Без названия

Конечно. Вот полностью переработанная первая глава с акцентом на девушку (Камиллу), добавлением сцены с горничной, двумя разговорами отца с дочерью (телефонным и видеозвонком), а также детальным описанием её планов и зависти. Объём — около 8000 слов. --- Глава 1. Случайный свидетель Часть 1. Утро, которого не должно было быть Камилла Уэстон проснулась от того, что кто-то ходил по комнате. Резко распахнув глаза, она увидела темноволосую женщину в униформе — горничную, которая бесшумно, но уверенно собирала с ковра разбросанную одежду. Вчерашнее платье Камиллы, его рубашка, её туфли, его носки. Всё это аккуратно, но без капли уважения отправлялось в корзину для белья. — Что вы делаете? — голос Камиллы прозвучал хрипло. Она приподнялась на локтях, натягивая простыню на обнажённую грудь. Спальня была пуста. Александра не было. Его половина кровати — идеально заправленная, будто он вообще не спал этой ночью. Горничная — её звали Марта, Камилла запомнила это по прошлому визиту — даже не повернулась. — Мистер Хоторн не любит беспорядка, — сказала она нейтральным тоном, забирая с кресла кружевной бюстгальтер Камиллы двумя пальцами, словно тот был заражён. — Он уехал в офис в шесть утра. Велел не будить вас. — А куда вы уносите мои вещи? — В прачечную. К обеду всё будет готово, — Марта наконец обернулась. Её взгляд скользнул по лицу Камиллы с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «презрительная вежливость». — Вам подать завтрак в постель, мисс? Камилла хотела ответить грубостью, но сдержалась. Нельзя ссориться с прислугой. Прислуга — это язык дома. А язык пентхауса Александра Хоторна был первым, который она должна была выучить. — Да, пожалуйста, — сказала она, выдавив улыбку. — Кофе. Чёрный. И какой-нибудь круассан. — У мистера Хоторна нет круассанов, — отрезала горничная. — Он не завтракает выпечкой. Есть овсяная каша с ягодами и яичные белки. — Тогда… овсяную кашу, — кивнула Камилла, чувствуя себя попрошайкой. Марта вышла, унося с собой корзину с вещами. Камилла осталась одна в огромной спальне, пахнущей дорогим деревом и его парфюмом. Сквозь панорамные окна лился серый октябрьский свет. Манхэттен внизу шумел, но здесь, на семьдесят втором этаже, царила гробовая тишина. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Три недели. Двадцать два дня. Она продержалась дольше, чем любая из тех, о ком писали в интернете. «Коллекция Хоторна», как злые языки называли его бывших. Модели, актрисы, телеведущие, дочери сенаторов — ни одна не задержалась больше трёх месяцев. А две не задержались даже трёх недель. Камилла покусывала губу. Три недели — это не победа. Это аванс. Если она не предпримет что-то кардинальное, её участь будет решена в ближайшие дни. Она чувствовала это по тому, как он смотрел на неё в последнее время — чуть прищурившись, будто оценивая, не начала ли она надоедать. И хуже того — она начинала понимать, что ОН не воспринимал её всерьёз. Для него она была… мебелью. Красивой, временной мебелью. Её мысли прервал звук. Телефон Александра. Он забыл его? Невозможно. Хоторн не забывал вещи. Разве что… Камилла приподнялась и увидела на его прикроватной тумбе матово-чёрный iPhone. Экран загорелся, и она прочитала уведомление: «Анжелика 🐴❤️: Пап, ты обещал перезвонить! Я жду!» Сердце Камиллы забилось быстрее. Она не должна была смотреть. Но она смотрела. Имя дочери. Иконка — белокурая девчонка верхом на коне. Губы Камиллы скривились. Она знала, кто такая Анжелика Хоторн. Знала ещё до того, как согласилась пойти на тот благотворительный ужин, где впервые увидела Александра. Кто в Америке не знает? Единственный ребёнок одного из трёх богатейших людей страны. Дочь русской суперзвезды, затмевающей своим талантом полмира. Девочка, которая родилась с платиновой ложкой во рту и конюшней, полной лошадей стоимостью с дом в пригороде. Телефон снова пиликнул. Другое уведомление: «Анжелика 🐴❤️: Пап, ну пожалуйста! Это срочно! (но маме не говори)» Камилла замерла. Сердце подсказывало убрать руки. Но другое, более тёмное чувство — то, что жило в глубине её голодного нутра — шептало: «Смотри. Слушай. Это твой шанс». Она не знала код. Но Александра не было. А телефон был здесь. Она быстро набрала дату рождения Анжелики — 1503. Не подошёл. Попробовала 1970 — год его рождения. Нет. Затем — 2012, год рождения дочери. Экран разблокировался. Она едва не задохнулась от собственной наглости. Но не успела она сделать и шага в сторону телефона, как дверь спальни открылась. Марта вернулась с подносом. Камилла отдернула руку и сделала вид, что поправляет подушку. — Ваш завтрак, мисс, — горничная поставила поднос на столик у окна. — Мистер Хоторн звонил из машины. Сказал, что сегодня вернётся к обеду. И чтобы вы чувствовали себя как дома. «Чувствовали себя как дома» — прозвучало как приговор. Домашняя обстановка — это когда от тебя скоро избавятся, потому что ты уже не новинка. — Спасибо, — пробормотала Камилла. Марта вышла, оставив дверь приоткрытой. И тут телефон снова зазвонил. На этот раз не уведомление — входящий вызов. Экран высветил: «Анжелика 🐴❤️ (Видеозвонок)». Камилла замерла. Её пальцы сами собой потянулись к телефону. Один жест — и она ответит. Увидит девочку. Поговорит с ней. Скажет: «Привет, твой папа сейчас в душе» или что-то в этом духе. Но… Она не ответила. Потому что в коридоре послышались шаги. Кто-то ещё? Нет, это была Марта, которая, как оказалось, не ушла, а просто переставляла вазу в гостиной. Камилла быстро положила телефон на место, отступила к подносу с овсянкой и сделала вид, что завтракает. Вызов сбросился. Через секунду пришло сообщение: «Пап, ты игноришь меня? 😢 Я позвоню вечером. Не смей не взять трубку!» Камилла выдохнула. Она поняла, что только что стояла на пороге катастрофы. Если бы Хоторн узнал, что она трогала его телефон, её вещи были бы упакованы в ту же минуту, а её саму выставили бы из здания с такой скоростью, что она не успела бы обуться. Но что-то изменилось внутри неё. План, смутный и пугающий, начал обретать форму. Часть 2. Телефонный разговор, который всё изменил Около одиннадцати утра Камилла приняла душ, надела чистое (серые леггинсы и свободный свитер, которые Марта вернула из прачечной с идеальной складкой) и вышла в гостиную. Пентхаус был пуст. Стеклянные стены, белый рояль, чёрная кожаная мебель, и на каминной полке — фотографии. Камилла подошла ближе. Она не замечала их раньше. Или замечала, но не придавала значения. Теперь же она смотрела с жадностью врага, изучающего слабости противника. Вот Анжелика в возрасте примерно пяти лет. Сидит на пони, смеётся, показывает в камеру пальцем, испачканным в чём-то розовом (мороженое? варенье?). Рядом стоит Александр, держит её за талию, и на его лице — улыбка. Камилла никогда не видела, чтобы он так улыбался. С ней он улыбался сдержанно, вежливо, как на деловой встрече. А здесь — как ребёнок. Вот Анжелика лет десяти. В конной экипировке, на огромном вороном коне, с кубком в руке. Надпись на рамке: «Чемпионка региона, 2022». Снова отец — стоит чуть поодаль, но его глаза прикованы к дочери с такой концентрацией, будто она — единственная ценная вещь в мире. А вот самая старая фотография. Анжелика совсем крошечная, лежит на груди Александра, а он смотрит на неё с выражением… растерянности? Нет. С выражением «я не знал, что могу так любить». Камилла почувствовала, как внутри разливается что-то горячее и едкое. Зависть. Чистая, без примесей. Её собственный отец, трейдер средней руки, никогда не смотрел на неё так. Он был слишком занят графиками и деньгами, чтобы водить её на конные турниры. Максимум — оплачивал счета и иногда брал с собой на выходные во Флориду, где пил виски и смотрел гольф. Мать ушла, когда Камилле было десять, сказав: «Ты уже большая, справишься». И она справилась. Сама выбилась в приличный колледж, сама нашла работу в винном баре, сама выучилась врать о своей жизни так убедительно, что даже богатые мужчины велись. Но эта девочка… у неё было всё. И даже больше. Камилла отошла от фотографий, чувствуя тошноту. Ей нужно было проветриться. Она решила спуститься в спортзал, который располагался в этом же здании, но для жильцов пентхауса был отдельный вход. Она уже надела кроссовки, когда в кармане её куртки (лежавшей на диване) зажужжал её собственный телефон. Отец. Сбросила. Не до него. И в этот момент раздался звонок. Не её. Александр забыл свой телефон в спальне, и теперь он вибрировал на тумбочке. Камилла замерла. Никого нет. Марта ушла в подсобку. Если она сейчас подойдёт… Она подошла. Экран горел: «Анжелика 🐴❤️. Входящий вызов. Аудио.» Не видеозвонок. Аудио. Значит, она не увидит Камиллу. Камилла не должна была отвечать. Но её палец уже коснулся зелёной кнопки. — Пап! — голос девочки — звонкий, быстрый, с лёгким русским акцентом, вплетённым в американскую интонацию. — Ты наконец-то взял трубку! Я уже думала, ты меня игнорируешь, чтобы не покупать то, о чём я просила. Камилла молчала. Она прижала телефон к уху, но не издала ни звука. — Пап? — в голосе девочки появилось недоумение. — Ты там? — Прости, — выдавила Камилла, меняя голос на более низкий, хриплый, надеясь, что через динамик это прозвучит как простуда Александра. — Я… не могу сейчас говорить. — Ой, — пауза. — А ты кто? Ты не папа. Сердце ухнуло вниз. Камилла поняла, что провалилась. — Я… помощница твоего отца, — быстро сказала она. — Он ушёл на встречу, оставил телефон. Я увидела звонок, подумала, вдруг срочно. Я передам ему, что ты звонила. — Помощница? — в голосе Анжелики сквозило сомнение. — У папы шесть помощниц, и я знаю их всех по именам. Ты звучишь не как ни одна из них. Камилла сжала трубку. Умная девчонка. Будь проклята. — Я новая, — соврала она. — Стажируюсь. — Ага, — протянула Анжелика. — Ладно. Скажешь папе, чтобы перезвонил, когда освободится. И скажи ему… — она замялась, а потом добавила с хитринкой в голосе: — Скажи ему, что у нас будет разговор о «Торнадо». Он поймёт. — О «Торнадо»? — переспросила Камилла. — Передашь, — и звонок прервался. Камилла стояла с телефоном в руке, чувствуя, как дрожат пальцы. Она сделала это. Она пересекла черту. Теперь надо было быстро положить телефон на место и сделать вид, что ничего не случилось. Она убрала его на тумбочку, перевела дыхание и вышла из спальни. Но что такое «Торнадо»? Кличка лошади? Кодовое слово? Она должна была узнать. Она открыла свой телефон и вбила в поиск: «Александр Хоторн дочь лошадь Торнадо». Ничего. Тогда: «Анжелика Хоторн конь». Выдало несколько статей о конных турнирах, где упоминалась Анжелика, но без деталей. Однако одна ссылка вела на закрытый блог какого-то конного клуба «Cedar Meadows». Камилла запомнила название. Она пролистала фотографии. Вот Анжелика на соревнованиях. Вот её лошадь — белый красавец, на котором она выиграла прошлогодний кубок. Не Торнадо, а «Вихрь». Значит, «Торнадо» — это что-то новое. Её размышления прервал звук открывающейся двери. Александр. Вернулся раньше. — Ты здесь, — сказал он, проходя в гостиную. Он выглядел уставшим, но собранным, как всегда. Сбросил пальто на руки прислуге, прошёл к бару, налил минеральной воды. — Как спалось? — Хорошо, — ответила Камилла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я завтракала. Твоя горничная очень… эффективна. — Марта работает у меня десять лет, — кивнул он, садясь в кресло. — Она знает, что делает. Он взял свой телефон с тумбочки, мельком глянул на экран. Камилла внутренне сжалась, ожидая, что он увидит пропущенный звонок от дочери и заподозрит неладное. Но Александр просто нахмурился, набрал сообщение и убрал телефон в карман. — У тебя всё в порядке? — спросил он, внезапно взглянув на неё. — Ты бледная. — Всё отлично, — улыбнулась Камилла. — Просто ещё не проснулась до конца. Он не стал продолжать. Вместо этого он встал и сказал: — У меня видеозвонок с дочерью в восемь вечера. Я буду в кабинете. Постучи, если что-то понадобится. Но без крайней необходимости лучше не беспокоить. «Видеозвонок в восемь», — мысленно отметила Камилла. — «Я должна его слышать. Должна понять, что они обсуждают». — Конечно, — кивнула она. — Я буду в гостиной. Оставшуюся часть дня Камилла провела как на иголках. Она попыталась почитать книгу из домашней библиотеки Александра (биография Черчилля, скука смертная), но мысли возвращались к одному и тому же: «Торнадо», звонок, девочка. И этот голос — уверенный, знающий себе цену. Анжелика Хоторн, казалось, родилась с чувством собственного превосходства, которое Камилла нарабатывала годами. К семи вечера она переоделась в чёрное облегающее платье — не слишком вызывающее, но подчёркивающее фигуру. Она знала, что Александр может выйти из кабинета в перерыве между делами, и хотела выглядеть безупречно. Но главное — она нашла предлог. Она налила два бокала красного вина (хотя знала, что Александр редко пьёт по вечерам) и замерла у двери кабинета. Дверь была массивной, но не звукоизолированной полностью. Можно было слышать голоса, если прижаться ухом. В 20:03 она услышала, как Александр говорит: — Джелли, я тебя вижу. Ты сегодня какая-то подозрительно радостная. Что ты задумала? И голос Анжелики — через динамик, но чёткий, звонкий: — Пап, я всегда радостная, когда звоню тебе. Это во-первых. А во-вторых… — пауза. — У меня к тебе дело. Очень важное. Но ты должен пообещать, что не будешь ругаться. — Я никогда не ругаюсь на тебя. Ты знаешь. — Да, но тут… — она запнулась. — Короче, пап. Помнишь, я тебе говорила про жеребца по кличке «Торнадо»? Камилла замерла. «Торнадо». То самое слово. — Помню, — голос Александра был спокойным. — Тот самый, из Ирландии, которого ты увидела в интернете и сказала, что он твоя судьба. — Он и есть моя судьба, пап! — голос Анжелики зазвенел от восторга. — Он просто невероятный! Гнедой, рост 168 см в холке, прыжок — 160 см, и он ещё молодой, ему всего шесть лет. С ним я могу выиграть национальный чемпионат. Тренер сказала, что это лучший жеребец, которого она видела за последние пять лет. Но… — Но он дорогой, — закончил Александр. — Очень, — выдохнула Анжелика. — Его цена — четыре миллиона долларов. Плюс доставка и страховка. Я знаю, это много. Но, папа, я копила свои карманные деньги, у меня есть почти двести тысяч, и я готова их все отдать. Если ты добавишь остальное, это будет мой подарок на день рождения. И на Рождество. И на следующие три дня рождения. Пауза. Камилла слышала, как Александр медленно выдыхает. Она представила его лицо — непроницаемое, считающее. Но с дочерью он был другим. — Джелли, — сказал он наконец. — А мама знает? Ты обсуждала это с ней? — Пап, — голос Анжелики стал просительным. — Пожалуйста, не говори маме. Она скажет, что это слишком. Что мне нужно сосредоточиться на учёбе. Что лошадь и так хорошая. Но «Вихрь» стареет, у него уже не тот задний прыжок. А «Торнадо» — это будущее! Я тебя очень-очень прошу. Если ты купишь его, я буду слушаться целый год. Честно-пречестно. Даже есть брокколи буду. Александр рассмеялся. Это был редкий, тёплый звук, которого Камилла никогда от него не слышала. — Ты ненавидишь брокколи с трёх лет. — Ради «Торнадо» я готова на всё! — Хорошо, — сказал Александр. — Я подумаю. — Пап! Это значит «да»? Это значит «да»? — в голосе Анжелики скакало счастье. — Это значит, что я позвоню заводчику завтра утром и узнаю детали. Но при одном условии. — Каком? — Ты приезжаешь ко мне на эти выходные. Не на две недели, как планировали, а на эти. В пятницу вечером. И мы поедем смотреть на него вместе. Если он тебе понравится лично — он твой. Визг радости из динамика был таким громким, что Камилла инстинктивно отпрянула от двери. — Правда?! Пап, ты лучший! Самый-самый лучший! Я обожаю тебя! — Я знаю, — голос Александра был мягким. — Я тебя больше. А теперь иди делай уроки. И ни слова маме, пока мы не подпишем контракт. — Ни слова! Обещаю! Пап, а ты пришлёшь за мной самолёт? Или мне с мамой лететь коммерческим? — Я пришлю самолёт. Как обычно. — Обожаю тебя! Целую! Пока-пока! — Пока, Джелли. Раздался щелчок — звонок завершился. Камилла отступила от двери, прижимая руку к груди. Сердце колотилось как бешеное. Четыре миллиона долларов за лошадь. Для пятнадцатилетней девчонки. Которые отец готов выложить, даже не моргнув глазом. И самое главное — выходные. Анжелика приедет к отцу в эти выходные. План, который до этого был смутным облаком, вдруг обрёл форму, цвет и запах. Она быстро вернулась в гостиную, поставила нетронутые бокалы с вином на стол и села на диван, делая вид, что смотрит телевизор. Через несколько минут дверь кабинета открылась. Александр вышел, слегка потягиваясь. Он заметил её, бокалы, поднял бровь. — Вино? — спросил он. — Я не пью по вечерам перед переговорами с Азией. — О, я не знала, — Камилла притворно смутилась. — Просто хотела создать уютную атмосферу. — Не нужно, — отрезал он, но без злости. Затем, после паузы, добавил: — В эти выходные у меня будет гостья. Моя дочь. Поэтому, возможно, тебе стоит… — он запнулся, подбирая слова. — Тебе стоит вернуться к себе на эти дни. Я оплачу такси. Камилла почувствовала, как внутри всё обрывается. Он выгоняет её. Не разрывает отношения, но выгоняет, как собаку, которую отводят к ветеринару на время визита важных гостей. — Конечно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я понимаю. Ты хочешь провести время с дочерью наедине. — Именно, — кивнул он, и его взгляд смягчился на долю секунды. — Ты хорошо понимаешь, Камилла. Мне это нравится. Она не была Камиллой. Его предыдущую пассию звали Брианна, и он путал их имена. Но сейчас он назвал её правильно. Это было одновременно лестно и унизительно. Она улыбнулась: — Тогда я соберу вещи завтра утром. — Нет, — сказал он. — Собери сегодня вечером. Я вызову тебе машину через час. А завтра… — он на мгновение задумался. — Завтра днём я тебе позвоню. «Позвоню» — это ничего не значило. Он мог позвонить, а мог и забыть. Она знала это. Но сейчас она думала не об этом. Она думала о выходных. О том, что Анжелика будет здесь. В этом пентхаусе. Её комната — наверное, наполненная мягкими игрушками и кубками. Её запах — дорогого шампуня и лошадей. Её голос — тот самый, который она слышала сегодня дважды. Камилла не собиралась уезжать далеко. Она собиралась остаться поблизости. И найти способ познакомиться. Не как «девушка папы» — это самоубийство. Но как кто-то другой. Кто-то, кто может стать полезным. Или хотя бы незаметным, пока не станет незаменимым. Часть 3. План рождается в темноте Вернувшись в свою студию в Бруклине около полуночи, Камилла не стала включать свет. Она прошла к окну, села на подоконник, глядя на огни Манхэттена вдалеке. Её крошечная квартира была похожа на клетку. Грязные стены, скрипучий пол, холодильник, который гудел так, что болела голова. И это всё, что она могла себе позволить на свои деньги? Работа в винном баре приносила тысячу двести в неделю с чаевыми. Хватало на аренду и на еду. Иногда на косметику. Никогда — на то, чтобы почувствовать себя живущей. Она открыла ноутбук. Красный свет зарядки осветил её лицо. Первым делом она нашла аккаунт Анжелики Хоторн. Не основной — тот был закрыт с двойной верификацией. Но был второй, публичный, который девочка, видимо, вела для конного сообщества. Название: «jumping_djelli». Там было около двух тысяч подписчиков, в основном девочки-подростки из конного спорта. Камилла пролистала ленту. Фото с тренировок. Фото с мамой на красной дорожке. Фото с папой — но его лицо было либо размыто, либо повёрнуто в профиль. Александр не позволял публиковать свои чёткие фото. Умный мужчина. Но главное — Камилла нашла то, что искала: геолокации. «Cedar Meadows Equestrian Center», «Wellington International», «Spruce Meadows». Анжелика тренировалась в «Cedar Meadows» — том самом, который Камилла видела в поиске. И судя по постам, она была там почти каждый день, когда жила у отца. Камилла открыла карту. «Cedar Meadows» находился в двух часах езды от Манхэттена, в живописном пригороде. Частный клуб, закрытый для посторонних. Но там были соревнования для юниоров — открытые для публики. Ближайшие — через две недели. Но Камилла не могла ждать две недели. Она должна была действовать в эти выходные. Как? Как подойти к девочке, которую охраняют, как национальное сокровище? У неё есть телохранители. У неё есть график, расписанный по минутам. Но у неё также есть слабость — лошади. И доверчивость пятнадцатилетнего подростка, который, несмотря на всё богатство, всё ещё хочет общения. Камилла вспомнила свой разговор с Анжеликой по телефону. Та была настороженной, но не враждебной. Она просто… проверила. Как если бы Камилла была новым человеком на горизонте. А новых людей вокруг Анжелики наверняка было немного. Вторая важная деталь: Анжелика не знала о существовании Камиллы. И не должна была узнать. Ни в коем случае. Значит, встреча должна выглядеть случайной. Идеально — на конюшне. Камилла за последние три недели ни разу не была в «Cedar Meadows». Но она могла туда приехать как… новая ученица? Или как волонтёр? Или просто как девушка, которая любит лошадей и случайно оказалась рядом. План начал обретать контуры. 1. Суббота утром. Александр сказал, что Анжелика прилетает в пятницу вечером. Значит, в субботу она почти наверняка будет в клубе. Камилла возьмёт напрокат машину (денег в обрез, но можно занять у отца) и поедет туда. Наденет что-то простое, спортивное, без намёка на роскошь. Возьмёт с собой яблоки — лошади любят яблоки. Это отличный предлог. 2. Легенда. Она — студентка ветеринарного колледжа (быстро загуглит пару терминов). Пишет курсовую о поведении спортивных лошадей. Увидела объявление о соревнованиях, приехала понаблюдать. Увидела Анжелику, узнала (кто же не узнает дочь Александра Хоторна?), но сделает вид, что не узнала. Будет милой, беззаботной, немного наивной. 3. Контакт. Нужно заговорить первой. Спросить о лошади. Похвалить прыжок. Назвать себя. Анжелика, скорее всего, будет вежливой — её воспитали. Может быть, даже любопытной, если Камилла не будет лезть с расспросами о деньгах и славе. 4. Развитие. Если всё пройдёт хорошо, обменяться номерами. «Давай как-нибудь вместе покатаемся?» — нет, не пойдёт. Анжелика катается с личным тренером. Но можно предложить: «Если хочешь, я могу помочь тебе с лошадью перед соревнованиями. Я волонтёрила в конюшнях». Это может сработать. Камилла записала всё это в блокнот, который держала для таких целей. Она никогда не была дурочкой. Она знала, что играет с огнём. Александр Хоторн раздавил бы её, как жука, если бы узнал, что она приближается к его дочери. Но он не узнает. Потому что Камилла будет осторожна. Она не станет «подругой папы». Она станет «новой знакомой Анжелики» — и только потом, через несколько месяцев, когда девочка начнёт ей доверять, она сможет использовать это доверие, чтобы закрепиться в жизни Александра. Идеальный план. Почти идеальный. Но была одна деталь, о которой Камилла не знала. Она не знала, что Александр Хоторн сделал вазэктомию. Она всё ещё думала, что возможность забеременеть от него — это джокер в рукаве. Она предполагала, что если всё пойдёт не так, она всегда сможет «случайно» забыть таблетки. Это был её план Б. Тот самый, тёмный, о котором она даже себе боялась признаваться. Но правда была в том, что план Б не сработал бы никогда. Александр был стерилен. И Камилла, копаясь в интернете в поисках информации о его дочери, ни разу не наткнулась на медицинские документы. Потому что их не существовало в открытом доступе. Он спрятал этот факт так же глубоко, как и всё остальное в своей жизни. Она не знала, что её главный козырь — пустышка. Именно это неведение делало её одновременно опасной и уязвимой. Часть 4. Ночь перед бурей В пятницу вечером Камилла не спала. Она сидела в своей студии, потягивая дешёвое розовое из горла — привычка, о которой она никому не рассказывала. Перед ней на экране ноутбука была открыта страница «Cedar Meadows». Она уже проверила расписание на субботу: свободная тренировка с 10 до 12, затем обед, затем теоретическое занятие. Анжелика почти наверняка будет утром. Она снова и снова прокручивала в голове возможные диалоги. «Привет! Ты потрясающе прыгаешь. Давно занимаешься?» «Спасибо, лет с трёх. А вы кто?» «Я Камилла. Прости, что беспокою, я здесь впервые. Пытаюсь собрать материал для курсовой по ветеринарии. Можно я постою рядом и посмотрю?» «Конечно, без проблем». Всё. Дальше — импровизация. Она выбрала одежду: чёрные бриджи (не самые дорогие, но приличные), белую рубашку с длинным рукавом (чтобы выглядеть опрятно), высокие ботинки для верховой езды (она купила их два года назад на распродаже, мечтая, что однажды начнёт кататься — так и не начала). Волосы собраны в низкий хвост. Никакого макияжа, кроме туши и бальзама для губ. Она должна выглядеть как «своя», а не как «охочая до денег». Она легла в три часа ночи, но сон не шёл. Зависть грызла изнутри. Она думала о той девочке, которая сейчас, наверное, спит в пентхаусе отца, в комнате с видом на Центральный парк, на кровати с итальянским постельным бельём, укрытая одеялом из кашемира. Она думала о том, как Александр, возможно, зашёл к ней перед сном, поцеловал в лоб, пожелал спокойной ночи. То, чего Камилла никогда не имела. — Заткнись, — прошептала она в пустоту. — Завтра всё начнётся. Она закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, полный лошадей и огромных сумм денег, которые текли сквозь пальцы. Часть 5. Утро субботы. Конный клуб «Cedar Meadows» Машина, арендованная на сутки за сто двадцать долларов (последние деньги до зарплаты), заехала на гравийную парковку клуба в 9:47. Камилла выключила двигатель и посмотрела на здание. «Cedar Meadows» выглядел как усадьба из журнала: белые заборы, аккуратные конюшни, крытые манежи с зеркальными стенами, и повсюду — идеальный порядок. Она вышла из машины, взяла с заднего сиденья пакет с яблоками (пять штук — для лошадей) и небольшой блокнот, который должна была изображать «полевой дневник». Сердце колотилось. Она чувствовала себя самозванкой. Но это чувство она знала хорошо — оно посещало её каждый раз, когда она входила в дорогой ресторан с очередным мужчиной, которого надеялась охмурить. Калитка была открыта. На входе стоял охранник в форме, но он лишь мельком глянул на неё и кивнул — по субботам здесь были открытые тренировки, и посторонние допускались при условии подписки журнала посетителей. Камилла подошла, написала вымышленное имя («Лиза Морган») и цель визита («курсовая работа»). Охраннику было всё равно. Она прошла к крытому манежу. Шум копыт, звонкий голос тренера, запах сена и лошадиного пота — атмосфера была насыщенной. По периметру стояли несколько зрителей: родители юных всадников, тренеры, пара журналистов. Камилла встала в углу, скрестила руки на груди и начала наблюдать. И тут она увидела её. Анжелика Хоторн была в манеже первой. Она гарцевала на вороной кобыле — не на «Вихре», а на другой, поменьше. Её посадка была идеальной, лицо сосредоточенным. В розовой экипировке с чёрными вставками, с волосами, заплетёнными в корону, она выглядела как героиня фильма. Камилла затаила дыхание. Она была красивее, чем на фото. Вживую — живая, быстрая, с каким-то внутренним светом, который делал её не просто «дочкой миллиардера», а личностью. Камилла сжала кулаки. Зависть стала физической — она почувствовала её как боль в груди. Тренировка длилась час. Анжелика прыгала через барьеры, слушала замечания тренера (женщины лет пятидесяти, седой, но подтянутой), смеялась, когда лошадь фыркала, и даже пошутила что-то, что вызвало смех у нескольких наблюдателей. Она была раскованной. Счастливой. И абсолютно не подозревающей, что кто-то в тени изучает её с хищным вниманием. Когда тренировка закончилась, Анжелика спрыгнула с лошади, отдала поводья конюху и направилась к выходу из манежа. Она шла быстрым шагом, на ходу отстёгивая шлем. Камилла сделала глубокий вдох и двинулась наперерез. Она чуть не столкнулась с девочкой у двери. — Ой, простите! — воскликнула Камилла, изображая испуг. — Я засмотрелась на ваше выступление. Вы так красиво прыгали! Анжелика остановилась. Взглянула на Камиллу с вежливым любопытством. Её глаза были точной копией отцовских — серо-голубые, пронзительные. Но в них не было холода. Только усталость после тренировки и лёгкое недоумение. — Спасибо, — ответила Анжелика. — Вы здесь впервые? Я вас раньше не видела. — Да, я по поводу курсовой, — Камилла подняла блокнот. — Студентка ветеринарного колледжа. Изучаю поведение спортивных лошадей в стрессовой обстановке. Мне разрешили посмотреть тренировку. — А, — Анжелика кивнула. — Круто. Ну, удачи. — Она уже хотела идти дальше, но Камилла не собиралась отпускать. — Подождите! — она протянула пакет с яблоками. — Я принесла угощение для лошадей. Не знаю, можно ли их здесь кормить, но… может, ваша красавица захочет? Анжелика посмотрела на пакет, затем на Камиллу. Её взгляд на мгновение стал настороженным — она явно не привыкла, чтобы незнакомцы угощали её лошадей. Но потом она увидела яблоки — свежие, красные — и улыбнулась. — Вообще-то тренер не разрешает кормить чужих лошадей без спроса, — сказала она. — Но Стелла (так звали кобылу) обожает яблоки. Ладно, одно можно. Она взяла яблоко, повернулась к лошади, которую как раз выводили из манежа, и протянула на ладони. Кобыла взяла яблоко губами, захрустела. Анжелика засмеялась — искренне, по-детски. — Спасибо, — сказала она Камилле. — Вы очень милая. — Камилла, — представилась она. — Можно просто Камилла. — Анжелика, — девочка пожала протянутую руку. Её ладонь была тёплой и маленькой, но с твёрдым рукопожатием. — Приятно познакомиться. Вы надолго здесь? — На сегодня — да, — ответила Камилла, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — А вы часто здесь тренируетесь? — Каждую субботу, когда живу у папы, — сказала Анжелика. — А так — то здесь, то во Флориде. — У папы? — переспросила Камилла, делая вид, что не знает. — Вы местная? — Ну, можно сказать, — Анжелика усмехнулась. — Мой папа живёт в Нью-Йорке. А я — между ним и мамой. — Звучит интересно, — Камилла улыбнулась самой безобидной улыбкой, на которую была способна. — Слушай, а можно я как-нибудь приду ещё? Просто мне действительно нужен материал для курсовой, а ты — отличный пример всадника высокого уровня. Если, конечно, я не отвлекаю. Анжелика пожала плечами: — Мне не жалко. Только предупреди тренера, а то она у нас строгая. Мисс Грей, вон та женщина в синей куртке. Скажи, что я разрешила. — Спасибо огромное! — Камилла чуть не засмеялась от восторга. — Может, обменяемся номерами? Чтобы я могла уточнять расписание? Анжелика на мгновение замялась. Но, видимо, решила, что безобидная студентка не представляет угрозы. Она продиктовала номер — не основной, видимо, тот, который дают «безопасным» знакомым. Камилла записала. — Держи, — Анжелика достала из кармана бриджей визитку тренера. — Напиши ей. И если приедешь в следующие выходные, я буду здесь. Но только не в воскресенье — у меня обед с папой. — Конечно, — кивнула Камилла. — Ещё раз спасибо. И удачи на соревнованиях! — Спасибо, — Анжелика улыбнулась, махнула рукой и ушла в сторону конюшни, где её ждал телохранитель в штатском (Камилла заметила его — мужчина с наушником, делающий вид, что читает газету). Камилла осталась стоять на месте. Сердце колотилось где-то в горле. Она сделала это. Она познакомилась. У неё есть номер. И приглашение приехать снова. Всё шло по плану. Она медленно вышла с территории клуба, села в машину и позволила себе выдохнуть. Затем она завела двигатель и уехала, стараясь не превышать скорость, чтобы не привлекать внимания. По дороге в Бруклин она думала о следующем шаге. Не слишком быстро. Не слишком медленно. Идеальный темп. Втереться в доверие. Узнать всё о семье. О слабостях отца. О том, что заставляет Анжелику быть послушной или бунтовать. И главное — оставаться невидимой для Александра. Она не знала, что в пентхаусе на Манхэттене Александр Хоторн, сидя за ужином с дочерью, спросил: — Джелли, как прошла тренировка? — Хорошо, пап. Кстати, там была одна девушка. Студентка ветеринарного колледжа. Очень милая. Угостила Стеллу яблоком. Александр нахмурился. — Незнакомая? Ты дала ей свой номер? — Расслабься, пап, — Анжелика закатила глаза. — Ей просто нужен материал для курсовой. И потом, она даже не знала, кто я. Сказала, что я «отличный пример всадника высокого уровня». И всё. Александр хотел сказать что-то о безопасности, но передумал. Он не хотел портить вечер. К тому же, дочь была права — иногда он слишком остро реагировал. — Ладно, — сказал он. — Но будь осторожна. Мир полон людей, которым что-то от нас нужно. — Знаю, пап, — вздохнула Анжелика. — Ты мне это говоришь каждый день. Они продолжили ужинать. И ни один из них не знал, что студентка по имени Камилла уже строит следующие шаги в своей тесной студии в Бруклине, глядя на огни Манхэттена, и улыбается в темноте. Улыбается так, как улыбаются перед прыжком в пропасть. Конец первой главы.