Волчий князь

Наверху затопали. Засуетились. Красные отсветы заплясали по узким прорубам бойниц. Ворота натужно скрипнули и раскрылись. Навстречу Феде из них метнулось белое пятно. — Федя! — княжна замерла. Простоволосая, в одной сорочке, она стояла в паре шагов, прикрывая ладошками рот. Федя улыбнулся в ответ и неловко пожал плечами. — Оленька? — Живо-ой! Едва ли не взвыла Оля, бросаясь к нему. Не ожидавший столь бурной встречи, Федя неловко обнял в ответ княжну. Та шарила руками по плечам, голове, ощупывала, словно слепая, лицо и все шептала срывающимся голосом: — Живой… живой. — Ну, не совсем, — отодвинувшаяся было от парочки Луша всплеснула руками. — Вон какой синячище под глазом. Оля замерла, удивленно посмотрела на Лушу. Та мелко закивала: — Это нас пасечники с Черной речки побили. Сами, раззявы, своих лошадей упустили, а на нас с Феденькой поклеп возвели. Да как давай кулаками махать. Насилу отбились. — Да не так все было, — начал было мямлить Федя. Но Луша его тут же перебила, всхлипнула и затеребила косу. — А как? Как?... Скажи, как? Нас чуть не убили, а ты еще их и защищаешь! Чудом живы остались! — Это кто? — строго спросила Оля, делая шаг назад от Феди. — Это… Луша. Девушка тут поклонилась княжне в пояс. — Лукерья я, — представилась она. — Я в сенные девки пришла наниматься. Феденька, вот, сказал, требуются тут такие. Тонкие брови Оли сошлись на переносице, и княжна сложила руки на груди. — Федя, объяснись! — У вас тут в Бялке жених мой служит, — не дала вставить Феде слова, затараторила Луша. — Я к нему поближе хочу. — Так ты сюда не работать пришла, а на свиданки бегать? — фыркнула Оля, но голос ее заметно потеплел. — Нет, я работящая! Вон Федю спроси: я и пироги печь умею, и за скотиной ходить. И ткать… немножко. А еще я сказки умею рассказывать — заслушаешься! — Сказки, говоришь? — заинтересовалась Оля. — Да еще какие! Меня с соседнего селища слушать приходили и на все вечера звали. — Ну ладно, — окончательно подобрела княжна. — А жениха-то как твоего звать? Энтузиазм Луши заметно спал. Девушка потупила глаза, вновь принимаясь теребить косу. — Не знаю я его имени. Знаю только, при князе он служил. Чернявенький такой, и глазки темненькие… худенький. — В крепости сейчас таких нет… — Так, может, он с папенькой твоим уехал? — Нет, — покачала головой Ольга. — Да Савка это, — не выдержал Федя. — Хым, — вновь закачала головой княжна. — Нет его в крепости, давно нет. Уже, пожалуй, вторая седмица пошла, как я его не видела. — Может, князь его с каким поручением куда послал? Вот вернется Вольга Веславович, я у него все и вызнаю. — Ладно, утром разберемся, — кивнула наконец Ольга. — Марья! Через плечо крикнула служанку княжна. — Займись новенькой: место ей найди и сарафан почище. И тут же отвернулась, словно забыв о Луше. Пока ту, выскочившая следом за княжной, Марья ловко схватив за руку, поволокла подальше от господских глаз. — Феденька, да как же ты? — уже спокойнее, рассматривая Федю, запричитала княжна. — Ох! Тонкие пальцы Оли, едва касаясь, очертили синяк, припухшую челюсть. — Бедный ты мой, — вздохнула Оленька. — А что это на тебе? Оля потянула на плечах подаренную Ягой рубаху. Взъерошила мех на шкуре. — Не по размеру ж… и босой… Всплеснула руками княжна, тяжко вздохнув. И тут же вновь обратилась, нервно теребя край рубахи: — Ты голодный, наверное, Феденька? Устал, да? В животе тут же заурчало. Федя пожал плечами, виновато улыбнувшись. — Сейчас стол накроем. И баньку… Эй, кто там, живо растопите баню! — Да поздно уже, княжна, — попытался было возразить Дражко. — И так бы поспал. А завтра… — Что? — выгнула бровь Оля, зазвенев сталью в голосе. — Ничего, — тут же сдался стражник. — Будет исполнено. — Не надо, Оль, — успокаивающе погладил по плечу Оленьку Федя. — Тороплюсь я, не до бани мне. — Куда? — всполошилась Оля. — Ты не беспокойся, я к твоим сейчас гонца пошлю. Передам, что ты тут, у меня, живой, здоровый. А завтра уже к родным сходишь… Баб Маня поди уже спит, чего ее беспокоить-то? Сам подумай! Федя замаялся, поджал губы, упрямо мотнув головой. Как бы не хотелось ему соглашаться на заманчивые предложения Оли, но нельзя было. Никак нельзя. Оля внимательно всмотрелась в его лицо, вновь погладила плечи и, вздохнув, улыбнулась: — Ну куда ты собрался на ночь-то глядя? Отдохни, поешь. И все успеешь. Главное, ты живой и дома… со мной. — Не могу я, — с мукой выдавил Федя, отворачиваясь. — Мне князя найти надо! — Да уехал он по делам каким-то! Когда вернется, кто знает. Закусив губу, Федя начал выворачиваться из рук Оли. — Не могу, надо мне срочно. Пойми, Оль. Та отпустила. Некоторое время молча смотрела на поникшего головой Федю. — Случилось чего? — наконец серьезно спросила княжна. — Случилось, — не стал отпираться Федя. — И минуточки обождать не могу. Прости. Оля отошла еще на шаг и шумно выдохнула. А потом резко развернулась: — Ну, что столбами встали?! Коня ему седлайте! И торбу в дорогу… и платье новое! Сапоги! — Оль, не надо… — Что не надо?! — перекинулась уже на него княжна, отвлекаясь от дворни. — Что не надо? Ты пешком бежать собрался? Федя потупился. — А меч твой где? — продолжала наседать Оля. — Потерял? Пришлось покаянно кивнуть. — Ох, горюшко мое, — всплеснула руками княжна. — Оружие ему подайте с поясом! Ну что вы, как мухи сонные?! Сказано ж: человек торопится! Одна из дворовых девок уже пихала ему в руки ворох каких-то тряпок. Но Оля вырвала их у нее. Растянула, рассматривая, и тут же напустилась на служанку. — Ты, растяпа, что принесла?! Что ты принесла?! — Да хорошо все, — попытался забрать у Оли вещи Федя, смиряясь с необходимостью переодеться. — Какое хорошо? Ты как пугало огородное ходить собрался?! Какое хорошо? — и, обернувшись к девке, скомандовала: — Тащи из папенькиного сундука! — Но…— попыталась было возразить девка, но, натолкнувшись на взгляд Оли, передумала и бросилась в терем. Когда же подходящие, по мнению княжны, вещи были поданы, Федю отправили переодеваться в сторожку. — Только попробуй мне опять потеряться! — под дверь ругалась Оля. — Не вернешься, из-под земли достану! — Да вернусь я, вернусь, — бурчал в ответ Федя, путаясь в непривычно мягких княжеских штанах. — Вот тут у тебя вино, тут вода, — перечисляла Оля, сама перебирая навьюченные на лошадь вещи. — Хлеб, окорок… пирог… Сменная одежда. Одеяло… — Оля, — позвал ее Федя, но княжна не отреагировала, вновь принимаясь рыться в тюках. — Оля, хватит! — Кольчуга… где кольчуга? И щит! — Не нужна мне кольчуга… и щит не нужен! — начиная раздражаться от задержки и суеты, вклинился в поток слов Федя. — Ты на меня еще бердыш накрячь и шлем. Я не в поход еду! — Шлем, — задумчиво окинув его взглядом, повторила княжна. — Хватит! — не выдержав, рявкнул Федя. — Мне скорость нужна, а ты мне обоз целый собрать решила! Федя отодвинул от лошади княжну и начал сам перебирать вещи, откидывая лишнее. — Шкура-то тебе зачем? А одеяло куда? — Я ей укрываться буду. Ты бы мне еще перину дала! — А сапоги?! — У меня уже одни есть, хватит! — Куда хватит?! Прошлые куда дел? — Может, с меня их враги сняли. — Они б с тебя голову сняли. Потерял, так и скажи! — Хватит, я сказал! — огрызнулся Федя, одним махом взлетая в седло. Оля замерла, прижимая к груди отброшенные Федей сапоги, и внезапно тихо завыла на одной ноте. Федя замер. Вздохнул и обернулся. — Не переживай. Все будет хорошо. Я вернусь. Обязательно. Сапоги выпали из рук княжны. Та заломила руки, заметалась. А потом бросилась к Феде, дергая его за рукав и заставляя склониться к ней. Влажные холодные губы впечатались в его. Федя застыл. Оля, отчаянно цепляясь за него, не отпускала. — Обещаю, — тихо сказал он, разрывая внезапный поцелуй. Потом выпрямился и дал пятками под бока лошади.