Волчий князь

Шли они долго ли, коротко ли, но наконец впереди среди деревьев показался просвет. За подлеском начинались обжитые места. До горизонта тянулись возделанные поля, поперек расчерченные желтоватой лентой наезженной дороги. До крепости оставалось всего-то день-полтора пути. Луша приложила ладонь ко лбу, вглядываясь вдаль. Она привстала на цыпочки и, радостно пискнув, дернула Федю за рукав. — Смотри, обоз! Федя принюхался. Под горкой на обочине действительно встал обоз. Две загруженные тюками телеги стояли рядком. Стреноженные кони бродили рядом, пощипывая травку. Люди расположились вокруг костерка, наблюдая, как над котелком поднимается ароматный пар. Кашу варят с салом и луком. Федя потер нос. — Пойдем туда, — потянула его Луша. Солнце пускай медленно, но неумолимо клонилось к закату, заставляя Федю беспокойно поглядывать на горизонт. Волчья шкура, накинутая на плечи на манер плаща, ни на секундочку не давала забыть о себе. — Пойдем, хоть у огня посидеть попросимся, — уговаривала его Луша. Федя перевел взгляд на Тимошу. Кот в ответ лишь неопределенно дернул хвостом. Мол, решай сам. — Может, горяченьким угостят, — соблазнительно причмокнула Луша. Их путь от лесной избушки кузнеца был долгим и тяжелым. Тимофей предусмотрительно вел их в обход людского жилья, разве что обходя самую чащобу. И все равно продираться сквозь лес было непросто. Луша заметно уставала, едва не падая с ног во время привалов, а вот Федя с удивлением обнаружил, что выносливости у него прибавилось. Больше всего Федя переживал за ночевки, но тут на помощь пришел кот. По вечерам он сворачивался пушистым мурчащим клубком у ног Луши, и она тут же засыпала крепким сном. Тогда выходил волк и радовался свободе. Сначала он просто лежал рядом со спящей Лушей. Иногда бегал по пролескам, но далеко старался не уходить. Но потом стало ясно, что выданных кузнецом в дорогу припасов надолго не хватит, и Федя приловчился охотиться. Луша ловко и без сантиментов потрошила притащенных волком зверьков. Она жарила мясо на костре и нахваливала Федю-добытчика. Но без соли и хлеба все равно было грустно. — Ну ничего, ты не расстраивайся, — бойко утешала его Луша. — Придем к князю, я тебе жаркое состряпаю с солеными грибочками. И во-от такой каравай испеку! С молоком горяченький. Ой, вкусно будет! Федя вздохнул, с сомнением глядя на обоз. Горяченькой каши хотелось. — Ладно, но нам торопиться надо. Мы чуть-чуть с ними посидим и дальше пойдем. Хорошо? Радостно кивнув, Луша заторопилась вниз, едва не съехав на попе со склона. — М-да, ты поаккуратнее, что ли, — тихо предупредил Тимоша. — Собака там. Да и лошадки, знаешь ли, к волкам не очень-то. Тихо вздохнув, Федя кивнул и принялся спускаться следом. Когда они вышли к обозу, разговаривающие у костра мужики сразу притихли. Женщина в платке придержала мальчишку лет пяти за плечо, чтобы не сунулся к гостям. Но первой их заметила собака — мелкая псинка неопределенного окраса и хвостом баранкой. Она сорвалась с места, выскочив из-под телеги, и зарычала, скаля на чужаков зубы. Федя застыл, будто в землю врос, опасливо глядя на собачонку. Луша тоже остановилась, попятилась и поспешила спрятаться за спутника. — Фу, Тяп! — прикрикнул мужик в изрядно выцветшей красной рубахе. — Фу, сказал! Пес не послушался: рычал на Федю так, словно чуял не человека, а хищника. Тимоша выгнул спину, и хвост у него распушился так, что стал казаться вдвое толще. — Доброго дня, — косясь на собаку, поприветствовал обозников Федя. Бородатый мужик лет сорока, видимо, старший в обозе, наконец рявкнул: — Тяп, пошел вон! Пес дрогнул, но подчинился. Забрался обратно под телегу, продолжая тихо ворчать уже оттуда. Мужик перевел взгляд на путников: — И вам здравы будьте, — и выжидательно посмотрел на гостей. Федя уважительно поклонился, как положено путнику, пришедшему к чужому огню. — Да мы вот в город идем. В Бялку. Можно нам у вас тут посидеть немного? Мужик кивнул и обернулся, окидывая взглядом своих товарищей. — В Бялку? Так опоздали вы, ярмарка уже закончилась. Луша выглянула из-за плеча Феди: — А мы к князю! В услужение хотим наняться. Нам… нам бы только чуть посидеть. Отдохнуть у огня. Не помешаем? Она улыбнулась широко и искренне. Женщина, смерив ее взглядом, тоже разулыбалась в ответ. — Посидеть можно, — огладив бороду, кивнул мужик. — Огня на всех хватит. Каша тоже есть, коль не побрезгуете. Тут мальчишка не выдержал. Он вывернулся из рук женщины и, широко распахнув глаза, ткнул пальцем в Тимошу: — Мам, глянь, какой кот! Он же… он же огромный! Тимоша приподнял морду, дернул ухом и посмотрел на мальчишку, словно заморский купец на коровью лепеху. Мальчишка ахнул — то ли оттого, что кот посмотрел так по-человечьи высокомерно, то ли просто восхитившись зверюгой. Женщина шикнула: — Ты б рот не открывал, а то мухи налетят, — одернула она сына. Федя замялся, чувствуя на себе настороженные взгляды. Луша же, больше не стесняясь, первой шагнула к костру, потащив за собой и его. Лошади всхрапнули, недоверчиво кося на Федю своими большими глазами. — Это, наверное, шкура им пахнет, — неловко попытался оправдать страх животных Федя. Тимоша дернул хвостом и смело подошел к мальчику, обтираясь об его бок. — Так ее выделать хорошенько надо, — со знанием дела кивнула ему женщина, с улыбкой наблюдая, как ребенок завороженно гладит кота. — Сначала выскоблить, потом присыпать золой и просушить на распорке. И напоследок смазать жиром гусиным и аккуратно размять. Вот тогда ей сносу не будет, ну и запаха тоже. Бородатый мужик степенно кивнул на слова женщины. — Ложки-то есть? — подмигнул он гостям. — Каша у нас ох хороша вышла — наваристая! На всех хватит. Ложек у них не было. А у хозяев не было запасных. Пришлось ждать. — К князю, значит, идете? — Угу. — А вы? — облизнулась на котелок Луша. — Откуда и куда? — Мы на ярмарку ездили в крепость, — ответил молодой парень, помешивая ложкой кашу. — Наторговались, нагулялись… А теперь вот домой на Черную речку. Черная речка была местом известным: там находились лучшие в округе пасеки. Заметив, как восторженно блеснули глаза Луши, женщина хитро усмехнулась и отошла к телегам. А когда вернулась, в руках у нее был ломоть ароматных сот. Она разломила его пополам и протянула угощение гостям. Те принялись благодарить щедрую хозяйку. — Эх, не ко времени вы, ребятки, — вздохнула женщина. — Говорят, уехал князь. Мед был свежий, янтарный и тягучий. Он тек по пальцам, заставляя Федю облизывать ладонь. Луша, прищурившись от удовольствия, аж причмокивала, обсасывая воск. — А княжна что? — встрепенулся Федя, отвлекаясь от лакомства. — Княжна в тереме. Да только на двор никого не пускают. Неспокойно нынче в Бялке. — Почему? — удивился Федя. — Люди пропадать стали. А по лесам волки рыщут… Князь-то наш, Вольга Всеславович, собрался, да, говорят, на Уключину к старцам святым поехал, а перед отъездом велел охоту на волков запретить. А те до того наглые стали, что к самым стенам подходить начали. Вот такие вот дела, ребятушки. Федя почувствовал, как от слов пасечника по спине пробежал холодок. Он уже собирался подняться. Мол, «Спасибо за кашу, нам бы дальше», — но Луша прижалась плечом и шепнула чуть виновато: — Может… останемся? Совсем чуть-чуть. Я… я так устала. Луша жалостливо посмотрела Феде в глаза. Он замялся. Уходить от костра не хотелось, но и оставаться на ночь среди людей… Волк в нем уже начинал беспокойно шевелиться. Запахи становились резче, звуки четче. Даже зрение — острее. Федя видел, как Тяп злобно скалится на него из глубоких теней под телегой. Как настороженно дергается ухо псины. Со стороны леса донеслось едва уловимое эхо волчьего воя. Сильный голос вожака собирал стаю на охоту. Тяп залился брехливым лаем в ответ. Люди не поняли, что не так. Тимоша скосил глазища и тихо фыркнул. На клич вожака откликнулись еще пять волков. Их подхватили еще трое. Феде стало нехорошо. Уходить от людей резко расхотелось. Зацепившись взглядом за разомлевшего под поглаживаниями кота, Федя едва заметно кивнул, словно спрашивая, что делать. В ответ Тимоша сладко зевнул, но тем и ограничился. Вечерние тени становились все гуще. Время, когда можно было не вызывая подозрений уйти, было упущено. Федя сглотнул, чувствуя, как волна дурноты поднимается из груди к горлу. Тишина подступающей ночи давила предчувствием беды. Жаркий круг света от костра выкрасил лица людей в красный. Взрослые еще сидели вокруг огня, обсуждая дорогу и ярмарку. Мальчика же уже отправили спать на телегу. Тяп завозился под телегой. Тявкнул пару раз. На него шикнули, но внимания не обратили, решив, видно, что пес гоняет полевок. Не выдержав, Федя встал. Он обошел стоянку, разминая затекшие ноги. Постоял на зыбкой границе света и тени. За его спиной Луша, протянув руки к костру, грела ладоши и что-то рассказывала. Мужики тихо смеялись над забавной девчонкой. — Не смейтесь! — попросила Луша и тут же сама хихикнула. — Я его обязательно найду! Вот увидите! Вздохнув, Федя покачал головой. Тихонько цокнул, то ли сетуя на простодушие спутницы, то ли на себя. Он так и не осмелился рассказать Луше, что напавший на нее волколак погиб. Бросив вороватый взгляд на пасечников, Федя завернул за телеги. Здесь было уже совсем темно. Темно и тихо. Сев на землю, он прислонился спиной к колесу и достал нож. Из-за туч выглядывала кособокая луна, следя за ним своим бедным глазом. Федя достал ножичек и повертел тот в руках. Поковырял лезвие ногтем. Вздохнув, убрал. Если повезет, пасечники уснут быстро. Главное — обернуться человеком до того, как они проснутся поутру. Сверху внезапно зашуршало. Раньше бы Федя испугался, но теперь обострившийся слух и нюх подсказали — это Тимоша запрыгнул на тюки. Но на самом деле Федя бы предпочел не видеть, не слышать и не чуять этого. Все эти изменения словно кричали: «Смотри, смотри, каким ты стал!» Наверное, другой на его месте бы порадовался. Диво же: видеть в темноте, быстро бегать, чуять за версту. Но Феде это не нравилось. Последнее время его все чаще мучили кошмары. В них его то преследовали волки, то он сам кого-то преследовал. Но в самом жутком сне ему однажды привиделся колодец. Федя заглянул внутрь и в отражении увидел волчью морду. Оно насмехалось над ним. Говорило, что однажды Федя уснет и исчезает насовсем, потому что он трусливый и слабый. А останется только волк, потому что он сильный и смелый. Тимофей потоптался по тюкам, когтя мешковину. Хитро глянул на Федю и завел свою песню. Разговоры у костра стихли. А вскоре над обозом с присвистом прогремел чей-то храп. — Спасибо, Тимош, — посмотрел снизу вверх на кота Федя. — М-дау, — степенно и с осознанием своей важности ответил кот. — Пропал бы ты без меня, серый. Вот как есть бы… Но тут Тяп выскочил из-под соседней телеги и злобно зарычал, скалясь на дорогу.