From This Day Forth (Отныне и Впредь)

Виктория взяла отца за руку, и они вошли в гостиную. Они по-прежнему были одеты в чёрное с похорон Коры, а в комнате до сих стояло несколько цветочных букетов. Ханс Мюллер был высоким, худощавым мужчиной, а его жена — женщиной среднего роста и комплекции. Она была немного моложе его, в её волосах среди седины ещё проглядывали светлые пряди, как в дни ушедшей молодости. На ней было надето простое шёлковое платье мшисто-зелёного цвета с чёрным кружевом на воротнике и манжетах. — Это моя жена, Грета, — сказал мистер Мюллер, представляя свою супругу. — Доктор Марч, доктор Штрассер, и мисс Виктория, — добавил он. — Виктория знает, зачем вы здесь, — уточнил Игорь, избавляя гостей от необходимости скрывать истинную цель своего визита перед ребёнком. — Я хотела бы немного пройтись по дому, — сказала Грета. — Очевидно, вы недавно пережили трагедию, и я бы предпочла, чтобы это не повлияло на моё считывание. — Конечно, чувствуйте себя как дома, — сказал Виктор, и они отошли в сторону, чтобы женщина могла свободно пройтись по первому этажу, но затем Грета остановилась у подножия лестницы. Она постояла там немного, затем приложила руку к сердцу и посмотрела в сторону лестницы. Словно готовясь к тому, что ждёт её наверху, Грета начала подниматься по лестнице, и её муж последовал за ней. Не зная, что им делать, Виктор, Игорь и Виктория пошли вслед за ними. Они наблюдали, как Грета вошла в комнату Виктории и направилась прямо к сиденью у окна, подняла крышку и полезла внутрь. Она вытащила старый, выцветший халат, который раньше носил Виктор. — Я же его выбросил, — сказал Виктор. Он купил новый халат вскоре после переезда в этот дом, а старый выбросил в мусор. — Малкольм захотел его вернуть, — сказала Виктория. Слова Виктории заставили миссис Мюллер резко обернуться, и её глаза расширились. Грета потянулась к мужу, который взял её за руку и поддержал, пока та смотрела на маленькую девочку. Женщина бросила халат в изножье кровати, словно ткань её обжигала, и перекрестилась. — В этом доме больше мертвецов, чем живых, — сказала она. — Что ж, это чертовски прекрасно, — ответил Виктор, заработав пристальный взгляд от Игоря, который не хотел отвлекать женщину от её переживаний. — Они здесь через ребёнка. Она — проводник из их мира в наш. Она заражена тьмой и злом человека, который носил этот халат. – Миссис Мюллер нахмурилась, приложив руку к голове. — Потому что она - одна из них, — добавила Грета. — Думаю, мы уже достаточно наслушались, — сказал Виктор. — Полагаю, вы знаете, где выход. — Виктор, нет, мы должны хотя бы дать всему этому шанс, как бы тяжело это ни было слышать, — сказал Игорь. — Я была мертва, а потом вернулась, — сказала Виктория, не отрывая взгляда от медиума. — Тени тоже пришли, — добавила девочка, улыбаясь так, что, казалось, напугала женщину и заставила мужа ещё крепче сжать руку супруги. — Только одна из теней желает тебе зла. Тот, кто носил этот халат при жизни. Ты должна изгнать его, отправить обратно, лишить его голоса и не давать входа в этот мир. — Она же маленькая девочка, Бога ради, — возразил Виктор. — Скажите, как мы можем ей помочь! — Ты позволяешь им войти, всем им, но ты должна научиться отгонять тех, кто желает тебе зла. Никто другой не сможет сделать это за тебя, малышка. Ты должна отвергнуть влияние этой злой сущности. — Вы слегка опоздали. — Глубокий, громогласный голос с сильным шотландским акцентом вырвался изо рта Виктории, после чего та потеряла сознание. Игорь и Виктор мгновенно оказались по обе стороны от дочери, обрадовавшись, что та выглядела здоровой и хорошо дышала, просто лишившись чувств. — Помогите нам! — сказал Игорь, глядя на пожилую пару с отчаянием в глазах. Оба выглядели потрясёнными, испуганно застыв на месте. Виктор нежно коснулся щеки Виктории, лишь на мгновение взглянув на неё, а затем наклонился к Игорю. — Что бы ни случилось, всегда помни, как сильно я тебя любил, — прошептал он. Затем он обнял Викторию и закричал на то, что находилось внутри неё: «Зачем тебе ребёнок? Давай же, трусливый ублюдок! Проклятая тварь! Иди и возьми меня! Если только ты не настолько жалкий, слабый и бессильный, чтобы мучить исключительно женщин и детей!» — Виктор, не надо! — запротестовал Игорь, даже не осознавая, что назвал Виктора настоящим именем перед незнакомцами. — Всё правильно, теперь ты замолчал. Ты можешь мучить маленькую девочку, вселяясь в неё, но ты не способен противостоять мужчине, который тебя не боится! Вот почему ты никогда не пытался добраться до меня, пока я жил в том доме, носил твою одежду, спал в твоей постели! Ты знал, что я тебя не боюсь, потому что мне было все равно, заберёшь ты меня или нет. Мне нечего было терять! Так что давай, попробуй сейчас! Отпусти этого ребенка и приходи за мной, если посмеешь! — крикнул он. Виктория глубоко вздохнула, почти так же, как и в тот раз, когда сделала первый вдох в Шотландском доме, а Виктор выглядел так, словно у него случился сердечный приступ, схватившись за грудь и рухнув спиной на пол. Виктория вскочила на ноги, затем повернулась к Виктору, который лежал ничком. Игорь схватил девочку и удержал её, не давая коснуться Виктора, когда тот повернулся к ним, открыл глаза и испепелил всех взглядом, полным враждебности. В его глазах, и во всём выражении не было и следа Виктора. Злобная улыбка расплылась по его лицу, и он начал подниматься, нависая над Игорем и Викторией. Затем он рухнул обратно на пол, приземлившись рядом с ними. Господин Мюллер стоял над ним, держа в руке обломки разбитой вазы. — Перенесите его на кровать и свяжите, — распорядилась миссис Мюллер. — Вы что, сошли с ума? Ты его оглушил! — закричал Игорь. — Это ненадолго. Делай, как я говорю. — Делай, как она говорит, папа, — сказала Виктория Игорю, но смотрела прямо на миссис Мюллер. — Или Малкольм заставит его причинить нам боль. — И его будет не так легко скрутить, как маленькую девочку, — сказал мистер Мюллер. — Хорошо, — неохотно согласился Игорь, и они с мистером Мюллером подняли обмякшее тело Виктора с пола и перенесли на кровать Виктории, поспешно привязав его запястья к изголовью с помощью веревок. Игорь побежал в спальню и снял веревки с занавесок, чтобы привязать его лодыжки к изножью кровати. Собственные действия вызывали у Игоря отвращение и страх. Дело касалось мужчины, которого он любил, его второй половинки, мужчины, который в буквальном смысле вдохнул жизнь в Викторию, пока они отчаянно пытались привести её в чувства. Теперь этот мужчина лежал привязанный к кровати с травмой головы, из-за которой потерял сознание, и Игорь участвовал в его мучениях. — Чернота покинула ребёнка, — сказала миссис Мюллер, взяв Викторию за руки и наклонившись, чтобы поговорить с ней. — Твой отец забрал эту черноту из тебя в себя. Теперь ты должна призвать свет, чтобы спасти его. Ты понимаешь? Виктория кивнула. — А я ничего не понимаю! — возразил Игорь. — Мы ведём битву, — сказала Грета, выпрямившись. — Чернота, поразившая ребёнка, покинула её и приняла вызов завладеть доктором Марчем. Единственный способ спасти его — использовать Викторию как проводник света, позволить присутствующим здесь духам умерших защитить тебя и спасти его. Виктор стонал, медленно двигая головой. Игорю было всё равно, что им кто-то овладевает или не овладевает. Ему нужно было подойти к Виктору, сесть на кровать и прикоснуться к его щеке, чтобы успокоить, когда тот начал дергать за верёвки. Он открыл глаза, и через мгновение Игорь понял, что это Виктор смотрит на него. Там была любовь, доброта… это был тот самый взгляд Виктора, словно Игорь значил для него всё. — Всё будет хорошо, Игорь. Даже если нет, не рискуй Викторией. — Он поморщился, словно что-то мешало ему говорить. — Убедись, что она в безопасности. Сделай все необходимое, чтобы положить всему этому конец. Игорю было всё равно, что подумают их гости. Он наклонился и поцеловал Виктора в лоб, а затем прошептал ему на ухо: «Борись за нас, за нашу семью. Борись изо всех сил, любовь моя». Когда Игорь отстранился, его охватило леденящее чувство от того, что он видит на себе взгляд Малкольма Синклера из глаз Виктора. Он отступил назад, встревоженный холодным взглядом и улыбкой, расплывшейся по лицу Виктора, которая никак ему не принадлежала. У Виктора тоже бывала дьявольская улыбка, но за ней не скрывалось истинного зла. Игоря охватило леденящее чувство, что он видит то самое выражение лица, которое несчастная семья Синклера наблюдала в свои последние минуты. Миссис Мюллер увела Викторию подальше от этой сцены, усадила на сидение возле окна и взяла за плечи. — Ты должна впустить в себя светлых духов. Они здесь, чтобы помочь, но им нужно пройти, и ты — этот проход, — сказала она. — Закрой глаза, и ты их увидишь. — Я их вижу, — сказала Виктория, глядя вверх и не закрывая глаз. — Я вижу огоньки света. — Мы должны призвать эти огоньки света прийти к тебе, — сказала она, держа Викторию за руки. — Я тоже вижу огоньки, дитя. Вокруг нас, — сказала миссис Мюллер, улыбаясь и оглядывая комнату, как ребёнок, который смотрит на светлячков в ночном небе. Игорь не мог видеть того, что видели они, но в комнате что-то изменилось. Тепло, не ощутимое физическими чувствами, присутствие, которое успокаивало… аромат ландышей, аромат, который носила Лорелей. Миссис Мюллер отпустила руки Виктории, и та, улыбаясь, потянулась вверх. Игорь тихо ахнул, увидев над ней бледные шары света, кружащиеся вокруг. Пять световых пятен, некоторые яркие, некоторые более тусклые, сливались в единое сияние, к которому Виктория тянулась, безмолвно приглашая его войти в себя, пока не показалось, что она сама излучает свет, своего рода божественное сияние. Виктория подошла к кровати, и мистер Мюллер не позволил Игорю её остановить. Миссис Мюллер подняла руку, давая Виктории знак подойти к Виктору, хотя он смотрел на неё убийственным взглядом. Виктория, казалось, не боялась этого взгляда, когда забралась на кровать, опустилась на колени рядом с Виктором и положила одну руку ему на сердце, а другую на голову. Голос, который она издала, был не её собственным. Она пела голосом пожилой женщины. Schlaf' ein, schlaf' ein, schlaf' ein, Du gähnst schon, komm' kuschel' dich ein. Ich sing' dir noch ein Lied, Ich freu' mich so, dass es dich gibt. Игорь застыл на месте, когда понял, что это не голос Виктории, и узнав мелодию и немецкие слова. Колыбельная, которую бабушка пела Виктору в детстве, та самая, которую, по его словам, он до сих пор слышит по ночам, когда вокруг тихо и спокойно. Игорь всегда предполагал, что эта мелодия звучит лишь в его воспоминаниях. Возможно, Виктор слышал её не только в своём воображении. Тело Виктора резко выгнулось над кроватью, так сильно, что все путы натянулись. Виктория не отступила, и голос, исходящий из неё, не дрогнул. Этот голос был негромким, а спокойным и размеренным, как будто пел ребёнку. Ich wünsch' dir eine gute Nacht, Wir seh'n uns wenn wieder die Sonne lacht. Schlaf' ein, schlaf' ein, schlaf' ein, Wir lieben dich schlaf jetzt ein. Виктор расслабился, его тело обмякло, но голова всё ещё беспокойно металась из стороны в сторону на подушках, словно он продолжал бороться с сущностью внутри себя. Тепло и аромат ландышей вокруг Игоря стали более явными, и ему показалось, будто Лорелей находилась рядом с ним, удерживая его от вмешательства и одновременно заверяя, что их дочь в безопасности. — Виктор. Это единственное слово прозвучало в другом голосе, но это был не голос пожилой женщины. Этот голос не принадлежал ни мужчине, ни ребёнку. Это был низкий голос мальчика-подростка. Виктор замер, глядя на Викторию, и этот взгляд был его собственным. Игорь узнал бы этот взгляд где угодно, и это был взгляд Виктора. — Развяжи ему руку, — приказал голос, и рука Виктории потянулась к связанной правой руке Виктора. Игорь приблизился к кровати, чувствуя, будто его тянет туда вопреки всем его страхам и здравому смыслу, словно сила, которая им двигала, действовала в согласии с силой внутри Виктории. Он развязал запястье Виктора, но остался рядом, на случай, если что-то пойдет не так, и Виктория окажется в опасности. По крайней мере, в большей опасности, чем та, в которой она уже находилась, будучи проводником для иного мира. Он тут же потянулся к Виктории освобожденной рукой, но остановился, не коснувшись девочки. Лицо Виктора выражало смесь страха, безумия и борьбы, но именно это выражение лица заставило Викторию схватить своей маленькой ручкой его ладонь и потянуть, словно она вытаскивала Виктора с края обрыва. Вскоре обе её ладошки оказались на его руке, и то, что раньше было сиянием, в месте соединения их рук превратилось в белый, ослепительный свет. Оконные стекла разлетелись вдребезги с грохотом, похожим на самый разрушительный гром, когда Виктор издал крик, представлявший собой неописуемую смесь его собственного голоса и того более глубокого, ужасного голоса, который вырвался из Виктории прежде, чем он взял в себя эту сущность, чтобы освободить девочку. Светильники лопнули, зеркало над камином разбилось, разбрасывая осколки по комнате, вынуждая Игоря и Мюллеров пригнуться, чтобы избежать разлетающихся острых стекол. Свет слился в один гигантский шар и взорвался, словно белый фейерверк. В комнате стало темно и тихо, повсюду валялись осколки стекла и стояли перепуганные люди. Виктор откинулся на кровати, его левая рука обмякла в путах. Виктория бросилась к его левому запястью, чтобы развязать. Игорь попытался остановить дочь, но миссис Мюллер, придя в себя, не позволила ему вмешаться. — Ребёнку виднее, — сказала она. — Но я чувствую, что он исчез, — добавила Грета. Виктория закончила развязывать все путы на Викторе и начала трясти его. — Проснись, папа Виктор, проснись! — умоляла она. — Не умирай. Не умирай! — кричала Виктория, и Игорь бросился к Виктору с другой стороны, чтобы проверить его дыхание. В этот момент Виктор потянулся рукой к голове, которая, должно быть, раскалывалась от полученного удара. — Вы все, прекратите это, ради Бога, — пробормотал он, морщась. Виктор моргнул, посмотрел на испуганное выражение лица Игоря, а затем на встревоженное лицо Виктории. — Кто из вас додумался треснуть меня по голове? — Он подмигнул Виктории и, опираясь на локти, снова рухнул, получив от неё крепкие объятия. — Полегче, дорогая, береги мою голову, — сказал он, усмехнувшись и обняв девочку в ответ, прежде чем отпустить и взять Игоря за руку, сделав это настолько мужественно, насколько было возможно перед гостями, при этом всё ещё сжимая ладонь своего партнёра. — Это ты, — сказал Игорь, сидя на кровати и с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять Виктора. — Что случилось? — спросил он миссис Мюллер. — По-моему, я знаю, но это кажется невозможным. — Вы все находитесь под бдительным взором любящих духов с той стороны, — сказала Грета. — Ребёнок — это проводник, через который они могут до вас достучаться. Она — могущественный медиум, и ей нужно научиться контролировать, каким сущностям она открывает доступ, и проявлять осторожность в общении с теми, кто к ней обращается. Со временем она научится. Для меня было бы честью с ней работать. — Они забрали Малкольма обратно в свой мир, — сказала Виктория. — Мама сказала, что теперь мы в безопасности, — добавила девочка, улыбаясь. — Спасибо, — поблагодарил Игорь Мюллеров. — Мы бы не справились без вашей помощи. — Как только ты узнаешь о своем особом даре немного больше, ты станешь очень сильной молодой леди, — заметила миссис Мюллер. — Папа Виктор сказал, что я уже сильная, потому что победила его в шахматах, — сказала Виктория. Это рассмешило Виктора, который смущенно приложил руку ко лбу. — Я так и сказал, правда же? — признался он. — Ты сильная, дорогая, и ты спасла мне жизнь. — Мы спасли друг друга, — радостно сказала Виктория. — С этим не поспоришь, — ответил Виктор.