Смущение

Лилит и Пятый стояли у «Клубка бечёвки», задрав головы вверх. Незадолго до этого, ещё в машине, Лилит стащила у Пятого шляпу и теперь красовалась в ней. — Ну, такое себе. Я почему-то думал, он будет куда больше, — заявил Клаус, откровенно оскорбляя привлекательность местной достопримечательности. — Вполне большой, — отозвался Пятый, продолжая разглядывать гигантский моток. — Тебе всё кажется большим, — хихикнула Лилит. Пятый молча натянул шляпу ей пониже, так что края закрыли глаза. — Ты ниже меня ростом, воробушек, — прошептал он ей на ухо с самодовольной ухмылкой. Девушка поправила волосы и закатила глаза. — Почему ты меня так зовёшь? — спросила она, приподнимая бровь. В ответ он лишь пожал плечами, даже не пытаясь стереть с лица приклеенную ухмылку. — Реальный вопрос в другом, — внезапно повысил голос Пятый, оборачиваясь к Клаусу, чтобы тот наверняка его услышал. Лилит же так и осталась глазеть на клубок. — Как ты узнал, что твоя мать в Пенсильвании? Клаус подошёл ближе. — Ну, я тогда был в хлам после двухнедельной попойки. Точную дату не назову, но мы закидывались ксанаксом и прочим дерьмом, а Эми Уайнхаус была в топе. Значит, что это? Конец прошлого века, верно? Короче, я забрался в папин кабинет – искал ключи от сейфа, он же приказал Пого спрятать все ценности. А вместо ключей откопал настоящую сокровищницу: вся семейная история, рассказанная на корешках старых чеков. Рэйчел Хершбергер. Но я был слишком не в себе, чтобы сразу что-то предпринять. Боялся её искать. Хотя мысль эта всегда сидела в мозгу, как заноза: почему она продала меня за три штуки? Неужели нельзя было запросить пять или шесть? — Клаус развёл руками. — И вот я здесь. — А о моей маме ты ничего не нашёл? — негромко спросил Пятый, не отрывая взгляда от бечёвки. — Нет. Прости, — пробормотал Клаус. — Сомневаюсь, что ты вообще искал, — прошептала Лилит себе под нос и тут же получила лёгкий шлепок по затылку. Она зашипела, потирая ушибленное место. — Почему именно сейчас? — переспросил Пятый, возвращаясь к теме. — А когда ещё? Папа от нас отказался. Грейс больше не прежняя Грейс. Бена нет. А у тебя теперь есть будущая жена, — Клаус кивнул в сторону Лилит. — Самое время выяснить, кем бы я мог быть, если бы в детстве не попал в эту чокнутую семейку. У Лилит расширились глаза и приоткрылся рот. Она скрестила руки на груди, нахмурившись, и уставилась на Клауса. Его слова о «будущей жене» явно ввели её в ступор. — А разве это вообще можно назвать семьёй? — спросил Пятый, и по тону было ясно, что вопрос риторический. — Нет, это скорее... — начал было Клаус. — Институт для задиристых ублюдков, — закончил за него Пятый с улыбкой. Братья переглянулись и оба коротко рассмеялись. — И, кстати, не особо хороший, — добавил он, продолжая посмеиваться. Лилит неловко опустила взгляд в землю, перебирая пальцы от скуки и неловкости. В такие моменты ей казалось, что она лишняя, что не должна присутствовать при том, как братья скрепляют свои непростые узы. — А что такое семья? Что это вообще такое? — спросил Клаус. Стоявшая справа от Пятого Лилит задумалась. Всю её собственную семью заботили лишь слава и власть, поэтому любой другой ответ стал бы для неё откровением. — Это гигантский клубок бечёвки, — продолжил Клаус, излагая своё понимание. — Который никогда не распутать. — Гигантский клубок обязательств, который я всю жизнь качу в гору, — негромко пробормотал Пятый. — И чем старше становишься, тем он больше, и чем усерднее пытаешься его распутать... — ...смотришь, как он катится вниз по склону, — закончил Пятый. — В чём тогда смысл? — воскликнули они хором. Повисла короткая пауза, и Клаус заговорил уже мягче, обращаясь к обоим: — Эй, я рад, что вы поехали. — Лилит всё ещё смотрела в землю. — Ты хороший брат... И невестка милая. Последнее он добавил с отчётливой ухмылкой, заметив, как покраснели щёки Пятого, хотя тот и удержал зрительный контакт. Лилит закатила глаза, но щёки её тоже залила краска. — Ладно, теперь ваша очередь, — с надеждой протянул Клаус. — Скажите и мне что-нибудь приятное. — Ты придурок, — тотчас выпалила Лилит и направилась к машине. Открыв заднюю дверь, она забралась внутрь и посмотрела на братьев через открытое окно, слыша, как оба засмеялись. — Поехали найдём твою дурацкую маму, — сказал Пятый, хлопнув Клауса по плечу, и двинулся следом. Он залез на заднее сиденье, придвинулся ближе к девушке и положил ладонь ей на бедро. Лилит, устраиваясь поудобнее, оперлась головой о его плечо. — Я тоже вас люблю, крошки! — взволнованно воскликнул Клаус, поспешил за руль и вскоре завёл двигатель. Пятый повернулся к Лилит и увидел, как она зевает. Девушка взглянула на него снизу вверх. — Что? — спросила она сонно. — Боже, ты очаровательна, — выдохнул он и тут же покраснел от собственных слов. — Как я и говорил: будущая жена, — пропел Клаус последнее слово. — Поспи, если хочешь, — прошептал Пятый, продолжая легонько поглаживать её бедро. В ответ она лишь промычала что-то неразборчивое, и её веки начали тяжелеть, пока она окончательно не провалилась в сон. Пятый опустил голову ей на плечо и вскоре заснул сам. Клаус вёл машину и время от времени оглядывался на пару. В какой-то момент голова Пятого сползла, устроившись у Лилит на коленях. Клаус посмотрел на них с нежным благоговением, а затем вновь повернулся к дороге, улыбаясь про себя.