Выбор Мадары

      Мадара и Хотару всё ещё находились в пещере, но уже собирались в дорогу. Хотару аккуратно сложила остатки лечебных трав, проверила, надёжно ли закреплён меч, а Мадара проверил снаряжение и убедился, что сил достаточно для пути до хижины.       Спустя время они вышли из пещеры. Утренний воздух был свежим, а первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев. Хотару шла рядом с Мадарой, осторожно поддерживая его — рана ещё давала о себе знать. Но, вдруг она спросила: — Мадара… Как ты так проиграл? Конечно, я тебя ни в чём не осуждаю, но… Ты же Мадара, лучший из лучших. — Мадара тяжело вздохнул, посмотрел вперёд и ответил: — Меня заполонила злость. Из‑за этого я пропустил удар. Я настолько злился, что начал чувствовать всю силу Риннегана, и вместе с ней что‑то тёмное. Что‑то… ужасное. Я чувствую другую силу, скрытую в нём. Она очень опасна. Но у меня нет выбора, с самого пробуждения я должен нести эту ношу всю жизнь. — Хотару тяжело вздохнула, взяла его за руку и сжала её, давая понять, что она рядом: — Если что, я тебе помогу. Всегда. — Мадара улыбнулся ей, искренне, тепло, впервые за долгое время: — Спасибо, Хотару. Но скажи… Почему ты мне не говорила, что пробудила Шаринган? Когда ты его пробудила? — Хотару рассмеялась, легко, почти беззаботно: — В тот день, когда ты ушёл на войну. Именно тогда. Я решила тебе не говорить. — Почему? Ты же тоже из клана Учиха. — Хотела сделать для тебя сюрприз, — она подмигнула. — И ещё… Я боялась, что ты будешь волноваться. Что станешь оберегать меня ещё сильнее, чем раньше. А я хотела быть равной тебе. Хотела уметь защищать не только травами и отварами, но и силой. — Мадара остановился, повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза: — Ты и так равная мне, Хотару. Всегда была. И не потому, что у тебя Шаринган. А потому, что ты, это ты. Ты видишь во мне не только воина, не только носителя Риннегана, а человека. И это… это даёт мне силы. — Хотару улыбнулась, на глазах выступили слёзы, но она быстро их смахнула: — Ну вот, теперь я точно расплачусь. — Не надо, — Мадара слегка коснулся её щеки. — Лучше скажи: ты готова идти дальше? Со мной? — Всегда, — твёрдо ответила она. — Куда бы ты ни пошёл.       Они продолжили путь к хижине. Лес вокруг словно оживал вместе с ними: птицы запели громче, ручей зажурчал веселее, ветер ласково шевелил листья над головами. Когда вдали показалась крыша их дома, Хотару вздохнула с облегчением: — Наконец‑то. Надо привести всё в порядок, запастись травами, а ещё… — А ещё отдохнуть, — перебил её Мадара. — Мы заслужили. — Да, — улыбнулась Хотару. — Отдохнём. А потом решим, что делать дальше.       Мадара кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал не тяжесть судьбы, а надежду. Рядом с Хотару мир казался не таким мрачным, а будущее, не таким неопределённым. Они вошли в хижину, и Хотару сразу принялась разводить огонь в очаге. Мадара сел у окна, глядя на лес, и тихо произнёс: — Спасибо, что ты есть. — Хотару обернулась, улыбнулась и ответила: — И спасибо, что ты вернулся. — Мадара улыбнулся в ответ, и в этом взгляде читалась благодарность за её поддержку.       А в Конохе два брата всё‑таки решили попытаться договориться с Мадарой мирным путём, в последний раз. Не сойтись с ним в битве, а поговорить. Ближе к вечеру они выдвинулись из деревни и направились в лес. Долго искали — очень долго. Но лес словно защищал своих гостей: путал тропы, заводил в тупики, скрывал следы. Ветви цеплялись за одежду, корни выступали из‑под земли в самый неподходящий момент, а туман, неожиданно поднявшийся над ручьём, окончательно сбил их с толку. Тобирама остановился, стиснул зубы: — Это не просто случайность. Лес сопротивляется. — Хаширама кивнул: — Да, он охраняет их. Но мы должны найти Мадару. Должен быть способ.       В это время в хижине Хотару готовила отвар из свежих трав, аромат мяты и зверобоя наполнял помещение. Вдруг она замерла, повернула голову к Мадаре и сказала: — Мадара, тебя ищут эти два брата Сенджу. Мне сказал лес. — Мадара удивлённо посмотрел на неё: — Что ещё он тебе говорит? — Хотару кивнула: — То, что у них нет плохих намерений. По крайней мере, сейчас. Хаширама искренне хочет поговорить. — Мадара тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу: — Оставайся здесь. Я пойду разберусь. — Будь осторожен, — Хотару подошла ближе. — Если что, я всегда на подхвате. — Я знаю, моя дорогая Хотару, — он улыбнулся. — Знаю. — От этих слов Хотару сильно раскраснелась, опустила глаза и повернулась обратно к столу: — Иди уже, Мадара.       Он рассмеялся, подошёл сзади, нежно поцеловал её в макушку, а затем отошёл, надел свой чёрный плащ с вышитым узорам клана Учиха и вышел из хижины. Направляясь навстречу двум братьям, которых он так долго считал врагами, Мадара ощущал странное спокойствие. Ненависть всё ещё тлела где‑то внутри, но теперь её сдерживало что‑то новое, не просто желание выжить, а ответственность. За Хотару, за их будущее, за возможность выбрать мир вместо войны.       Он шёл по лесу, и деревья словно расступались перед ним. Птицы затихали, когда он проходил мимо, а ветер доносил до него голоса, не угрозы, а осторожной надежды. Вскоре он увидел их: Хаширама и Тобирама стояли на небольшой поляне. Хаширама поднял руку в жесте мира, Тобирама же настороженно следил за каждым движением Мадары. — Мадара, — произнёс Хаширама. — Мы пришли не сражаться. Мы пришли говорить. — Мадара остановился в нескольких шагах от них, сжал кулаки, но не стал доставать оружие. — Говори, Хаширама, — холодно ответил он. — Но учти: я больше не доверю словам без доказательств. — Тобирама сделал шаг вперёд, но Хаширама жестом остановил его. — Мы понимаем, — продолжил Хаширама. — И мы готовы дать эти доказательства. Мы хотим улучшить Коноху, где шиноби и обычные люди будут жить в мире. Где не будет вечной вражды кланов. И нам нужна твоя помощь. — Мадара замер. Эти слова поразили его сильнее любого удара. Он не ожидал такого предложения. В его памяти всплыли давние мечты — те самые, что когда‑то разделяли они с Хаширамой. — Деревня мира… — тихо повторил он. — Ты всё ещё веришь в это? — Верю, — твёрдо ответил Хаширама. — И верю, что ты тоже когда‑то верил. — Мадара опустил взгляд, вспоминая Хотару, её веру в него, её слова о том, что сила нужна не для разрушения. Он глубоко вдохнул и медленно произнёс: — Хорошо. Я выслушаю. Но если это ловушка… — Её нет, — перебил Хаширама. — Клянусь. — Тобирама, хоть и с явным недоверием, кивнул. Где‑то в глубине леса Хотару подняла глаза к окну, словно чувствуя, что сейчас решается что‑то важное. Она прошептала: — Пусть у него получится. Пусть на этот раз всё сложится иначе.       Мадара стоял, смотрел на братьев и думал. Вдруг в его глазах вспыхнул Риннеган — фиолетовые круги закружились, излучая едва заметное свечение. Он перевёл взгляд на Тобираму, сжал кулаки и резко произнёс: — Ну как же, Коноха? Зачем ты хочешь её улучшить? Она же и так, по вашим меркам, замечательная! Там и так все живут в мире, зачем тебе что‑то делать? — Хаширама осторожно посмотрел на своего давнего друга, отступил на шаг назад и твёрдо, но спокойно ответил, как и подобает Хокаге: — Нам не хватает только клана Учиха. — В хижине Хотару вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги. Она замерла, прислушиваясь к лесу, тот шептал ей о нарастающей угрозе. — Чёрт, — тихо выругалась она себе под нос. — Он сейчас всё испортит…       Не раздумывая больше ни секунды, Хотару выбежала из хижины и бросилась в сторону поляны. Тем временем Мадара сделал шаг вперёд. Он не отрывал взгляда от Тобирамы, этого «проклятого альбиноса», как он его мысленно называл. В груди клокотала ярость: ему хотелось броситься вперёд, использовать силу Риннегана, заставить противника страдать… Чакра бурлила, глаза пылали, лицо искажала гримаса безумия. Но, прежде чем он успел атаковать, перед ним вдруг возникла Хотару. Она встала прямо между Мадарой и братьями Сенджу, резко развернулась к нему и дала мощную пощёчину: — Ты с ума сошёл?! — воскликнула она. — Ты хочешь, чтобы война началась снова? Они пришли с миром, давай уже договоримся с ними! Чтобы они больше не искали тебя, чтобы не пытались тебя убить! — Она повернулась к Хашираме и Тобираме и слегка улыбнулась, вежливо, но твёрдо: — Прошу прощения за его вспыльчивость. Он устал от бесконечной борьбы.       Братья переглянулись. Хаширама кивнул с пониманием, Тобирама же остался настороже, но промолчал. Хотару снова повернулась к Мадаре: — Разве тебе хочется так жить? Чтобы тебя вечно искали? Чтобы нам с тобой приходилось менять место жительства хоть раз в год? Договорись с ними уже. Брата уже не вернуть. Не живи прошлым, живи настоящим. Пожалуйста… Ради меня.       Мадара замер. Риннеган в его глазах замер, круги начали тускнеть, сменяясь сначала Мангекё Шаринганом, а затем, обычными чёрными глазами. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и посмотрел сначала на братьев Сенджу, потом на Хотару. — Ты права, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я слишком долго жил ненавистью. — Хаширама сделал осторожный шаг вперёд: — Мадара… Мы действительно хотим мира. И мы готовы работать над этим вместе. — Тобирама, хоть и с явным недоверием, тоже кивнул: — Если ты готов к диалогу, мы выслушаем. — Мадара выпрямился, расправил плечи и впервые за долгие годы посмотрел на Хашираму не как на врага, а как на того, кем он когда‑то был, на друга: — Хорошо. Я готов выслушать ваши предложения. Но предупреждаю: если это ловушка… — Её нет, — перебил Хаширама. — Клянусь честью Хокаге.       Хотару облегчённо выдохнула и незаметно сжала руку Мадары. Он слегка сжал её в ответ, и в этом жесте было больше, чем слова: обещание измениться, начать всё заново, построить мир не только вокруг, но и внутри себя. Лес вокруг словно вздохнул с облегчением. Ветви больше не цеплялись за одежду, туман рассеялся, а птицы вновь запели — теперь уже не тревожно, а радостно, словно приветствуя начало новой эры.       Мадара сделал шаг вперёд и протянул руку своему давнему другу. Хаширама без колебаний ответил тем же, их ладони сомкнулись в крепком рукопожатии, символизирующем не просто перемирие, а начало нового этапа. Хотару улыбнулась, подошла ближе и скромно произнесла: — Меня, кстати, Хотару зовут. — Хаширама широко улыбнулся, окинул её добрым взглядом и сказал: — Вот кто любимая женщина Мадары! Прошу прощения, девушка… — Хотару сильно покраснела, опустила глаза и кивнула: — Да, это я. — Так это ты тогда нас с братом на поляне остановила? — с лёгкой усмешкой добавил Хаширама. Хотару нервно посмеялась и призналась: — Простите, это была я… Просто я не хотела, чтобы он умирал. — Ну, я тебя понимаю, — тепло ответил Хаширама. — Любовь заставляет нас совершать смелые поступки. — Он обвёл взглядом поляну, вдохнул свежий лесной воздух и добавил: — А теперь приглашаю вас в деревню, в Коноху. Будем жить там все вместе. — Мадара обернулся, посмотрел на густой лес, который так долго был их укрытием, затем перевёл взгляд на Хотару. — Что думаешь, Хотару? — спросил он. Она радостно закивала: — Я не против! Тем более там очень много трав, а мне порой так лень ходить за ними так далеко… — Мадара рассмеялся, обнял её за плечи и твёрдо произнёс: — Хорошо. Мы придём.       И вот так был заключён мир, уже не хрупкий, а крепкий, как их рукопожатие. Не просто перемирие двух врагов, а союз, основанный на доверии и взаимном уважении. Тобирама, стоявший чуть в стороне, молча наблюдал за этой сценой. Он всё ещё не до конца доверял Мадаре, но видел искренность в глазах брата и понимал: Хаширама верит в этот мир. И, возможно, стоит попробовать поверить тоже. — Ну тогда ждём вас завтра в деревне, — продолжил Хаширама, его глаза заблестели от радости. — Я покажу вам ваше гнёздышко. — Он рассмеялся так, как в детстве, когда они с Мадарой кидали камни у реки. Громко, весело, от души. Хлопнул Мадару по плечу: — Помнишь, как мы тогда соревновались, кто дальше бросит? — Мадара на мгновение замер, в памяти всплыли яркие образы: солнечный день, журчание воды, смех, беззаботность. На его лице появилась редкая, почти забытая улыбка. — Помню, — тихо ответил он. — Кажется, это было в другой жизни. — Но теперь начинается новая, — подхватил Хаширама. — И мы будем строить её вместе. — Хотару взяла Мадару за руку. Он сжал её пальцы в ответ, крепко, уверенно. — Вместе, — повторил он.       Они повернулись и направились к хижине, собирать вещи, прощаться с лесом, который столько месяцев укрывал их. Впереди ждала новая жизнь: не в бегах, не в страхе, а в мире, который они помогут построить. А Хаширама и Тобирама смотрели им вслед. Первый — с надеждой и радостью, второй — с осторожной верой. Но оба понимали: сегодня начался новый отсчёт. Отсчёт мира.