Звëздная Стая. „Пророческий Час” - «Волк в лисьей шкуре».

Белоснежная шерсть Метеора свалялась за последние дни, и кажется, по одному лишь его мрачному выражению морды было понятно, как сильно он отдалился от остальных. Но в конце концов, у него были младшие братья и сëстры, почти что единственные, с кем он продолжал контакт. Какое бы отвращение у него не вызывала его распутная мать и оставшаяся стая, что превратилась в такой же распутный сброд, Метеор не отказался от предложения его младшего брата Кайри прогуляться по лесу и показать ему округу. Это на деле был даже отличный шанс что-бы отдохнуть от этой суматохи. Метеор устало брëл меж деревьев, пытаясь поспеть за пушистым братцем, его чëрно-серая с белым шерсть была отлично видна, но даже так старший брат иногда умудрялся терять его из виду. — Здесь так круто! — гавкал щенок, прыгая вокруг и подбегая к каждому предмету, что излучал хоть какой-то яркий запах. Будь то цветок, шишка или даже пролетающая мимо пчела. — Вот бы и мне поскорее стать учеником! — Поверь, — вздохнул Метеор. — Это не так круто. На его морде появилась обречëнность. Он вспомнил собственную церемонию посвящения, к которой его никто не готовил. Всë, что сделала его мать - главная волчица в его жизни, которой он безумно доверял вплоть до своей собственной жизни - так это вывела его наверх пещеры перед всей стаей, и, не готовя к этому моменту ни минуты его жизни, перед всеми спросила: кем ты хочешь быть? Его сердце упало вновь от воспоминаний этих слов. Метеор с детства был не самым уверенным в себе волчонком, даже по сравнению со своими сëстрами. Да, он был игрив и активен, но в своих силах он всегда сомневался. И тогда, перед всей стаей, она его опозорила, он лишь мямлил в ужасе, не сказав ни слова. Перед глазами тогда было столько возможностей - воин, охотник, охранник, пророк, целитель.. Ну почему он не может делать всë одновременно? Для его детского, не подготовленного сознания выбрать одно - означало отгородиться от всего остального полностью. «Не медли» Казалось, Мята - его мать - ни разу не задумалась о его чувствах. И это лишь подпитывало его отвращение к ней с возрастом. В конце концов, она легко перенесла смерть его сестëр, и даже не шелохнулась. А когда умер их с Кайри отец, Кайл, она не сказала ни слова, пока малыш Метеор горевал и выл во всю глотку. Как же жаль, что Кайри не застал их отца на момент рождения.. А ведь ему не хватило всего месяц-другой для этого. Кайл был действительно хорошим волком.. Метеор вздохнул. А затем, поднял голову. — Кайри? — гавкнул он, подрыва э к себе щенка. — Кайри, где ты? — в сердце ударила тревога. Он просто задумался, и вот его брат уже где-то пропал! Лапы на секунду стали ватными, стоило вспомнить трагичную историю Снежки, сестры Кайри, что недавно умерла. — Кайри! Его голос стал грубее, и это словно сработало; его братик выпрыгнул из травы в паре метров, довольно виляя хвостиком, и подбежал к нему с улыбкой. — Там Грей! — радостно тявкал малыш, становясь на задние лапки в игривой форме. — Он сказал, что присоединится к нам! Грей.. Белый волк тут же скривил морду. Грей был ни чем не лучше их матери, и даже если они были сиблингами, он и Метеор были совершенно разными, пусть и внешне похожи.. Честно, от Грея тошнило не меньше, чем от Мяты. Перед глазами снова мерзкие воспоминания, в частности те, где Грей как-то странно крутился вокруг него и в один момент даже пытался залезть. Благо острые зубы Метеора быстро поставили его на место, но уже с того дня между ними ухудшились отношения. Да даже с самого щенячества Грей был самовлюблëнным эгоистом, который лишь желал Метеору смерти, ведь тот из всего выводка был старше, а значит был наследником. Их вечные драки и ссоры утомляли даже самого Метеора. А во время ученичества Грей завëл Метеора к какой-то псине, которая вцепилась ему в лапу, и теперь он прихрамывает. Благо, шавка была мелкая - явно не для охоты на волков, так ещë и вдали от своего двуногого.. Вообщем, Грей тогда и помог ему с этой шавкой, но только ради собственной безопасности, Метеор знает это. И вот, этот белый нахал выходит к ним, не стесняясь топча землю, словно злой олень. На его морде самодовольная ухмылка, и кажется, что Метеор знает, почему. — Метео~ор, — протянул Грей, наклонив голову набок. Его тон был мерзко игрив, и будущий воин, не контролируя себя, вздыбил загривок, на секунду обнажив зубы. — Чего тебе? — огрызнулся наследник. — Я просто пришëл поговорить, — взгляд Грея мелькнул на Кайри. — С глазу на глаз, — Метеор тут же напрягся, чувствуя в душе странную угрозу. Оставлять Кайри одного, его почти что единственного теперь друга, не считая Найта, что почти стал ему как отчим, это непозволительно для его совести. В душе что-то вопило, и он лишь грубо сделал шаг вперëд, а затем в сторону, закрывая щенка собой. Его тело излучало такое напряжение, что даже его брат решил не спорить и поддался. — ..Но, кажется, он нам не мешает. — Кайри. — Что? — Его зовут Кайри, — прорычал Метеор. — Почему ты за всю свою жалкую жизнь не запомнил почти никого, кто с тобой одной крови? Я уже молчу про остальных состайников вроде Агаты и других. — Агата всего лишь толстая грубиянка и твоя наставница, — закатил глаза Грей. — Она только и делает, что ест. — Закрой пасть! — старший резко сделал выпад вперëд, клацнув зубами, и судя по выражению морды аппонента, тому это не понравилось. — Она в отличии от тебя крупнее и сильнее, она - воин! Ты не знаешь еë, ты ведь только недавно вернулся в стаю после обучения в Лиственной Стае. — Мне и не нужно, Метеор, — завистник сделал ответный шаг вперëд, и они почти соприкоснулись носами, оскалив морды и начав рычать друг на друга. — Уж поверь, мне не нужно. Ты, Агата и другие просто стоите у меня на пути. Этот лес поклонится мне. — Ты просто эгоист, Грей, — Метеор резко укусил его за нос, и тот с визгом отпрыгнул. — Ты всегда был таким, тебя ничего более не интересовало. И ты ещë называл странным меня.. А сам всë детство провëл в тени зависти. Но тебе никогда не было подвластно время и решение нашей матери, — он грубо выплюнул упоминание Мяты. — Я был рождëн первее. Мята избрала наследником меня. Без лишних слов, Грей громко и по-дикому заревел, а затем тут же набросился на родного брата, своего однопомëтника. Два годовалых волка сцепились в схватке, кусая друг друга и вырывая клочья шерсти, что взлетали в воздух. Их младший брат, Кайри, с скулением и визгом отбежал прочь, прижав голову близко к земле и с ужасом наблюдая за этим. Такие родные, но такие чужие - Метеор и Грей не жалели друг друга от слова совсем. Их рычание, визги и клацание зубами распугало птиц вокруг, а какая-то белка и вовсе в панике выпрыгнула из своего дупла и бросилась наутëк. Два белоснежных ученика, что были уже в преддверии своего посвящения, слились в один комок. Но по опыту и самой должности, быстро стало очевидно, кто выигрывает эту схватку. Метеор сцепил свои крепкие зубы на холке Грея, его шерсть была не такой пышной, как его, и поэтому наследник шустро поправил захват, ухватившись за шею, и грубо прижал противника к земле, начиная крепче и крепче сцеплять зубы. В этот момент в нëм заплеснулось столько эмоций, столько воспоминаний, что отпустить - означало бросить всë. Потерять такой прекрасный шанс избавиться от кости в горле, что угрожает не только ему, но и всей стае. Метеор никогда на деле не хотел быть вожаком, даже решение стать воином он принял в спешке из-за давления матери, и теперь не знает, точно ли это его дело. Но сейчас, он был готов отстаивать свои права на трон, лишь бы они не достались его самовлюблëнному брату-эгоисту. Хрип заставил его поджать уши, но хватку он не ослабил. Грей брыкался, извивался и продолжал рычать, пытаться укусить. Но его язык уже завалился набок, а в теле появилась дрожь. — Метеор! — резко захныкал Кайри, подбегая на дрожащих лапах. — Метеор, хватит! Слëзы, что текли по такой родной и милой мордашке, не смогли растопить холод, что окутал в это мгновение сердце его старшего брата. Кайри с ужасом наблюдал, как на его глазах один брат убивал другого, и в конце концов он кинулся на Метеора, в попытке их разнять, пока Грей не перестал дышать. Он вцепился ему в щëку изо всех сил и потянул, отчего старший рявкнул на него, а затем цапнул за холку, ставя на место. — Кайри, во имя всех мëртвых! — зарычал во всëм своëм гневе годовалый вояка. — Отвали от меня! — Ты чуть не убил его! — продолжал реветь щенок, поджав уши и отворачивая голову в чувстве стыда. — Ты.. Он почти перестал дыша-ать! — Хватит выть! — наследник огрызнулся снова, задрав хвост у верху, а затем нехотя обернулся через плечо. Он уставился на Грея, что уже успел отойти в сторону и слабо откашливался. Волк снова повернулся к младшему брату и тихо, с презрением прошипел. — Тебе не стоило вмешиваться. Хнычащий малыш лишь слабо икнул, после чего Метеор, закатив глаза, наконец развернулся к однопомëтнику всем телом. И тут же оскалился; Грей полетел на него с новой атакой. Но теперь, вместо зубов, он встретился с не очень тупым концом какой-то палки, что резко принесла ему боль и агонию. Завыв от боли, лапы тут же онемели, и волк упал в агонии, дрожа всем телом и извиваясь в странных, почти предсмертных конвульсиях. Крови было немного, вернее, еë почти совсем не было. Палка осталась в ране, и лучше от этого не было ни капли. Детский крик, полный ужаса и страха, который явно принадлежал Кайри, ударил по ушам лишь на секунду - а в следующую его заглушил ужасный звон. Метеору казалось, что он сейчас оглохнет, а в его глазах стало темнеть. В груди стало тяжело, словно там были рубцы, и его дыхание от этого стало хриплым, как олений крик. Сущность вокруг стала расплываться, и он даже не мог лицезреть морду своего эгоистичного, жадного до власти брата. Всë это выглядело так, словно рана от пули - всë произошло так быстро, что Метеор ничего не успел сделать. Неужели одна ошибка - и все его месяцы обучения и впринципе жизни были уничтожены в прах? А почему - из-за эга этого идиота? Земля под телом стала мягче, словно мягкая, уютная подстилка, отчего Метеор, не контролируя себя, размяк всем телом, завалившись в более свободную позу. Его тело какое-то время ещë вздрагивало, но глаза не закрылись - они ещë моргали, редко, но моргали. Хотя зрение уже давно не улавливало окружение, а сам Метеор почти сомкнул веки, проваливаясь в странный, но уютный мрак. ... Странный холод окутал его тело, словно объятия. Но в чувства Метеор так и не пришëл. Тело полностью отреклось от сознания, и любая попытка двинуться ничем не увенчалась. Прочие ощущения, кроме странного холода, полностью исчезли. Обоняние, слух, зрение и ощущения - он потерял каждое из них. Неужели это и есть конец? Странный холод коснулся его лба. Метеор с агонией вздрогнул и раскрыл глаза, но стоило ему двинуть лапу хотя-бы на сантиметр, как он болезненно заревел, а из глаз прыснули слëзы. Двигать головой и телом было особенно больно, задние лапы и хвост отделались более лëгко. Ему понадобилось время, что-бы ослепительный свет отступил, и он понял, что всë ещë на поляне. Рядом - никого. Неужели прошло так мало времени, или.. Стая забыла про него? Неужели его отстранëнность сыграла злую шутку? А Кайри.. Запах крови ударил в нос, но Метеор не мог сказать, его ли это кровь, или чужая. Но он молился всем умершим предкам, что эта кровь именно его. Кайри не заслужил смерти, но Метеор мысленно готовился к худшему. Если Грей так безжалостно расправился с Метеором, что просто стоял у него на пути с рождения, то Кайри, что был прямым свидетелем этого, был в неизбежной опасности. Скуля под нос, Метеор начал беззвучно хныкать и всхлипывать. Его тело всë ещë было в ужасной агонии, и то, как он не умер, было для него загадкой. Возможно, он просто потерял сознание, а палка не задела особо опасных мест, но боль от этого никуда не исчезла. Медленно, очень медленно к нему возвращался контроль над собственным телом. Но двигаться всë ещë было ужасно больно. Когда живот заныл от голода, он уже смог слабо привстать и хотя-бы сесть, оперевшись плечом на дерево. Палка всë ещë торчала, почти болталась из раны, и от движений проигравший битву волк зажмурился, ведь инородный предмет задвигался, а после по нему потекло пару капель крови. Грей явно был где-то рядом. Может, ждал его на случай, если палка не убьëт его. Возвращаться в сторону стаи, возможно, будет самоубийством. Хотя и уходить - тоже. Но что лучше: умереть от клыков в глотке, или в одиночестве, но хотя-бы не с такой режущей глотку болью? Ему понадобилось время, и не малое, что-бы встать на лапы. И примерно в пару раз больше, что-бы дохромать до границы. Территория стаи была безопасной для него с такой раной, но за границей его ждал жестокий, кровожадный мир, что не станет его жалеть и защищать. .. Или, почти не станет защищать. Ему нужно прийти в себя. Метеор знал, что оставаться на территории опасно, ведь теперь Грей точно не даст ему жить в еë пределах. Лапы еле держали его, и стоило ему найти мелкую нору в корнях старого дерева, куда он даже не поместился полностью, он просто залез туда, а голову с передними лапами оставил снаружи. Без сил, он устало моргал, еле держа глаза открытыми. В голове всë спуталось, а думать было почти невозможно. Голова гудела, как и всë тело в целом. Палка снова сдвинулась, и Метеор знал, или, по крайней мере, догадался, что от неë нужно будет избавиться в любом случае. А ещë лучше - хорошо вылизать рану сразу после этого. Но кроме этой мысли, другие не могли проникнуть ему в голову. Его веки стали тяжелее, и он просто закрыл их, поддавшись этой усталости. Может, этот сон всë таки станет для него последним. ... Кремовый лис осторожно и грациозно вылез из высокой травы, после чего лëгко встряхнулся, и посмотрел за спину - следом за ним осторожно вышла тускленькая лисица, и они остановились, что-бы потереться щеками, тихо поскуливая от счастья. — Не могу поверить, что мне придëтся взывать к Эстреллу в одиночку, — загрустил кремовый лис, на что его партнëрша лизнула его прямо в нос. — Кажется, она только недавно была здесь со мной и грела мою шубку.. — Хикари очень гордится тобой, — пролепетала тускленькая, почтенно склоня голову. — И если хочешь, я сама могу погреть тебе шубку. — Элара, — вздохнул самец. — Ты же знаешь. Я бы и сам хотел, что-бы ты осталась, но Звëзды предпочитают общаться наедине с пророком.. Кстати, а где птица? — Я оставила еë в траве, — Элара тут же шустро развернулась и нырнула в кучу растительности, после чего выволокла тушу чëрного ворона и положила еë рядом с любимым. — Тебе ощипать еë? — Не мне, а Великому Эстреллу, — с наигранной гордостью поправил пророк, почтенно опустив голову, после чего хихикнул. — Нет, я справлюсь. Береги себя, Элара, — он слегка прижал уши. — Да будет твой путь домой спокойным, а Эстрелл благосклонным для твоей защиты. Элара лишь хихикнула на эту молитву, махнула хвостом, а затем - скрылась за зарослями травы прочь. Кремовый лис осторожно опустился на землю рядом с птицей, после чего осторожно стал цепляться за перья, стараясь отобрать самые целые и самые лучшие. Его звали Цукино. Ещë недавно, казалось бы, он был здесь со своей матерью, это была еë любимая поляна для связи с предками, она была открытой и просторной, и от сюда отлично виднелась луна со звëздным небом. Но она умерла меньше сезона назад, всего полнолуние назад. Цукино до сих пор винит себя в еë смерти, ведь он был рядом. Он был целью, а не она. Как сейчас помнит - окружëнный семьëй шакалов, Цукино в ужасе вопит и тявкает, пытаясь позвать на помощь, а сам бросается наутëк. Эти шакалы решили занять себе место на территории стаи, и бросились за ним, дабы устранить конкурента. Благо, он был рядом с лагерем, но, может, ему стоило умереть в тот день. Перед глазами ужасные воспоминания; Его мать, Хикари, выбегает прямо к нему и бросается на первого шакала, которого встречает, а следом еë окружают остальные. Трусливый и напуганный, Цукино бросился дальше в бега, нежели помочь ей, надеясь, что остальная подмога уже в пути. Подмоги не было. Кровь стынет в жилах от визгов, что тогда заполнили ту местность недалеко от лагеря. Ужаснее картина была по его возвращению с боевым патрулëм, который он встретил на бегу. Его мать уже давно была мертва, но агрессивные и жестокие, шакалы не переставали рвать еë и дëргать, словно лишь игровую шкурку на потеху щенкам. Сердце снова заныло. Цукино был и остался ужасным бойцом, и он никогда не простит себе это. — .. Просто меня, Великий Эстрелл, за мою трусость, — Цукино отложил пару перьев в сторону, и оставил птицу на потом. — Прости меня.. — он всхлипнул. — .. Мама. Лис вцепился в птицу, откусив кусок там, где он уже ощипал еë. Кровь наполнила его пасть, подсластила язык, а сам он осторожно ткнул в истекающее кровью место лапой. Не наступая ей, он попрыгал к месту, словно хромой, после чего оставил небольшую полоску на траве от крови. Следом, он уложил поверх неë перья. Усевшись перед всем этим, напротив луны, пророк опустил голову и сомкнул глаза. — .. Великий Эстрелл, я взываю к тебе, как пророк твоей стаи, как твой потомок, как твоë дитя, — начал шептать он. — Я взываю к тебе и ко всем Звëздам одновременно, будь милостлив и прими моë подношение - оно докажет тебе мою верность и мои намерения. Услышь мой зов, услышь меня..! Он повторял свой зов раз за разом, каждый раз начиная шептать громче, пока слабый ветер не ударил в уши, заставив поджать их сильнее. Перья слабо разлетелись, но ветер в спешке собрал их в месте, закружив вокруг, и как бы Цукино не было интересно, он держал глаза закрытыми, как и велит обязанность пророка. Даже когда странный холод очутился перед ним, пророк не разомкнул свои очи. — Я здесь, дитя моë. Цукино тут же в изумлении пошатнулся, и вскочил на лапы, раскрыв глаза. Его шерсть встала дыбом. — Эс-.. Эстрелл?! — тут же взвизгнул молодой пророк. Перед ним предстал его прямой предок и его почти что крëстный отец - Эстрелл был всем для их стаи, и основателем в том числе. Он, конечно, молился именно на приход Эстрелла, но ведь это происходит так редко даже с опытными пророками, а здесь сам Великий Эстрелл явился к нему с первого же зова..! Его величественный силуэт переливался под светом звëзд, но в пару шагов он уменьшился до обычного лиса. На его груди сияла огромная, самая большая и яркая Звезда, которую Цукино мог лицезреть. Она была скорее где-то внутри, ведь свою оболочку Эстрелл потерял уже ой как давно.. — Д-.. Для меня такая честь..! Цукино тут же прижался грудью к земле, вытянув лапы вперëд, поклоняясь. — Не нужно столь громких почестей, дитя моë, — усмехнулся мëртвый. — Я лишь пришëл на твой зов, ведь я знаю, каково тебе сейчас. — Я позвал тебя не за поддержкой, — стыдливо поджал уши кремовый лис. — Я хотел поговорить с тобой.. Есть ли у тебя какие-то пророчества для нашей стаи? Что нас ждëт? Молю, Эстрелл, дай мне ответ, моя тревога не утихает ни на один день.. Ведь ты мнишь за наши каждую ночь вместе с Муно, тебе ли не знать.. — Я тоже пришëл сюда не за этим, — хмыкнул покойник, и осторожно повернулся в сторону. Тогда, Цукино раскрыл пасть, ведь мог лицезреть то, что не лицезрел почти никогда в своей жизни: северное сияние растянулось по звëздному небу, оно переливалось разными цветами и сияло так, что на секунду даже заболели глаза. — И они все тоже. — О, Звëзды! — взвыл лис. — Это знак? Неужели и вправду есть послание? — в его голосе читалась тревога, и мне просто так. С детства Цукино не отходил от матери, а теперь, когда он потерял еë, он потерял часть себя. Она помогала ему во всëм, и в расшифровке пророчеств тоже. Его сердце билось от ужаса при одной лишь мысли, что он разгадает что-то неправильно. Он не заслужил места пророка - но сделанного не воротишь. — Стаю ждут перемены, — задумчиво бормотал Эстрелл, поворачиваясь к потомку спиной. Он уставился на северное сияние. — Под чужим гнëтом наша стая падëт. Я много раз смотрел, но никто из вас, к сожалению, не в состоянии противостоять этому. Поэтому я пошлю вам достойного, Цукино. Я его вижу, и я уже потратил достаточно сил, что-бы он смог дойти сюда. Но он потерян, сын мой, — покойник с сочувствием глянул в живые глаза через плечо. — И он слаб. И он легко отречëтся от этой судьбы, если ему удастся. В твоих силах помешать этому и наставить его на верный путь, что-бы он привëл стаю к лучшему, по сравнению с другими, исходу. — Но-.. Но кто это? Если никто из нас не в силах спасти стаю.. Это-.. — Я наделю тебя даром, благословением - твоë сердце, словно отцовское, расколится на куски от одного взгляда на моего избранника. Ты узнаешь его первым, и должен будешь доказать это всем, — Эстрелл сделал грациозный шаг, и коснулся носом чужого лба. Цукино сжал зубы, его шерсть вздыбилась, а хвост начал бить по земле. Он еле сдержал вопль, в его груди заболело так, что стало невозможно дышать. С этим благословением пришла не только отцовская связь, с ней пришли и тоска, и горе, и гордость, и утрата. Столько чувств душили его, давя друг друга, что он бы задохнулся, если бы Эстрелл не сделал шаг назад. Пророк без сил упал, не шевелясь, и лишь слабо моргал, после чего закашлялся в агонии. — Такова тягота отцовства. Теперь ты с ним повязан этой связью. Наблюдай, сын мой, и в один момент небо рассечëт пролетающий метеор, что затмит на мгновение звëздное небо, но после его прихода они лишь засияют ярче. И пусть его приход оставит след кровавого недоверия, его преданность будет такой же яркой, что свет, который излучает Муно каждую безоблачную ночь. Цукино с трудом его слышал, он продолжал откашливаться и барахтаться по земле. — Прости, Цукино, — вздохнул Эстрелл, бросая на него последний жалостливый взгляд, после чего направился в сторону. Перед ним стали вырисовываться яркие, сияющие силуэты лап, словно удивительный мост. — Но такова расплата за спасение стаи любой ценой. В противном случае, стая может совершить ошибку.. И исправить еë уже будет не в моих силах. И когда яркий свет снова ослепил его, Цукино наконец сделал полноценный вздох. Он в спешке поменял позу и вскинул голову, смотря туда, где недавно стоял Великий Эстрелл. Но последнего там уже не было. Тяжело дыша, он напоследок прокашлялся, а затем встал на дрожащих лапах. — .. Что это вообще значит? — шептал пророк, подходя к птице. — У меня нет детей.. Или это родня моей родни? Но вся моя родня в стае.. В недоумении, лис взял птицу в зубы и устало, почти из последних сил побрëл в логово стаи.