METRO: Новый Старт! Играем Насмерть

Заправка с магазином на перекрёстке.       Он покинул своё убежище. Это был его утренний выход за топливом, целью которого было не только получение энергии для освещения, но и желание снова запустить игру на старом ноутбуке. Пересекая периметр и двигаясь среди оставленных автомобилей, он старался не заглядывать внутрь. Погода стояла пасмурная, и тяжёлые тучи предвещали скорый кислотный дождь.       Улица встретила привычным предрассветным сумраком. У соседнего строения, среди скопившихся мусоров, суетились мутанты, по размерам сопоставимые с крупными собаками, чьи спины отливали влажным блеском. Гик миновал их по широкой дуге, стараясь избежать излишнего шума. Высоко над обветшалыми шпилями в небесной выси кружила неясная тень, быть может, огромная птица, а возможно, и нечто более угрожающее. Он не стал уделять этому пристального внимания. В противостоянии с небесами он в любом случае обречён на поражение.       Гик думал, что быстро найдет бензин и сможет взять побольше. Место казалось спокойным. Он почти дошел до заправки, когда его нога споткнулась о почти невидимую, хитро натянутую проволоку. Эта ловушка была натянута между старой ржавой бочкой и обшарпанной стеной соседнего магазина.       Сразу же послышался громкий щелчок. Он хотел отскочить, но не успел. Прогремел взрыв, линзы противогаза покрылись трещинами, и его осыпало острыми кусками металла.       Он без сил рухнул на землю. В голове звенел мучительный звон. Сквозь него он услышал глухой скрежет и треск падающих обломков, которые полностью перекрыли проход. Потом наступила полная, всепоглощающая темнота.

***

      Мощный грохот раздался примерно двадцать минут назад. Небо едва начинало плакать, изливая первые, ощутимые капли, которые предвещали грядущий потоп. В тот самый миг, когда наёмники успели достичь укрытия, небеса распахнулись, обрушив на землю неистовый ливень. За окном хлестал кислотный дождь, разъедая остатки асфальта. Внутри заброшенного здания было темно и сыро. Скелетон сидел на корточках у проломленной стены, вслушиваясь в звуки непогоды.       — Слыхали? — басистым голосом подозвал своих ребят после дальнего взрыва.       — Можем теперь отчитаться нанимателю, — сказал Скелетон, глава их отряда. — Потом, на днях, проверим, где его убежище. Найти то, что он прятал.       — Наверное издыхается уже тот, — сказал другой из группы, — Проверим?       — Нет, там та страшила летает нечему рисковать, — процедил ещё новый, сквозь противогаз, остальные включая главу ему кивнули.       Насколько они знали по логике и здравому рассуждению, было очевидно, что внук едва ли стал бы раскрывать конфиденциальные сведения своего дедушки. Тем более что сам старик, будучи прикованным к своему смертному одру, был лишён способности к членораздельной речи. Его кончина была столь же жалкой, окочурился как последняя собака.

Сталкер Гик

      Вспыхнул яркий свет, его отблески постепенно угасли, открывая вид на такое множество людей, что он не мог рассмотреть их всех.       Автобусы. Рекламная музыка. Роботы-курьеры, ползущие по тротуарам мимо беззаботных прохожих. Кофейни. Лента новостей. Беспроводная зарядка. Видеозвонки. Праздники. Супермаркеты с тележками. Авиабилеты. Электросамокаты. QR-коды. Платежи по лицу. Дроны с пиццей. Умные колонки. Стриминговые сервисы. Подписки на всё. Бесконечные сериалы. Спойлеры в комментариях. Трёхмерные принтеры. Крипта. Мемы. ТикТок. Рилс. Челленджи. Всё это. От реального к нереальному путь короче, чем я думал. Кажется, что стоит протянуть руку и коснёшься. Но между нами война. Целая ядерная война.       Я это увидел и просто офигел, потому что в моём детстве, в нулевых и две тысячи десятые, такого никогда не было. Да никто и представить бы не мог.       Нейросети казались чем-то неземным, не принадлежащим нам. Я мог бы ещё долго размышлять о простых вещах: о доступности еды или о том, как далеко можно было улететь на самолётах. Тогда единственной опасностью были человеческая глупость, а также медведи и киты в океанах и лесах.       Гигиена, средства защиты, которые в метро быстро бы отобрали из-за всеобщей нужды, деликатесы из морепродуктов и всё это было доступно даже в тех городах, что хоть как-то напоминали цивилизацию. Таких вещей не пробовали даже самые способные люди, евшие довоенные продукты. Мне же доставались крысиное мясо, переработанные грибы, и это не весь рацион, от которого вам, полагаю, станет противно.       Но теперь гораздо интереснее не технологические достижения человечества, а моё собственное взросление. Я отмотал время назад, и вот я - ребёнок, держащийся за руку с мамой гуляля по лесному парку. Я горько усмехнулся. Вспомнил, как в приюте метро я так же держался за чей-то халат. Я не понимаю, к чему эти чужие воспоминания другой версии «меня». Оглядываясь назад в сырые туннели метро, я, будучи ребёнком, держался за мишку и закрывал глаза, крепко его обнимая, как последнего друга, что у меня осталось. И после образа мальчика я оборачиваюсь к другому, где горели яркие сумерки, а до небес тянулись большие города с уцелевшими крышами. И где я подзывал свою маму.       Она обернулась ко мне, и на её лице озарила улыбка - теплая, искренняя, покрывшись всё вокруг, словно восходящее солнце. И вот, мгновением позже, мне был протянут, будто прямо из волшебной сказки, самый настоящий Чудо-телефон. Его тонкий корпус, облаченный в безупречную новизну чехла, он сиял. Притягивая взгляд, обещая неизведанные миры. Мама, с непринужденной грацией, скользнула им в глубокий карман своего пальто. Это пальто… Для меня это пальто было больше, чем просто одежда. Оно ощущалось живым, цвета старого, выдержанного вина, глубокого бордового оттенка, и украшено было пуговицами, которые ловили свет, и я видел, как он искрится. Мне захватывало дух от этой красоты, но видеть ее мог только я. Она казалась такой чужой, почти не от мира сего.       В этот миг я замер в своих нелепых штанах с пузырями на коленях и в футболке, где принт был лишь тенью былого. Такая роскошь, как её пальто, была мне неведома. Моя чистая кожа никогда не знала такой красоты. Никогда. В приюте полиса, где всё было униформой такими серыми, на вырост, чужими поношеными кем-то давно. Понятия «своё», «новое» и «красивое» не существовало. Дед забрал меня оттуда, когда мне было двенадцать. Взял в ученики. Мы часто бывали на Октябрьской, там у него были дела и связи. С шестнадцати лет я рано пошёл на поверхность через гермодвери, назло запретам охраны. Слова деда - закон.       А в другом мире, том, что остался за гранью, у меня была «своя» одежда, пусть и простая. И была рядом мама. И всё же, сквозь пелену забвения и прошедших лет, здесь проступают лишь тусклые, едва различимые отголоски тех далёких воспоминаний. Это словно лёгкое, ускользающее прикосновение к ускользающему сну, или ощущение незнакомой, чужеродной на ощупь ткани, которая не вызывает тепла узнавания. Но среди этой зыбкой нереальности, в моих руках покоится мой старый, истерзанный плюшевый медведь, бережно укрытый. Его беззащитный, когда-то абсолютно весь целый мир и был однажды безжалостно разорван и искалечен, как и его собственное оторванное ухо, ставшее свидетельством невосполнимой потери.       Современные телефоны… Размышляя о них, вспоминается, что мой дед пользовался старым довоенный кнопочными телефонами, который только звонил и писал эсэмэски, она была из марки «Samsung», который выглядел весьма архаично.       Я никогда не размышлял о будущем и не говорил об этом. Для меня слово «будущее» означало лишь выживание, а также подготовку к следующей вылазке: патроны, фильтр для противогаза. Понятие «светлое будущее» было для меня чем-то нереальным, как сказка, в которую никто не верит. Я не знаю, сон ли это, возникший после смерти. Теперь я вижу современные технологии и не понимаю этих чудес. Я не знаю, радоваться мне или плакать. Потому что этого будущего у меня нет. И никогда не будет.       Плывёт, плывёт по небу жёлтый круг       По небу плывёт, плывёт и светит всем       вокруг,       А в круглую ночь с небес глядит холодная луна       Наблюдая за сценой, на которой выступали дети, я ощущал полное недоумение по поводу своего присутствия. Личное прошлое отступило на задний план, совершенно померкнув и забывшись, как страшный сон.       Я видел ютуб-блогеров и пранкеров. Магазины были красиво оформлены. Также помню забавную продавщицу в колбасном отделе и как я оттолкнулся ногой от самоката, оседлал его и покатился, как дурак. Пластырь на содранной коже на локте. И закаты, каких не бывает на вылазках.       Бежит, бежит по лесу круглый ёж,       Бежит и поёт, что он и сам на круг похож.       На круглой спине его большое яблоко одно       Всё не могло идти так хорошо, и я не знаю, как долго это продлится. Моё настоящее и прошлое смешиваются с представлениями об ином, возможном будущем. Ведь мы ещё не дошли до две тысячи тридцатого года, но как бы он мог выглядеть? Сейчас идут мои детские годы двадцатых, и я не знаю, что будет дальше.       Самое запоминающееся это год пандемии, значит пришёл Ковид. Многое касалось будущего. Тогда вдруг осознал, что я - персонаж из книги, игр. Нет, меня там Конечно, ни меня, ни дедушки, ни кого-либо из моих знакомых там никогда не было. За исключением, возможно, представителей «Лидеров» фракции метро. Возникало странное чувство, будто эти персонажи фигурируют в книгах так, словно сами писатели являются обитателями «Полиса», изучающими наш мир метро вместо реальной географии и стран. Я уже почти знал сюжет «Метро», но не зацикливался на нём, сомневаясь, существуют ли на самом деле некий Артём, Мельник, их «чёрные» войны с коммунистами и прочая «логичная» с точки зрения автора выдумка. Теперь я и сам склоняюсь к той логике, что нас бы попросту затопило или уничтожило радиацией, а мутанты так и не появились бы. Всё это теперь кажется чистым фэнтези. Это было трудно принять. Я пережил альтернативную версию себя, которая не застала апокалипсис в две тысячи тринадцатом году. Я родился задолго до того, в одиннадцатом, следовательно, мне неизвестно, как выглядела поверхность до ядерной катастрофы. Это совершенно иной опыт, а увидеть это лично, даже если это было лишь сновидением. Я бы никогда не поверил, что моё воображение настолько развито. Простого просмотра иллюстраций в учебнике о поверхности недостаточно. В памяти всплывают лишь редкие воспоминания о себе: в двадцатом году в метро, где я проявлял непослушание, привлекая внимание преподавателей, а также момент, когда я куда-то направлялся с матерью. Она по-прежнему выглядела красивой. Значит, у меня была семья. Это означало, что та версия меня не росла в приюте метро, пока на поверхности бушевали чудовища и радиация.       Интересно… Дедушка. Каким бы он стал, если бы не война? Возможно, он так же сидел бы в Полисе, слушал радио и критиковал власть. Охотился бы в лесу, как на поверхности? Сам дедушка также упоминал, что у него были разногласия с кем-то из торговцев.       Я думал, что смирился с тем, что я тут, хотя мне тут не место. Потому что меня не было ни в книгах, ни в играх по Метро - часть текста, чьё-то воображение. Но… сейчас, когда мне вспомнилась мать, её черты, её голос… меня охватил подлинный страх. Ведь если меня не было в повествования, то кто тогда она? Тоже плод фантазии? Или придуманный персонаж способен иметь реальную мать? Где проходит эта граница? Я взглянул на свои детские руки. На них не было ссадин. Они ощущались реальными. Я чувствовал боль, которая тоже была подлинной. Следовательно, и мать была реальной. Где-то там, в том исчезнувшем мире, до ядерной катастрофы. Или это осознание… Тоже игра моего нездорового разума? Результат воздействия радиации и галлюцинаций? Я так и не смог найти ответа. И, вероятно, не смогу. Но теперь, когда я знаю о существовании своей семьи, внутри меня стало ещё более опустошённо.       От спокойного размышления толку гораздо больше, чем от порывов отчаяния. Я стараюсь не забыть потом её черты, но они постепенно стираются. Чем интенсивнее я пытаюсь вспомнить, тем быстрее образ исчезает. А если я забуду её совсем… что тогда мне останется? Есть ли у души память. Вспомню ли её в загробном мире?       А потом… доносится слабый звук, напоминающий шуршание бумаги и потрескивание затухающего огня.       Нет… Пожалуйста. Мысленно хватаюсь за немногие воспоминания — это всё что у меня осталось. Молю, не отпускай! И постепенно сгущая, я словил короткую нотку, полного блаженство найдя что-то смутно знакомое искаженных на тысячи звуков, и теперь расслабляюсь.       Постепенно моё сознание становилось всё более фрагментированным, а воспоминания либо искажались, либо полностью стирались из памяти.       В моей голове постоянно звучали слова:       «Нам осталось не так много дней. Либо Полис. Или смерть». При этом я осознавал, что произнес «нам», подразумевая двоих, хотя теперь остался лишь я один. Совершенно один.       Затем очнулся от того, что капля упала сквозь щель в обломках на треснутое стекло моего противогаза. Я лежал под грудой бетона и железа, и там было почти сухо, хотя дождь лил уже несколько часов. Обломки удерживали воду. Почти. Одна капля дошла до меня и разбудила.       Мой Дуплет от меня отлетел, и теперь до него предстоит долгий путь ползком. К сожалению, у меня нет выбора. Приходится ползти, превозмогая сильную боль. Эх. Приподнявшись и осторожно повернув плечо, я не увидел вокруг ни души, ни мутантов. Просто-напросто дождь, который застилал всё вокруг и с шумом заполнял трещины и выбоины на асфальте.       Так это был сон? Ха-ха-х… И тут сверху от меня у потолка обломка возник зелёный интерфейс? как из игр…       // СИСТЕМА //       ИИНИИЦЦИИААЛЛИИЗЗААЦИИЯ… ООШШИИББККАА… ДДААННННЫЫЕЕ УУТТЕЕРРЯННЫЫ       ЗЗДДООРРООВВЬЬЕЕ ████████░░ 60%       // ННааввыыккии // ССттрееллььббаа: ░░░░░░░░░░░░ 0 ППрооовооррсттттво: ░░░░░░░░░░░░ 0 ССккррыыттннооссттьь: ░░░░░░░░░░░░ 0       // ИИннввееннттааррьь // ВВммеесттииммооссттьь ░░░░░░░░░░░░ 0/2 ППууссттоо       ППООЛЛУУЧЧЕЕННИИЕЕ ДДААНННЫЫХХ… ССИИССТТЕЕММАА ЗЗААГГРРУУЖЖЕЕННАА ННЕЕ ППООЛЛННООССТТЬЬЮЮ.       Вся в помехах статусное окно. Что-то случилось? Или я всё же сошёл с ума. Пока не мере думаю здраво. А-ааа, больно! Поворот головы затруднён, каждое движение вызывает боль в повреждённых рёбрах. Передвигаться ползком возможно, но с большим трудом. Подняться на ноги невозможно, так как они не держат. Поэтому приходится перемещаться плашмя, отталкиваясь локтями.       +1 Проворство.       Начинаю снова движения по другому. Сбросив из-под собой ближайшее обломки. Я слишком слаб, но как видимо проворство помогает двигаться так, чтобы не причинять себе ещё больше боли: выбрать правильный угол, перекатиться, выскользнуть, не задевая острые края.       Немедленно оказываю себе медицинскую помощь. Ощущаю небольшую боль. Снимаю осколки с ног, бинтую. Ввожу лёгкое обезболивающее из шприц-тюбика. Теперь можно двигаться. Важно избегать резких движений и не раскрывать раны. Позже, в убежище, проведу тщательную обработку. В настоящее время необходимо терпеть.       Наконец, нащупываю рукоятку «дуплета» в мусоре рядом с разбитой бочкой. Зарождается в моей голове мысль, что именно этот проливной дождь, возможно, спас мне жизнь? Ибо, если честно, я совершенно потерял счёт времени с того самого рокового момента, и сколько его прошло, сказать не могу. Если бы не эти небесные потоки, то наверняка меня давно бы уже доедали, пока я находился бы в беззащитном состоянии сна. Сейчас же я сосредоточенно подготавливаю свой дуплет, и с каждым движением чувствую, как ко мне возвращается некоторое облегчение и спокойствие. «Ну что, старый знакомый, соскучился по мне?» — мысленно обращаюсь я к тому, кто ожидает. Только что до моего слуха донёсся печальный, протяжный вой стражей, и вот они, наконец, показались… А ведь сегодня их отсутствие было особенно подозрительным, слишком уж долго они не давали о себе знать. Что ж, теперь остаётся переждать окончания этого могучего ливня, что служит мне временным укрытием.       И мне захотелось вновь призвать эту блашку. Даже если я ударился головой, даже если пусть это был просто странный сон, но его реалистичность была настолько поразительной, настолько живой и осязаемой, что я совершенно не мог определить, где заканчивается вымысел и начинается реальность. И тогда, как будто прозрев, мне, дураку, сразу допёрло!       — «Окно статуса!»       ЗАГРУЗКА       // Гик //       Здоровье: ████████░░░░ 67%       // Навыки //       Стрельба: ░░░░░░░░░░░░ 0       Проворство: ███░░░░░░░░░ 1       Скрытность: ░░░░░░░░░░░░ 0       // Инвентарь //       Вместимость: ░░░░░░░░░░░░ 0/2       Пусто       — «Инвентарь?» — проговорил я себе под нос. Это слово показалось мне слишком приземлённым и таким обыденным. Оно напоминало терминологию из старых книг о сельском хозяйстве: например, «сельхозинвентарь» или «склад инвентаря». Мне представлялись ящики с инструментами, лопаты, вёдра.       Я поднял дуплет. Сжал его покрепче. Потом, сам не зная как, просто захотел, чтобы он исчез. И он пропал. Холодная тяжесть ушла из рук.       — О-о… — Присвистнул я. — А ну-ка, вернись.       Дуплет снова оказался в ладони. Я повторил трюк три раза, пока не перестал удивляться. Ну-у… Просто карман. Только без куртки. И без дна. Удобно, чёрт возьми!       Тем не менее, вопреки всем угрозам и чрезвычайно опасной обстановке, которая царила вокруг, я ликовал, словно дитя, при виде уникального пространственно-временного снаряжения. Настолько сильным и неподдельным был этот восторг, что я совершенно позабыл о ноющих ссадинах и мучительной, жгучей боли, пронизывающей тело. Без суеты, с необычайным спокойствием, я начал методично укладывать содержимое в свой походный рюкзак, тщательно отбирая и незамедлительно помещая туда самые важные вещи.       Я хмурюсь. У меня всего два свободных слота, а в руках четырнадцать фильтров. Разумеется, не станешь же их складывать по одному. Я щупаю пальцами упаковку, в которой шесть штук, в герметичном пакете. Целая. Сую её в инвентарь и иду дальше. Значит, упаковка действительно занимает лишь один слот. Остальные фильтры я аккуратно убираю в вещмешок, туда, где уже гремит посуда и лежат тряпки. Потом я надену сверху рюкзак и двинусь в путь. Конечно, в мешке фильтры отсыреют быстрее, но другого выхода у меня нет. Я достаю кассету. Она сломана и вся в пыли. Аккуратно кладу её во второй слот. Теперь самое важное находится при мне.       // Инвентарь //       вместимость: ████████████ 2/2       · КАССЕТА «СМЕШАРИКИ»       · ФИЛЬТРЫ (6 шт.)       Несмотря на то, что я ничего не понимал в этих необъяснимых вещах, осознать происходящее было по-прежнему непросто… По привычке проверил карманы, после чего двинулся вперёд уверенным шагом. Обезболивающие начали оказывать эффект. Проверив показатель здоровья, я увидел, что он составлял уже восемьдесят процентов.       Мои мысли блуждали, пока я спонтанно покачивал в руках оружие. Я выжидал, не торопясь, несмотря на то, что окружающее пространство оставалось опасным. К тому времени, пока я ещё раз перепроверял инвентарь, дождь постепенно стихал, становясь всё медленнее. Над головой угольно-чёрные тучи полностью скрывали небосвод, делая невозможным определить, клонится ли день к закату или же наступают ранние сумерки. Хотя интуиция подсказывала мне, что безжалостная ночь уже подступает. Медлить было непозволительно; каждый упущенный момент вовсе усугублял моё и без того затянувшееся пребывание. Моя главная цель была в поиске топлива для генераторов и подзарядки ноута. Поспешно обследовав несколько потрёпанных, очевидно давно брошенных металлических ёмкостей, я, к моему глубокому разочарованию, обнаружил, что они абсолютно пусты, к тому же источая неприятный запах. В некоторых из них жидкость скисла, а в других превратилась в желеобразную массу.       Чувствуя досаду, я поспешил уйти отсюда, проверяя знакомые места, по которым ходил десятки раз. Расслабленность на хорошо знакомой территории, когда не ожидаешь ловушек - это ошибка опытного сталкера. Было сложно понять, кто мог это сделать, ведь обычно я шляюсь здесь один.       Несмотря на постепенное продвижение, мне, тем не менее, не удалось преодолеть даже незначительную часть пути. Я услышал шорох из кустов и внутренне надеялся, что это не стражи, хотя понимал наивность подобной мысли. Быстро подняв ствол, я прицелился и увидел мутанта с угрожающем взглядом. Пока только один, но расслабляться нельзя, так как вскоре должна была появиться целая толпа. Я начал медленно отступать в направлении своего «убежища № хХ», расположенного неподалеку, осознавая, что мне крайне важно туда добраться. В дополнение к этому, я остро почувствовал, что мне катастрофически не хватает воздуха, вероятно, из-за неисправности фильтров.       Эта тварь, ничуть не сомневаясь в своем успехе, приближалась отталкивающими прыжками, сокращая расстояние с каждой секундой.       — Бах! — В тот же миг воздух разорвал оглушительный выстрел, и голова мутанта лопнула, разлетевшись на кровавые ошметки. Багровые брызги обильно полетели прямо в мою сторону, облепив защитный костюм. Благо, плотная ткань не позволила ни единой капле заразы попасть на мою кожу, чтобы не занести инфекцию.       Не теряя ни секунды, я начал отступать от обмякшего мерзкого трупа. На моих руках материализовался фильтр, и я сразу вставил его в противогаз. Сэкономил себе время, ничего себе! На ходу привычным движением палец нащупал рычаг, и пустая гильза с характерным металлическим лязгом выскочила из патронника. Мой верный дуплет требовал быстрой перезарядки, чтобы быть готовым к следующей потенциальной угрозе.       Краем глаза мелькнуло:       +1 Стрельба.       После того как я пробежал значительное расстояние, сердце по-прежнему учащенно билось. Прижавшись к стене разрушенного кирпичного строения, я осторожно выглянул из-за угла. Там никого не было. Похоже, источник опасности был всего один.       — Чисто, — прошептал я себе.       Я сделал несколько шагов по направлению к убежищу. Вдалеке послышался хлопот крыльев, и я понял, что именно это существо было причиной того, что стражи куда-то исчезли. А когда после дождя летун пропал, они снова объявились и теперь потихоньку стягивают силы. Я уже не раз видел демона; обычно оно не нападало первым. Возможно, был лишь один случай, когда дедушка так метко выстрелил в него, что оно затаило страх и с тех пор обходило нас стороной, но теперь дедушки нет, и некому следить.       — Похоже, стражам снова пора валить, — пробормотал я, ускоряя шаг.       Моя нога скользнула по влажному, изъеденному трещинами асфальту, но я сумел удержать равновесие. Реакция сработала быстрее, чем сознание успело осознать опасность.       Впереди показался знакомый контур. Это была школа. Оставалось около двухсот метров. Я бросился вперёд, набирая скорость, перепрыгивая через многочисленные препятствия: канавы, груды мусора, опрокинутые дорожные знаки, остовы машин и разбросанные скелеты. В ушах свистел ветер, а под ногами ощущался влажный бетон.       Я пересёк мост, состоявший лишь из пары рельсов и ветхих досок. Дед всегда предупреждал о необходимости ступать строго по центру, проявляя осторожность. Потому что внизу находилась глубокая канава с мутной водой и острыми краями, неразличимая в темноте.       Затем я вошёл во двор. Он был усеян неровностями и бурьяном высотой по пояс; повсюду выступали ржавые металлические обломки. Я перепрыгивал через препятствия, сохраняя заданный темп движения. Мои руки дрожали, что было причиной либо низкой температурой, либо сильным нервным напряжением, а возможно, и их совокупностью.       Канавы не было по всей длине забора - только вдоль лицевой стороны, где мостик был единственным удобным переходом. В остальных местах земля была ровной, хотя то тут, то там встречались неглубокие, гнилые ямы с всё тем же грязной водой и зарослями сорняков. Они мне не мешали серьёзно, но лезть в них особого желания не было. Забор здесь давно сгнил и просел, из него кое-как торчали арматурные шипы. Рискнуть одеждой или, что похуже, ногой, чтобы что только ради экономии пары минут? Ну нет. Я всегда выбирал мост, хоть и путь был подлиннее. Для мутанта, впрочем, эти мелочи не помеха. Они просто перепрыгивали или перелезали через что угодно. Забор - это забор, а ямы - практически лужи. Но я всегда шёл по своему привычному маршруту. Может, это была иллюзия контроля? Или, может быть, глубоко укоренившаяся привычка. Дед водил меня этим маршрутом бесчисленное количество раз.       Наконец, я добрался до подвала. Я резко отодвинул дверь, прикрытую ржавым металлическим листом, и незамедлительно вошёл внутрь. Только в этом укрытии, я смогу восстановить свои силы и оказать помощь своим ранам.       Я снял рюкзак, намереваясь поставить его в угол, но внезапно остановился. На задней стороне рюкзака, прямо под одной из лямок, лежал предмет, напоминающий кубик Рубика. Однако, это был не он. Предмет был полностью чёрного цвета; я поднял его и внимательно осмотрел. Он тускло светился зелёным оттенком. Я был в полном недоумении.       — Откуда это взялось? — прошептал я.       Я повертел его в руках. Он не поддавался открыванию и не разбирался на части. Это был просто тяжёлый предмет неизвестного происхождения. Положив его на стол, я решил разобраться с этим позже.       Я сел на диван и снял окровавленные бинты. Пришло время заняться обработкой ран. А странный предмет, причём уже дофига странного за один день прошёл, мог подождать. Я принялся осматривать раны. К счастью, глубоких ранений не оказалось, и зашивать ничего не требовалось. Я промыл их и сделал новую перевязку. Действие обезболивающего ещё продолжалось, и головная боль уже не беспокоила.       — Теперь посмотрим на тебя, — обращаюсь к квадрату, но тут же вдруг появилось окно.       // Кубик-бокс //       // Достижение: первая кровь: //       За уничтожение мутанта.       // Редкость: обычный //       [Открыть] [Отложить]       Я нажал «Открыть»       — Бух. — Короткий, глухой удар, от которого куб дёрнулся в руке и рассыпался зелёными искрами.       // Вы приобрели: //       // Роллтон //       Я смотрел на пачку лапши в прозрачной упаковке. Это был самый обычный Роллтон, суп, которого здесь, казалось, не могло быть. Срок годности давно истёк, но он выглядел так, словно только что сошел с конвейера. Я уже давно так не удивлялся, как за этот день. А ведь всего лишь вышел за бензином.       Пару раз повертел пачку в руках. Она была настоящей, съедобной. Сжимаю не сильно, а внутри хрустит. Кассета отправилась на полку к остальным, а освободившееся место занял Роллтон. Ещё долго я сидел, глядя на пустой куб, который медленно исчезал в воздухе, словно его и не существовало. Затем я лёг и закрыл глаза. «Завтра разберусь. Или нет», — решил я после долгих раздумий. — Но Роллтон оставлю. На чёрный день, либо съем, которых, кажется, впереди будет предостаточно.