From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Когда Игорь проснулся, Виктория лежала, раскинув руки и ноги на той стороне кровати, которую обычно занимал Виктор, а сам Виктор сидел в кресле спиной к кровати и лицом к двери. Протирая глаза, Игорь пытался осмыслить открывшуюся картину. Когда он заснул, Виктор лежал в постели, и Игорь думал, что всё, что касалось прошлой ночи, наконец-то уладилось. Он встал, убедившись, что Виктория укрыта, надел халат и тапочки, чтобы подойти и проверить Виктора. Тот сгорбился на кресле, его голова была запрокинута под неестественным углом, создавая явное неудобство. — Виктор, — прошептал Игорь, не желая его пугать. Он вздрогнул и тихо выругался, потирая шею. — Что ты здесь делаешь? — Я уснул. — Это я вижу. Почему здесь? — Виктория спит? — Да, она ещё не проснулась. — Пойдём со мной живее, — Виктор встал, откидывая одеяло. — Ты спал с пистолетом на коленях? — Я объясню. — Они вошли в библиотеку, и Виктор положил пистолет на стол. — Вчера ночью я что-то видел в коридоре. Не мог уснуть и зашёл сюда выпить. Увидел, как мимо двери прошёл мужчина, направляясь в спальню. Я схватил графин и последовал за ним, но когда вышел в коридор, его уже и след простыл. Я снова обыскал весь дом, сверху донизу, и ничего. — К тому времени, как ты увидел этого мужчину, графин был пуст? — Он был наполовину полон. К тому же, за все годы, что ты меня знаешь, ты когда-нибудь замечал, чтобы я видел галлюцинации, когда напивался? — Ладно, ничего такого я не замечал. — Я никогда не страдал подобным. Я могу упасть лицом вниз или, на крайний случай, отключиться, но у меня нет галлюцинаций. И даже если я был бы склонен их видеть, какова вероятность, что я увижу то же самое, что Виктория в одну и ту же ночь? — Может, ты задремал в библиотеке и тебе это приснилось? — Мне это не приснилось. И я не спал. Я знаю, что видел, и верю, что Виктория тоже знает, что именно она видела. Я не могу понять, как он проник внутрь и вышел, оставшись незамеченным и не столкнувшись с кем-нибудь ещё в доме. Он не мог выбраться из дома так быстро, но всё же он это сделал. — Я не говорю, что у тебя были галлюцинации, но ты был уставшим, как и все мы, и мучился бессонницей, и, возможно, после нескольких бокалов тебя разморило сильнее, чем тебе показалось, и ты задремал, а слова Виктории застряли у тебя в голове… — Игорь, бога ради, не рассказывай мне эти чёртовы выдумки, чтобы потом подвести к тому, что мне это померещилось! Я знаю, что я видел. — Говори потише. Не нужно вмешивать Викторию в этот разговор. Раз уж мы затронули эту тему, нам нужно обсудить оружие, которое ты хранишь в нашей спальне. Почему ты ничего не сказал о нём раньше? — Это насущная необходимость, и, полагаю, у меня не возникало желания оправдываться за эту меру. — Что ты хочешь этим сказать? — Я понимаю, что держать нож под матрасом и пистолет в комоде — нетипичная практика для лондонской аристократии, но, давай учитывать, что в некоторых частях света меня разыскивают, а Виктория — это вообще особый тип беглеца, да и сам факт того, что мы спим в одной постели, может привести к тюремному заключению. И если ты считаешь, что я буду спать по ночам в блаженном неведении об опасностях, которые могут угрожать безопасности нашего дома, ты гораздо глупее, чем я думал. Игорь чуть было не ответил гневным высказыванием, но, взглянув в усталые глаза Виктора, увидев его растрёпанные волосы, услышав защитную реакцию и скрытый страх в его голосе, он понял, что Виктор никогда полностью не снимал свою броню. Он был беглецом, а Виктории вообще не должно было существовать, и, кроме того, они рисковали раскрыть себя как пару. Виктор взял на себя роль защитника и главы их семьи не потому, что не уважал Игоря, а потому, что любил его и был готов закрыть собой, буквально и физически, свою семью от любой угрозы, которая вставала у них на пути. — Я не пытаюсь нападать на тебя, — сказал Игорь, подойдя и обняв Виктора. Последовала минута колебания, а затем руки Виктора обняли его в ответ. — Знаю, что ты отдал бы за нас жизнь. Как я могу злиться? Я просто хочу, чтобы ты не чувствовал, что должен что-то от меня скрывать. — Я не хотел, чтобы ты или Виктория о чём-то беспокоились. — Виктория прекрасно со всем справляется, а я твой партнёр. Я не хочу, чтобы ты беспокоился обо всём в одиночку. —Ты не злишься из-за пистолета? — А из-за ножа? — добавил Игорь, отступая на достаточное расстояние, чтобы оказаться лицом к лицу с Виктором. — Нет, я не злюсь. Просто ошеломлён, наверное, — сказал он. — Я никогда толком не задумывался, что мы будем делать, если нас разоблачат… похоже, наши личности хорошо продуманы, и ни у кого не должно возникнуть причин слишком пристально изучать наши персоны. — Надеюсь, что не разоблачат. Но если кто-то и раскроет правду, я не собираюсь быть к этому неподготовленным. Но дело совсем не в этом. Я знаю, что видел кого-то в этом доме прошлой ночью, и даже после двойного обыска я не смог найти этого ублюдка. — Что ж, полагаю, лучшее, что мы можем сделать - это убедиться, что замки надёжно закрыты, и оставить Викторию в нашей комнате на несколько ночей, пока не посмотрим, не повторится ли… что бы это ни было. Как это выглядело? — Мужчина. Он был выше меня, коренастее, плечи немного сгорбленные, и казалось, что он что-то несёт в руке, но я не смог разглядеть, что именно. — Это очень детальное описание. — Очень детальное для пьяной галлюцинации. — Я не утверждал, что ты был пьян. — Знаю. Наверное, я злюсь на тебя, потому что не могу этого объяснить. Что бы это ни было, оно сначала побывало в комнате Виктории. — Оно? Ты всё время говоришь «оно», а не «он». — «Он» не смог бы так просто исчезнуть. — Думаешь, ты видел призрака? И Виктория его видела? — Может, ты прав в своих сомнениях. Возможно, я схожу с ума. Как человек может быть здесь в одну минуту и исчезнуть в следующую? — Не похоже, чтобы ему такое было под силу. — Игорь улыбнулся и покачал головой. — Что? — Маньяк убил всю свою семью шотландском доме, и с домом всё было в порядке. И вот мы переезжаем сюда, и в первую ночь же ночь в нашем новом доме нас поджидают призраки. — Нам невероятно повезло, правда? — пробормотал Виктор, сгорбившись в одном из кресел с подлокотниками. — Я свяжусь с агентом по аренде, попробую разузнать побольше об этом месте. — Ты говорил, что это чья-то бывшая усадьба. — Да, она принадлежала старушке, которая якобы мирно скончалась во сне на одном из кресел в гостиной. Я не предполагал, что это станет проблемой, если не считать её ссорящихся отпрысков, которые никак не могли решить, кому принадлежит этот дом и что они собираются с ним делать. — Нам стоит убрать пистолет куда-нибудь подальше, раз уж Виктория знает, где он хранится. Я понимаю, что он должен быть легкодоступен для нас, но не для неё. — Я положу его сверху на шкаф. — Хорошо. Думаю, нож не более опасен, чем столовые приборы на кухне, до которых она с лёгкостью дотянется. — Виктория умнее половины взрослых, которых я имел несчастье знать, так что сомневаюсь, что это для неё это станет серьёзной проблемой, — сказал Виктор, вздохнув. Затем он улыбнулся. — Мне кажется, я вижу, каким ты был в детстве. — Что ты думаешь о здешнем подвале? — Он неплох. Я могу организовать здесь кое-какие базовые вещи. Хочу рассмотреть вариант постоянного места проживания с участком. Мой следующий проект — разработка аппарата, который мог бы решить проблемы дыхания Виктории в маловероятном случае отказа лёгких. Могу начать работу над ним немедленно. У меня есть несколько первоначальных набросков. Игорь уставился на Виктора, чувствуя, как в животе у него что-то оборвалось. — Я не знал, что ты уже готовишься к такому повороту событий. — Я начал к нему готовиться ещё до первой трансплантации. Я не хотел тебя расстраивать. Посчитал само собой разумеющимся, что мы будем готовиться к такому исходу, даже если его не ожидается. — Мы должны быть готовы. Не понимаю, почему это застало меня врасплох. — Потому что, если нам повезёт, у нас вообще не возникнет такой нужды. — Я был таким дураком, — сказал Игорь, садясь на краешек такого же кресла напротив Виктора. — Я жил так, будто будущее Виктории предопределено. — Так и случится, если мы будем подготовлены. Сейчас мы не готовы, и меня это не устраивает. К тому же, Виктория спрашивала, когда мы сможем начать строить генератор. Кажется, будет вполне уместным попросить её помочь мне со сборкой генератора, который будет питать эту машину. — Ты серьёзно собираешься попросить её помочь тебе со сборкой некого прибора? — Конечно же, я так и поступлю. У неё к этому талант. Она читает и пишет гораздо лучше, чем полагается в её годы, и у неё великолепный научный склад ума, точно, как у её отца. Я хочу бросить вызов её мозгу и посмотреть, на что Виктория действительно способна, а не проявлять к ней снисходительность из-за того, что она ребёнок. — Я больше беспокоюсь о риске, что она ударит себя током. — Этого не произойдёт. Она слишком умна, да и я этого не допущу. — Если ты до сих пор умудрился себя не взорвать, учитывая некоторые твои эксперименты, то так уж и быть, я тебе поверю. — Спасибо за такую восторженную оценку моих талантов, — ответил Виктор, смеясь. — Что нам делать с нашей ночным гостем? — Посмотрим, появится ли он снова. Если нет, то либо мы с Викторией оба сошли с ума, либо у нас одни на двоих галлюцинации. Если он появится, и мы не сможем поймать этого ублюдка, мы попробуем вызвать священника и освятить дом. Если и это не сработает, мы переедем в отель, пока не найдем другой дом. — Я искренне надеюсь, что всему этого есть более приземлённое объяснение. — Я тоже, но я никогда не видел, чтобы нормальный человек растворялся в воздухе.

***

— Беспокойная ночь, Док? — спросила Кора, когда они с Роуз готовили завтрак на просторной кухне дома. Виктор был одет в дневную одежду, за исключением пиджака, и разглядывал вкусную еду, которую готовили две женщины. Вид у него был всё ещё усталый, и Кора слышала, как он бродил по коридорам, как минимум дважды проверяя Роуз и её саму. Она подняла крышку серебряного сервировочного блюда с беконом, и Виктор стащил с него две полоски, а затем закрыла крышку, не теряя ни секунды, пока накладывала яичницу-болтунью в другую тарелку. —Ты слишком хорошо меня знаешь, Кора, – сказал Виктор, посмеиваясь, пока ел. — Мужчины появляются на кухне только по одной-единственной причине, – ответила она. — Тяжко спать в новом доме? – настаивала она. Виктор был немногословен и не склонен делиться тем, что творилось в его мудреной голове, но Коре обычно удавалось вытянуть из него всё, лишь слегка надавив – в данном случае, дав немного еды. — Мне показалось, что я слышал, как кто-то ходит по дому, поэтому я и решил проверить. — Нашёл кого-нибудь? — Нет. Должно быть, мне это почудилось. — До недавней поры ты жил в доме, где Малкольм Синклер изрубил всю свою семью, и ничего не видел, а тут, в первую же ночь, тебе мерещатся призраки. — Игорь сказал то же самое. Может, я схожу с ума. — Сомневаюсь, Док. Если всё это время ты жил в одиночку в том доме, зная, что там произошло, я не могу представить, чтобы здесь ты сошёл с ума. — С твоей логикой не поспоришь, Кора, – ответил Виктор, снова потянувшись за блюдом с беконом и получив за это по рукам. — Сядь за стол и доешь как следует остаток завтрака, как и подобает джентльмену. — Да, мэм, — ответил он с улыбкой. — Роуз, пойди скажи мисс Виктории и доктору Игорю, что завтрак подан. — Роуз кивнула и направилась наверх по задней лестнице. — Я сам могу отнести парочку блюд, — предложил Виктор. — Я справлюсь. Теперь это моя работа, — сказала Кора, подталкивая его в сторону столовой.

***

Виктор оттягивал отход ко сну так долго, как только мог, чтобы не засыпать на всю ночь. Игорь сдался, задремав и уронив книгу, которую читал в третий раз, и после этого отправился в постель. Теперь, спустя два часа и выпив несколько бокальчиков, Виктор наконец и сам решил сдаться. Он не видел никаких признаков вторжения или таинственных фигур, бродивших по коридорам, а Виктория ночевала в главной спальне в качестве меры предосторожности на одну-две ночи, так что она была в безопасности с Игорем, и ни один из них не издал ни звука с тех пор, как его партнёр лёг спать. Виктор воспользовался уборной и посмотрел на себя в зеркало, посмеиваясь над тем, что до сих пор носил старый потрёпанный халат, который привёз с собой из их старого дома. Когда они обустроятся, им действительно нужно было пройтись по магазинам. Он осторожно приоткрыл дверь в спальню, готовый забраться в постель и проспать спокойно со своей семьей хоть несколько часов, будучи в безопасности и под защитой. Виктор застыл в дверном проёме, пытаясь осмыслить увиденное. Возможно, он действительно спятил. Виктория стояла у кровати, где спал Игорь, сжимая в маленькой ручке нож, который Виктор прятал под матрасом, и безучастно смотрела на Игоря. Нож был поднят достаточно высоко, чтобы она могла вонзить его прежде, чем Виктор до неё доберётся. Если бы он испугал Викторию или сделал неверное движение, она могла бы легко ранить Игоря, или сделать что-то и похуже, прежде, чем он успел бы её остановить. — Виктория, дорогая, — прошептал он, медленно приближаясь к девочке. — Позволь мне взять нож, прежде чем ты порежешься, — сказал он, желая, чтобы она хотя бы посмотрела ему в глаза, развеяв этот пустой взгляд. Игорь выбрал именно этот момент, чтобы проснуться и шокировано вздохнуть, как раз перед тем, как Виктория начала опускать нож. Виктору удалось схватить её за запястье прежде, чем Виктория успела закончить движение: нож распорол рукав ночной рубашки Игоря и часть кожи под ним, но не задел грудь и смазал колющий удар Виктории. Виктор совсем не был готов к тому, что девочка, используя его же хватку, поднимет ноги, прижмет их к кровати и оттолкнётся, навалившись на Виктора всем весом, и тот свалится с ног, поскольку она толкнула его в ту же сторону, куда он её тянул. Нож со стуком упал на полированный деревянный пол, и, к счастью, Виктор сохранил самообладание, схватив Викторию за талию, прежде чем она успела выхватить нож. Игорь отбросил нож подальше. — Виктория, успокойся, дорогая, я не причиню тебе вреда, – сказал Виктор, когда та начала кричать и размахивать руками, пытаясь отбиться. — Что случилось? – спросил Игорь, присоединяясь к Виктору в попытке утихомирить Викторию, не причинив ей боли. — Я зашёл в комнату, чтобы лечь спать, а она стояла над тобой с ножом. — Виктория, ангел, просыпайся, всё хорошо, – сказал Игорь, пытаясь до неё достучаться. Мгновение спустя она обмякла в его руках. —Виктория! — воскликнул Игорь в панике от того, что она так внезапно обмякла. — У неё хороший пульс, — сказал Виктор, поднимая Викторию и укладывая на кровать. — У тебя кровь идёт. Дай-ка я осмотрю твою руку. — Меня это не волнует. Всё в порядке. Почему она не просыпается? — Не знаю, — Виктор подобрал нож и спрятал его в ящик, когда в дверь спальни постучали. — Накинь на себя одеяло, чтобы спрятать кровь, — сказал Виктор. В этот момент Игорь открыл дверь и увидел Кору. — Я услыхала крики. Мне показалось, ты снова кого-то увидел в доме, — сказала она. — Виктория ходила во сне. Кажется, ей приснился кошмар, — сказал он. —Можешь присмотреть за ней минутку? — Конечно, — согласилась Кора, недоуменно глядя, как Виктор вытолкал Игоря из комнаты в ванную. — Сними рубашку, я посмотрю на твою руку, — сказал Виктор. — Забудь про мою руку. Нам нужно позаботиться о Виктории! — С ней всё хорошо. Пульс в порядке, дышит нормально. Это ты истекаешь кровью. — Ладно, — согласился Игорь, снимая окровавленную одежду и откладывая её в сторону, оставшись в одних кальсонах. — Она очень прытко тебя полоснула, — нахмурился Виктор. — Держи это под мышкой, — он протянул Игорю полотенце, пока смачивал тряпку водой, чтобы промыть порез. — Мы знали, что это может случиться, — сказал Игорь, глядя на партнёра болью в глазах, никак не связанную с порезом, который Виктор тщательно обрабатывал. — Правда? — рассеянно спросил Виктор, осматривая рану, чтобы определить, нужно ли накладывать на неё швы. — Что именно мы знали? — Что Виктория может стать склонной к жестокости, — сказал он, срывающимся на шёпот голосом. — Она явно ходила во сне. — Она сбила тебя с ног. Ей шесть лет. — Не думай, что мне ни капельки не стыдно, что маленькая девочка на меня напала, — сказал Виктор, находя в аптечке свернутый в рулон бинт. — Думаю, обойдемся без швов. Порез неглубокий и не такой длинный, как я боялся, — сказал он, аккуратно перевязывая руку Игоря, чтобы прикрыть рану, кровь из которой стала идти немного меньше. — Почему ты не хочешь поговорить со мной о том, что, как мы оба видим, происходит с Викторией? — спросил Игорь, коснувшись руки Виктора, чтобы удержать её на месте, пока тот заканчивал бинтовать рану и закреплять повязку. Виктор чувствовал себя загнанным в угол. С Викторией действительно что-то происходило, но он не был готов признать, что она становится агрессивной. И оставалась ещё та необъяснимая фигура, которую он видел в доме, — которую также видела и Виктория. — Потому что я не согласен, что она становится жестокой, — честно сказал он. — Здесь что-то происходит, но будь я проклят, если знаю, что именно.