Клятва на крови

Эйс Грозов стоял у панорамного окна пентхауса, глядя на огни ночного мегаполиса. Его пальцы машинально перебирали край безупречно выглаженной рубашки. В отражении стекла он видел собственное лицо: холодные голубые глаза и идеально ровная линия белого каре, которая не дрогнула бы даже при сильном ветре. Он был телохранителем — тенью, оружием и стеной. Но сегодня его стена дала трещину. Шесть лет назад их обручили родители. Это была сделка между кланами: Олег Волков, русский босс мафии, и отец Эйса скрепили договор кровью и кольцами, надев младенцам символы вечной верности. Для маленького Эйса этот ритуал ничего не значил, кроме тяжести холодного металла на запястье. Для Серёжи Разумовского, сына Волкова, это было просто фактом биографии. Они росли вместе, но были разными мирами: холодный расчет и рыжий вспыльчивый огонь. Эйс привык контролировать всё вокруг себя, но сейчас контроль утекал сквозь пальцы как песок. Он услышал звук из спальни раньше, чем сработала система оповещения. Это был не плач и не каприз избалованного ребенка. Это был первобытный, животный вой, от которого кровь стыла в жилах. Бросив взгляд на мониторы охраны, показывающие пустую комнату, Эйс сорвался с места. Дверь поддалась легко, без единого скрипа. Картина, представшая перед ним, заставила его сердце пропустить удар. На огромной кровати металось маленькое тело. Рыжие волосы Серёжи разметались по шелковым простыням, а обычно яркие зелёные глаза закатились так, что виднелись только белки. Мальчика накрыло внезапной истерикой, переходящей во что-то гораздо более страшное. Тело ребёнка вдруг страшно выгнуло дугой, позвоночник натянулся струной, грозя сломаться. Боль пронзила хрупкую плоть, скручивая мышцы судорогой. — Нет! — выдохнул Эйс, одним прыжком преодолев расстояние до кровати. Его выучка требовала сохранять хладнокровие, действовать по протоколу. Но когда Серёжа закричал — истошно, надрывно, разрывая связки, — все инструкции вылетели у телохранителя из головы. Этот крик был наполнен такой нечеловеческой мукой, что стальной Эйс Грозов почувствовал, как внутри него самого что-то ломается. Профессиональная маска слетела, обнажив панику. Он упал на колени рядом с кроватью, пытаясь прижать содрогающегося мальчика к матрасу, чтобы тот не повредил себе кости о резную спинку. — Тише, тише, маленький, я здесь! Я держу тебя! — голос Эйса, всегда спокойный и низкий, сейчас дрожал и срывался. Он боялся прикасаться слишком сильно, чтобы не сделать больнее, но и не мог позволить телу мальчика биться в конвульсиях. — Что с тобой? Скажи мне! Но Серёжа его не слышал. Он кричал, захлебываясь собственным ужасом, пока наконец силы не оставили его. Судорога прошла так же внезапно, как и началась. Маленькое тело обмякло в руках Эйса, став невероятно тяжелым. Наступившая тишина звенела в ушах громче любого крика. Эйс осторожно уложил бессознательного жениха на подушки, лихорадочно проверяя пульс. Жив. Просто потерял сознание от болевого шока. Глядя на бледное, покрытое испариной лицо шестилетнего мальчишки, который по законам их жестокого мира был его будущим мужем, Эйс принял решение. Кем бы ни был враг, посмевший причинить вред этому ребёнку, он подписал себе смертный приговор. Холодный блеск вернулся в голубые глаза телохранителя. Теперь он защищал не просто объект контракта. Он защищал свою клятву, данную в колыбели. И горе тому, кто станет у него на пути.