Астроном из красной массы

Два месяца — достаточный срок, чтобы понять: серая визитка была не случайностью, а приглашением в закрытый клуб. Алекс не лез в открытую. Он действовал так, как учила его прошлая жизнь — тихо, методично, через людей, которые не задают лишних вопросов. Библиотека колледжа, закрытые архивы, старые номера профильных журналов. Имя Доктор Бао всплывало редко, но каждый раз с одним и тем же примечанием: «Специалист по внегалактическим аномалиям. Закрытые проекты. Не для публикации.» Встреча состоялась через три недели после лекции Дрейера. Кабинет Бао находился в подвале старого корпуса физического факультета. Туда не доходил интернет, пахло машинным маслом и паяльником. Сам доктор оказался невысоким азиатом лет пятидесяти с вечно уставшими глазами и голосом, который не повышался даже под конец фразы. — Мерсер, — сказал он, не глядя на Алекса, а на экран осциллографа. — Дрейер о тебе говорил. «Талант, который слишком быстро учится». Это всегда подозрительно. — Я просто много читаю, — ответил Алекс, садясь без приглашения. Бао усмехнулся. — Все так говорят. Но ты, кажется, действительно читал. Тест по обработке радиосигналов ты прошёл за три дня. Нормальный стажёр осваивает базу за месяц. — У меня хорошая память. — Угу. — Бао наконец повернулся. Взгляд цепкий, как скальпель. — Ладно, Мерсер. Обсерватория ВК-7391 — это не курорт. Там нет связи, нет нормальной еды, нет людей в радиусе тридцати километров. Ты там будешь один. Задача — искать сигналы из космоса и отправлять их мне через дрона, каждый день будет определенная квота. Три месяца. Справишься? Алекс кивнул, не моргнув. Бао хмыкнул, достал из ящика стола потрёпанную папку и бросил её на стол. — Тогда подписывай. И начинай готовиться. Лето через два месяца. За это время ты должен выучить всё оборудование до последнего болта — документация там. — он ткнул пальцем в папку. — Потому что чинить на месте некому. Сломается что — сам починишь. Алекс взял папку. Она была толще, чем казалось. — Я справлюсь, — сказал он. Бао уже снова смотрел на осциллограф. — Посмотрим. За два месяца Алекс не просто выучил документацию — он поглотил её так, как когда-то поглощал учёных. Каждый блок, каждый усилитель, каждая частота, на которую способны тарелки комплекса, отпечатались в памяти с точностью до миллиметра. Он тренировался на эмуляторах, которые сам собрал из старья в лаборатории. Ловил искусственные сигналы, генерированные Бао, и расшифровывал их быстрее, чем ожидал даже сам доктор. — Странный ты, — сказал Бао однажды, глядя на отчёт Алекса. — У тебя почерк человека, который делал это десять лет. А ты даже кнопки на пульте не нажимал ни разу в жизни. Алекс пожал плечами. — Всему можно научиться, если достаточно времени сидеть в библиотеке. Бао не поверил, но спорить не стал. Ему был нужен стажёр, который не сломается через неделю. А этот, казалось, был сделан из другого теста. — Через два дня выезжаешь, — сказал Бао за день до отъезда. — Машина доставит тебя до развилки. Дальше пешком. Дорога одна — не заблудишься. — И вот ещё. — Бао покопался в столе и вытащил старый, потёртый «Магнитофон» на кассетах. — Пиши дневник, если хочешь. Можешь голосом. Это потом может пригодиться. — Кому? — спросил Алекс. Бао не ответил. Только пожал плечами и отвернулся к окну. Дорога заняла полдня. Поезд, потом старенький микроавтобус, потом джип, который вёз его последние тридцать километров по серпантину. Водитель — молчаливый швейцарец с лицом, выдубленным горным ветром — не проронил ни слова за всю дорогу. Только на развилке, где асфальт кончался и начиналась гравийная тропа, он остановил машину и кивнул вперёд. — Туда. Три километра. Не сбивайся с тропы. Алекс вылез, достал рюкзак и сумку со спальником. Водитель уехал сразу, даже не спросив, когда забирать. На часах был час ночи. Алекс не спешил. Он пошёл медленно, размеренно, поднимая голову к небу каждый десяток шагов. Небо здесь было другим. Не чистым — нет. Чистота не то слово. Небо было прозрачным, как вода в горном озере. Звёзды висели так низко, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться. Млечный Путь проходил прямо над головой белесой лентой, разорванной только в одном месте — там, где горы сходились в седловину. Алекс остановился. Он стоял посреди гравийной тропы, с рюкзаком за плечами, и просто смотрел вверх. В прошлой жизни он не видел такого неба. Смог Нью-Йорка, копоть от пожаров, вечная взвесь пепла — всё это закрывало звёзды. А здесь они были... везде. «Красиво», — подумал он. Он пошёл дальше. Тропа вилась между валунами, иногда ныряла в хвойный лес, иногда выходила на открытые участки, где ветер дул в лицо холодными порывами. Алекс не чувствовал холода. Он шёл и смотрел. Всё смотрел. Через несколько десятков минут он дошёл до КПП... но в нём было пусто... и неудивительно, как говорил ему Бао, что тут давно никого не было и, по сути, этот комплекс заброшен, хотя и в рабочем состоянии. Алекс перепрыгнул через шлагбаум КПП и пошёл дальше... теперь он видел ещё и очертания огромных спутниковых тарелок, которые нужны для ловли сигналов из космоса. Через пару минут неспешной ходьбы он дошёл до базы... можно сказать «сердца» этого комплекса. Алекс подошёл к главной двери. Та встречала его массивной стальной створкой с электронным интерфейсом — древним, ещё с кнопочной панелью. Над интерфейсом висела записка, прилепленная куском синей изоленты. На записке выцветшими чернилами было выведено: 1111 — Пиздец безопасный пароль, — выругался Алекс тихо. — Надёжный как швейцарские часы. С таким успехом можно было поставить 1234. Он набрал цифры. Замок щёлкнул, дверь со скрежетом отъехала в сторону. И твою мать. То, что он увидел, можно было описать только одним словом. Свалка. Да-да, сука. Коридор завален мусором: картонные коробки, битая электроника, какие-то тряпки, пустые бутылки. Пахло плесенью, мышами и старым жиром. — Ну, деваться некуда, — Алекс шагнул внутрь. — Буду убирать. Он побрёл осматривать базу. Первый этаж. Сразу за входом — гараж. Пустой, если не считать ржавых стеллажей, масляных пятен на полу и квадроцикла. Дальше — комнатка, похожая на бывшую зону отдыха: продавленный диван, стол на трёх ножках, пепельница, полная бычков. Всё завалено ящиками с маркировкой «Осторожно, стекло». Главная комната оказалась в центре здания. Круглый зал с высоким потолком, четыре старых пульта, экраны на электронно-лучевых трубках, десяток тумблеров и кнопок. Алекс сразу понял, для чего это место: управление тарелками. На стене висела карта местности — схема комплекса с отмеченными точками: Альфа (сама база), Браво, Чарли, Дельта, Эхо, Фоксорт, Голф, Индиа, Джулиет, Кило, Лимо, Майк и ещё туева хуча… всего их 24. — Так, — он всмотрелся в карту. — Припоминаю. Мне же ещё хэш-коды отправлять. Раз в сутки с трёх точек, которые за меня выберет Бао. То есть я должен шароёбиться по всей территории комплекса? Он оглядел зал, потом карту, потом снова зал. — Будь я обычным человеком — крыл бы благим матом этот комплекс, — озвучил столь очевидную мысль Алекс, ведь расстояние между каждым, довольно приличное. Но он не был обычным. Он выдохнул и пошёл дальше. Второй этаж. Узкая лестница, скрипучая, без перил. Наверху — маленькая комнатка, совмещённая с кухней. Раковина, электроплитка, холодильник, который, судя по звуку, работал на последнем вздохе. У окна — кровать с панцирной сеткой и тощим матрасом. Рядом — дверь на балкон. Выход на улицу, откуда открывался вид на горы и радио вышку. Алекс вышел, огляделся. Ветер, звёзды. Красиво, если не знать, что творится внутри. — Ладно, это я ещё переживу, — сказал он. Но был ещё подвал, спуск в который был под лестницей на второй этаж. Когда Алекс спустился в подвал, запах ударил в лицо, как мокрая тряпка. Тошнотворный, сладковато-гнилостный, смесь разлагающегося мяса, аммиака и чего-то ещё, чему нет названия. Алекс прикрыл нос рукой — жест, который ему был почти не нужен в прошлой жизни, но тело среагировало само. Он включил фонарик на телефоне. Ступеньки вели вниз, в сырой бетонный коридор. Возле спуска — комнатка, обитая ржавым железом. Холодильная камера? Нет. Морозилка. Древняя, неработающая, благо закрытая, но, к сожалению, стекло в этой двери выбито, из-за чего и был ощутим этот гнилостный запах. А внутри — туши. Кабаньи или свиные — не разобрать. Они висели на крюках, наполовину сгнившие, с подтёками жира и червоточинами. — Твою мать, — выдохнул Алекс. — Вот откуда вонь. Он поднялся на первый этаж, где вдохнул относительно чистый воздух... в сравнении с тем воздухом, что в подвале, где он краем глаза заметил щиток, а значит... он ДОЛЖЕН время от времени спускаться туда. — Значит, так. База-свалка, гнилые туши, пароль 1111 и оборудование из прошлого века. — Он посмотрел на потолок, будто надеялся увидеть там скрытую камеру. — Доктор Бао, я у тебя в долгу. И когда вернусь — мы это обсудим. Выбора не было. Он здесь, и он будет работать. Алекс разложил рюкзак, кинул спальник на кровать. Спать не хотелось — организм не чувствовал усталости. Увеличенная выносливость давала о себе знать: сутки без сна были для него так же легки, как для обычного человека — час бодрствования. «Осмотрю оборудование», — решил он. Коридоры обсерватории он уже запомнил. Он вернулся в главную комнату. Оборудование было старым. Ламповые усилители, осциллографы на электронно-лучевых трубках, ленточные самописцы, которые помнили шестидесятые. Но всё было целым. Чистым. И работало. Часа через три он настроил тарелки на широкий спектр — от радиочастот до микроволнового диапазона. Запустил автоматический сбор данных. Потом, убедившись, что система не рухнет в ближайшие сутки, взялся за уборку. Он не знал, зачем это делал. Может, из привычки к порядку, оставшейся от прошлой жизни. Может, просто чтобы занять руки. Он выгреб мусор из коридоров. Собрал банки, окурки, непонятные тряпки. Отскрёб пятна на стенах — они оказались обычной плесенью, застарелой и въевшейся в бетон. Протёр полы. Помыл раковину. Только когда всё заблестело относительной чистотой, Алекс остановился, оглядел результаты и кивнул сам себе. — Теперь можно и работать. Он вернулся в комнату управления, сел в продавленное кресло перед осциллографом. Через пару минут оборудование издало звук, уведомляющий о том, что был пойман сигнал. Алекс сразу его прослушал... и ничего... ну, как ничего, лишь шум, да и всё. Из-за того, что тут оборудование сродни мамонтам, обработать эту запись он не мог... хотя хотел. Алекс записал эту запись на диск, который такая же старый, как и оборудование тут, а затем запустил поиск второго сигнала. Пока запись скачивалась (а это было надолго, ведь даже оборудование, походу, нужно улучшить: скачка записи идёт даже не в мегабайтах... а в килобайтах), он задумался: «Чем бы себя занять?» Ведь скачивание будет ещё долгим. Первая и довольно привлекательная идея была пробежать всю территорию комплекса на своей максимальной скорости... но он отказался от этой идеи. Затем Алекс заметил, что между всем оборудованием стоял старый... доисторический комп. Он запустил его, и на удивление он запустился чуть быстрее, чем за 20 секунд, и Алексу предстала перед глазами такая картина: он с помощью этого компа мог закупаться провизией и не только ей, но выбор был ограничен; мог заказать детали для прокачки почти всего оборудования; и также в нём была вкладка с камерами... но, к сожалению, активных не было. — ПИЗДЕЦ, ТУТ ДАЖЕ КАМЕРЫ НЕ РАБОТАЮТ! — громко выругался Алекс, а затем глубоко вздохнул. — Похоже, это будут... «весёлые» три месяца.