту вместе со своими вопросами. Но федералы уже заметили его. ‎ ‎— Что вам надо? — холодно бросил Нат вместо приветствия. ‎ ‎Оба мужчины повернулись к нему. Тот, что был постарше, шагнул вперед и протянул руку. ‎ ‎— Мистер Веснински, я агент Браунинг, а это агент Таунс. Приятно познакомиться. ‎ ‎Нат даже не посмотрел на протянутую ладонь. ‎ ‎— Мистер Веснински — это мой отец. Меня зовут Натаниэль.— Раздражение в голосе он даже не пытался скрывать. — Повторяю вопрос: что Вам надо? ‎ ‎Браунинг спокойно убрал руку, будто отказ его совершенно не задел. ‎ ‎— Мы хотели бы поговорить о вашем отце. ‎ ‎Нат сжал челюсть. Таунс сделал шаг ближе. ‎ ‎— Нас интересуют его дела. Возможно, вы знаете, чем именно занимался Натан Веснински. ‎ ‎Имя отца прозвучало слишком чужеродно из уст этого человека. Нат почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. ‎ ‎— Не имею понятия, — соврал он без малейшей запинки. ‎ ‎Браунинг внимательно наблюдал за ним. Слишком внимательно. Будто пытался заметить каждое движение, каждое изменение в голосе. ‎ ‎— Но вы его наследник. Вас называют Младшим. Он ведь должен был готовить вас к семейному бизнесу, разве нет? ‎ ‎Нат коротко усмехнулся, хотя внутри все неприятно напряглось. ‎ ‎— Последние девять лет я жил в Эверморе под опекой Тэцудзи Морияма как спортсмен. К отцу ездил только на выходных. Когда именно он должен был меня чему-то обучать? ‎ ‎Таунс прищурился. ‎ ‎— То есть вы утверждаете, что никак не связаны с его делами? ‎ ‎— Не связан.— Нат ответил слишком резко, но ему уже было плевать. — И вообще, сомневаюсь, что там есть что-то незаконное. ‎ ‎На лице Таунса мелькнуло что-то похожее на насмешку. ‎ ‎— У нас есть сведения, говорящие об обратном. ‎ ‎Натаниэль почувствовал, как внутри начинает медленно закипать злость. ‎ ‎— Сведения? — переспросил он. — Или слухи? ‎ ‎В комнате стало тише. Даже шум площадки теперь казался далеким и приглушенным. Браунинг сцепил руки за спиной. ‎ ‎— Ваш отец связан с рекетом, отмыванием денег и несколькими насильственными преступлениями. Есть основания полагать, что вы были вовлечены в часть его деятельности. ‎ ‎Нат резко усмехнулся. ‎ ‎— Основания — это не доказательства. Если бы у вас было что-то реальное, вы бы сейчас разговаривали со мной не здесь. ‎ ‎Таунс внимательно смотрел ему прямо в лицо. ‎ ‎— Вы очень яростно защищаете своего отца. ‎ ‎— Потому что вы несете бред. ‎ ‎Нат чувствовал, как раздражение превращается во что-то более тяжелое и опасное. Ему хотелось закончить этот разговор любым способом. Желательно — силой. ‎ ‎— Ваш отец подозревается в нескольких убийствах, — спокойно продолжил Таунс. — И мы считаем, что вы можете знать больше, чем говорите. ‎ ‎На секунду у Ната потемнело в глазах. Он шагнул вперед так резко, что оба агента напряглись. ‎ ‎— Следите за языком. ‎ ‎Браунинг чуть смягчил голос: ‎ ‎— Натаниэль, если ваш отец причинял вам вред, вы можете сказать нам об этом. ‎ ‎Мир будто замер. Нат уставился на него с таким выражением, словно не поверил услышанному. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Люди вроде Натана Веснински часто бывают жестоки к собственным детям. Если он бил вас или... ‎ ‎— Заткнись. ‎ ‎Голос Ната прозвучал тихо, но в нем было столько ярости, что даже Таунс замолчал. ‎ ‎Они смотрели на него с жалостью. С жалостью. Это оказалось хуже обвинений. Хуже подозрений. Хуже разговоров об убийствах. ‎ ‎Как они вообще посмели? ‎ ‎Нат резко развернулся и вышел из комнаты прежде, чем кто-то успел снова открыть рот. Ярость пульсировала под кожей раскаленным током. ‎ ‎По пути к площадке он схватил клюшку, почти вырвав ее из стойки. Конечно, федералы пошли следом. ‎ ‎Когда Нат вернулся на поле, игра уже остановилась. Обе команды моментально заметили его лицо. Нат едва слышал их. Он остановился у борта, тяжело дыша, и крепче сжал клюшку. Агенты подошли почти вплотную к площадке. ‎ ‎— Последний вопрос, Натаниэль, — сказал Таунс. — Вы действительно ничего не знаете о делах вашего отца? ‎ ‎Нат резко повернулся к ним. ‎ ‎— Я сказал вам проваливать отсюда. ‎ ‎Его голос эхом раскатился по залу. Федералы не сдвинулись. Браунинг заговорил осторожнее, будто боялся спугнуть его. ‎ ‎— Натаниэль, если ваш отец причинял вам вред, вы можете сказать нам. Мы понимаем, что в таких семьях... ‎ ‎— В таких семьях что? — перебил Нат. ‎ ‎В его голосе больше не было раздражения. Только холод. Кевин, стоявший неподалеку, медленно напрягся. Он слишком хорошо знал этот тон. Именно так Нат говорил перед драками в Эверморе — тихо и почти спокойно. ‎ ‎— Мы знаем, каким человеком является Натан Веснински, — продолжил Таунс. — Люди с его репутацией редко бывают хорошими родителями. ‎ ‎Нат коротко рассмеялся. И от этого смеха у Кевина по спине пробежал холодок. Потому что Нат действительно разозлился. По-настоящему. ‎ ‎— Вы ничего о нем не знаете. ‎ ‎— Нат,— тихо предупредил Кевин. ‎ ‎Но тот будто не услышал. ‎ ‎— Вы приходите сюда, мешаете тренировке, обвиняете моего отца в черт знает чем, а теперь еще пытаетесь выставить его каким-то чудовищем? ‎ ‎— Мы пытаемся понять... ‎ ‎— Нет. Вы пытаетесь сделать из него монстра, потому что вам так удобнее. ‎ ‎Нат шагнул вперед.Таунс невольно напрягся, а Браунинг быстро добавил: ‎ ‎— Мы не хотим конфликта. ‎ ‎— Тогда заткнитесь. ‎ ‎На площадке повисла тишина. Эндрю, до этого лениво наблюдавший за сценой у борта, наконец поднял голову. Его взгляд скользнул по федералам, затем остановился на Натаниэле. ‎ ‎Слишком злой. ‎ ‎Эндрю видел Ната в драках. Видел после матчей против других команд. Видел после звонков от отца. И сейчас это выражение лица ему не нравилось. Потому что Нат выглядел не испуганным. Оскорбленным. ‎ ‎— Ваш отец подозревается в нескольких убийствах, — сказал Таунс. — Вы правда хотите утверждать, что ничего не замечали? ‎ ‎Натаниэль медленно перехватил клюшку. ‎ ‎Кевин едва заметно побледнел. Он слишком хорошо помнил Натана Веснински — спокойного, вежливого, всегда безупречно одетого. И слишком хорошо понимал, почему Нат сейчас готов сорваться. ‎ ‎Потому что для Натаниэля его отец не был чудовищем. Он был семьей. ‎ ‎— Еще хоть слово про моего отца, — тихо сказал Нат, — и я вам обоим лица разобью. ‎ ‎Браунинг явно понял, что они подошли к грани. А вот Таунс, кажется, нет. ‎ ‎— Даже сейчас вы защищаете его без колебаний. Интересно почему? Страх? Преданность? Или вы просто похожи на него сильнее, чем хотите признать? ‎ ‎Вот теперь даже Эндрю оттолкнулся от борта. Не спеша. Лениво. Но Кевин слишком хорошо знал взгляд. ‎ ‎— Агент, — протянул Эндрю, подходя ближе, — советую закончить разговор. ‎ ‎Таунс раздраженно повернулся к нему: ‎ ‎— А ты еще кто? ‎ ‎Эндрю едва заметно улыбнулся. ‎ ‎— Человек, который не любит тупых людей. ‎ ‎Нат резко развернулся к федералам: ‎ ‎— Убирайтесь. Сейчас же. ‎ ‎И впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то по-настоящему опасное. Не гнев. Не раздражение. Предупреждение. Этого хватило. Браунинг молча кивнул напарнику, и они наконец отступили к выходу. ‎ ‎Нат еще несколько секунд стоял неподвижно, сжимая клюшку так сильно, будто собирался сломать ее голыми руками. ‎ ‎А потом Эндрю негромко сказал: ‎ ‎— Тебя слишком легко выбесить, Веснински. ‎ ‎Нат бросил на него тяжелый взгляд. ‎ ‎— А тебя слишком тянет лезть не в свое дело, Доу. ‎ ‎Но Эндрю только хмыкнул. Потому что они оба прекрасно понимали: если бы федералы не ушли сами, Нат действительно ударил бы их. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎Натаниэль уже несколько минут стоял перед Тэцудзи, слушая поток раздражённых нотаций. Голос Хозяина резал по нервам — громкий, сухой, с привычной угрозой в каждой интонации. Речь снова шла о вчерашнем инциденте с агентами ФБР. Будто они заслуживали вежливого обращения. Нат только лениво закатывал глаза, стараясь выглядеть скучающим, хотя внутри всё ещё кипело раздражение. Эти люди лезли не в своё дело, смотрели на него так, словно уже всё знали. И Тэцудзи прекрасно понимал, почему он сорвался, но всё равно устроил этот спектакль. ‎ ‎Натаниэль молчал, прислонившись плечом к стене, и лишь едва заметно постукивал пальцами по рукаву толстовки. Он давно научился пропускать большую часть чужих угроз мимо ушей. Особенно угрозы Тэцудзи. Старик мог сколько угодно повышать голос, но они оба знали одну простую вещь — статус сына Мясника давал Нату слишком много привилегий. И это бесило Тэцудзи едва ли не сильнее, чем сама выходка. ‎ ‎— Ещё раз такое устроишь при посторонних — я не посмотрю, что ты сын Мясника. Отделаю так, что мать родная не узнает. ‎ ‎На мгновение в комнате повисла тишина. Натаниэль почувствовал, как внутри неприятно кольнуло при упоминании матери, но привычка прятать любые эмоции сработала быстрее. Он только криво усмехнулся, поднимая взгляд на Тэцудзи. В груди неприятно заныло от старой, давно затёртой обиды, и именно поэтому ответ вырвался особенно легко — ядовито, почти автоматически. ‎ ‎— Учитывая, что она сбежала сразу после моего рождения, она бы и в обычном состоянии меня не узнала. ‎ ‎Лицо Тэцудзи мгновенно перекосило от ярости. Нат почти физически ощутил, как воздух в комнате стал тяжелее. На секунду ему даже стало смешно — настолько предсказуемой была эта реакция. Он знал, куда бить, и каждый раз бил точно в цель. ‎ ‎— Пошёл вон! — заорал Тэцудзи так резко, что эхо ударилось о стены. — Вон отсюда, я сказал! ‎ ‎Натаниэль только хмыкнул себе под нос. Развернувшись, он медленно направился к двери, специально не ускоряя шаг. Сердце всё ещё колотилось от вспышки злости, но снаружи он выглядел совершенно спокойным. Уже у самого выхода Нат позволил себе едва заметную усмешку. Всё-таки вывести Тэцудзи из себя было слишком просто. ‎ ‎Дверь раздевалки с грохотом ударилась о стену, когда Натаниэль вошёл внутрь. В помещении пахло потом, спортивной формой и чем-то резким из дешёвого дезодоранта. Несколько человек мельком подняли головы, но почти сразу вернулись к своим делам. Только Эндрю, сидевший на скамье у шкафчиков, внимательно посмотрел на него поверх книги, которую держал в руках. ‎ ‎— Ну что, Хозяин тебя отчитал? — спокойно спросил он, хотя в голосе всё же проскользнуло любопытство. ‎ ‎Нат фыркнул и захлопнул дверцу шкафчика чуть громче, чем было нужно. Раздражение после разговора с Тэцудзи всё ещё неприятно зудело под кожей, но рядом с Эндрю это почему-то ощущалось не таким тяжёлым. ‎ ‎— Орал громко и долго, — с усмешкой ответил он, стягивая толстовку через голову. — Думаю, половина здания теперь в курсе, какой я неблагодарный ублюдок. ‎ ‎Эндрю только едва заметно качнул головой, будто ничего другого и не ожидал. Его лицо оставалось привычно равнодушным, но Нат слишком хорошо успел изучить эти мелкие реакции — чуть напряжённые плечи, взгляд, который задержался на нём на секунду дольше обычного. ‎ ‎Усмешка Натаниэля стала шире. Он прислонился бедром к скамье и прищурился, глядя прямо на Эндрю. ‎ ‎— Ты что, переживал, Доу? ‎ ‎Вопрос прозвучал легко, почти насмешливо, но внутри Нат неожиданно поймал себя на том, что действительно ждал ответа. ‎ ‎Эндрю медленно закрыл книгу, вложив палец между страниц, чтобы не потерять место. Его взгляд остался таким же ровным и холодным, будто вопрос Ната вообще не стоил внимания. ‎ ‎— Не льсти себе, — спокойно бросил он. — Я просто пытался понять, сколько времени у нас будет тихо. ‎ ‎Нат коротко рассмеялся и покачал головой. ‎ ‎— Жестоко. А я-то думал, между нами появилось что-то настоящее. ‎ ‎— У тебя с головой что-то настоящее. И, скорее всего, неизлечимое. ‎ ‎— Зато не скучно. ‎ ‎Нат плюхнулся рядом на скамью, развалившись так, словно находился у себя дома. После вспышки Тэцудзи внутри всё ещё неприятно дрожало напряжение, и привычная перепалка с Эндрю неожиданно помогала отвлечься. Даже если Доу, как обычно, делал вид, что терпит его исключительно по ошибке природы. ‎ ‎— Кстати, — протянул Нат, искоса глядя на него, — если бы старик меня всё-таки прибил, ты бы хоть немного расстроился? ‎ ‎Эндрю поднял на него взгляд. ‎ ‎— Нам пришлось бы искать защитника. ‎ ‎— Вот оно что. То есть я ценен только из-за статистики? ‎ ‎— Нет, — равнодушно ответил Эндрю. — Ещё ты иногда затихаешь, когда спишь. ‎ ‎Нат возмущённо уставился на него, а потом снова прыснул со смеху. ‎ ‎— Какой же ты всё-таки придурок. ‎ ‎— Ты первый начал орать на федералов. ‎ ‎— Они меня раздражали. ‎ ‎— Тебя раздражает всё живое. ‎ ‎— Неправда. Ты меня не раздражаешь. ‎ ‎Фраза сорвалась раньше, чем Нат успел её обдумать. На секунду между ними повисла тишина. Совсем короткая, но достаточная, чтобы он успел мысленно выругаться. ‎ ‎Эндрю медленно моргнул. ‎ ‎— Это, наверное, потому что у тебя проблемы со вкусом. ‎ ‎Нат усмехнулся, скрывая неловкость за привычной наглостью, и толкнул его плечом. ‎ ‎— Не переживай, Доу. Я всё ещё считаю тебя заносчивым психопатом. ‎ ‎— Вот теперь звучит правдоподобно. ‎ ‎Сзади послышался раздражённый смешок. Рико, до этого молча копавшийся в своей сумке, скривился так, словно увидел что-то отвратительное. Он перевёл взгляд с Натаниэля на Эндрю и с явным раздражением захлопнул шкафчик. ‎ ‎— Может, будете в другом месте флиртовать? ‎ ‎В раздевалке на секунду стало тише. Кто-то фыркнул, кто-то сделал вид, что вообще ничего не услышал. Нат медленно повернул голову к Рико, прищурившись. Усмешка сама растянулась на губах — слишком уж знакомо звучала эта злость. ‎ ‎— А ты что, завидуешь или ревнуешь, Рико? ‎ ‎Тот резко вскинул взгляд. ‎ ‎— Ещё чего. Мне просто мерзко от вас, педиков, — бросил он с холодным презрением. ‎ ‎Улыбка исчезла с лица Ната раньше, чем он сам это понял. Воздух вокруг будто резко похолодел. Рядом Эндрю медленно поднялся со скамьи, и это движение было слишком спокойным, чтобы не пугать. Он посмотрел на Рико тем самым взглядом — пустым, тяжёлым, от которого у большинства людей инстинктивно начинали дрожать руки. ‎ ‎И Рико это тоже почувствовал. Нат заметил, как тот едва заметно напряг плечи. ‎ ‎— Используешь это слово ещё раз… — тихо произнёс Эндрю, делая шаг вперёд. — И я тебя порву. ‎ ‎Голос у него был ровный, почти безэмоциональный, и именно поэтому угроза звучала по-настоящему жутко. Без крика. Без показной агрессии. Просто факт. ‎ ‎На несколько секунд в раздевалке повисла тяжёлая тишина. Рико фыркнул, пытаясь выглядеть так, будто его это совершенно не задело. Но отвечать он всё-таки не стал. Только дёрнул плечом и отвёл взгляд в сторону. ‎ ‎Натаниэль покосился на Эндрю и неожиданно почувствовал, как внутри неприятно кольнуло что-то тёплое и опасное одновременно. Ему не стоило так реагировать на чужую защиту. Особенно на защиту Эндрю. ‎ ‎— Собирайтесь быстрее! — рявкнул Тэцудзи из коридора. — У нас тренировка через пять минут! ‎ ‎Напряжение в раздевалке треснуло, будто тонкий лёд. Игроки зашевелились, снова загремели дверцы шкафчиков, послышались голоса. Но Нат всё ещё чувствовал на коже остатки ледяного спокойствия Эндрю рядом с собой. И почему-то именно это выбивало его из равновесия сильнее всего. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎ ‎Тренировка началась с привычного свистка Тэцудзи, но атмосфера на площадке была далека от привычной. Напряжение после сцены в раздевалке тянулось за Воронами тяжёлым шлейфом. Даже воздух в зале казался плотнее обычного. Игроки переговаривались тише, движения были резче, а столкновения — жёстче. Все чувствовали: что-то сдвинулось. ‎ ‎Лисы уже ждали на другой стороне корта. Их форма ярко выделялась на фоне чёрно-красных цветов Воронов. Кевин стоял чуть впереди остальных, с клюшкой в руках и привычно прямой спиной. Но стоило Натаниэлю выйти на площадку, как взгляд Кевина мгновенно зацепился за него. Слишком внимательный. Слишком цепкий. ‎ ‎Нат только ухмыльнулся в ответ, натягивая шлем. ‎ ‎— Скучал, Дэй? ‎ ‎Кевин раздражённо дёрнул плечом. ‎ ‎— По твоему умению портить всё вокруг? Постоянно. ‎ ‎Эндрю рядом тихо фыркнул, проверяя перчатки. После раздевалки он снова выглядел отстранённым и ледяным, словно угрозы Рико вообще не было. Только Нат теперь слишком хорошо замечал мелочи: как Эндрю следил за происходящим краем глаза, как чуть дольше обычного задерживал взгляд на Рико, когда тот проходил рядом. ‎ ‎Свисток. ‎ ‎И игра мгновенно стала агрессивной. ‎ ‎Вороны давили привычно жёстко — быстро, точно, без жалости. Их атаки выглядели почти механически отработанными. Натаниэль рвался вперёд с той опасной энергией, которая появлялась у него после злости. Он играл резко, дерзко, почти провоцируя Лисов на ошибки. И это работало. ‎ ‎Первое столкновение с Кевином произошло уже через несколько минут. ‎ ‎— Ты сегодня особенно психованный, — бросил Кевин, пытаясь выбить мяч. ‎ ‎— А ты особенно медленный, — тут же огрызнулся Нат, резко уходя в сторону. ‎ ‎Кевин выругался сквозь зубы, когда Нат всё-таки прорвался мимо него. Следом в игру влетел один из защитников Лисов, слишком поздно пытаясь закрыть проход. Натаниэль с усмешкой отпасовал мяч Рико. ‎ ‎Тот поймал передачу идеально. ‎ ‎И промахнулся. ‎ ‎Тэцудзи заорал так громко, что даже Лисы инстинктивно вздрогнули. ‎ ‎— Ты издеваешься надо мной?! ‎ ‎Рико зло сорвал шлем и что-то рявкнул в ответ. Его взгляд на секунду скользнул по Эндрю и Натаниэлю — колючий, раздражённый. После раздевалки между ними словно натянулась тонкая проволока. ‎ ‎Эндрю лениво прокатился мимо ворот и сухо бросил: ‎ ‎— Даже Нат забил бы с такой подачи. ‎ ‎— Пошёл ты, — огрызнулся Рико. ‎ ‎— Уже был. Не впечатлило. ‎ ‎Нат чуть не рассмеялся прямо посреди площадки. Даже Кевин на секунду прикрыл глаза, будто пытался сохранить остатки терпения. ‎ ‎Следующие полчаса превратились в настоящее месиво. Лисы играли злее обычного — особенно Кевин. Было видно, что против Воронов он выкладывается на пределе, будто каждый удачный финт был личным вызовом прошлому. Он двигался быстро, яростно, почти отчаянно, и Нат невольно ловил себя на уважении. Почти. ‎ ‎Но Вороны всё равно оставались Воронами. ‎ ‎Жёстче. Холоднее. Опаснее. ‎ ‎Особенно Эндрю. ‎ ‎Когда один из нападающих Лисов слишком грубо влетел в Натаниэля у борта, Эндрю среагировал раньше всех. Он буквально впечатал игрока в стекло так сильно, что по площадке прошёл глухой удар. ‎ ‎— Осторожнее, — ровно произнёс он, хотя в голосе уже чувствовалась угроза. ‎ ‎— Он сам полез! — возмутился тот. ‎ ‎— И всё ещё может сломать тебе челюсть. Повезло тебе. ‎ ‎Нат, тяжело дыша после удара, поймал взгляд Эндрю через решётку шлема. На секунду всё вокруг будто стало тише. Потом Нат криво усмехнулся. ‎ ‎— Ты сегодня прям заботливый. ‎ ‎— Раздражаешь меньше, когда не можешь говорить. ‎ ‎— Как романтично. ‎ ‎Эндрю закатил глаза и оттолкнул его клюшкой в плечо, заставляя возвращаться в игру. ‎ ‎С трибун Тэцудзи что-то зло крикнул про дисциплину, но Нат уже не слушал. Адреналин шумел в крови, мышцы горели от нагрузки, а рядом был Эндрю — холодный, опасный и почему-то всегда оказывающийся на его стороне именно тогда, когда это было нужно. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎