Секрет мастера

Нахмуренные брови, пылающие щеки, волосы, насквозь пропитанные потом — мальчик тяжело дышал, выглядя так, будто находился на грани смерти из-за серьезного ранения. Цзян Инли осторожно уложил Жуань Чжоуяо на кровать у чердачного окна, затем перехватил его запястье, чтобы проверить пульс. Удар был слишком сильным, духовная энергия нанесла серьезный урон меридианам. Ощупывая тело ученика своей духовной силой и обнаруживая масштаб повреждений, Цзян Инли испытал укол сожаления. Если бы он не ударил его тогда, а просто заставил стоять вверх ногами день и ночь, до этого бы не дошло. Это был его собственный гнев, причинивший вред, он сам не осознал суровости наказания — ударил так сильно, а затем еще заставил стоять вверх ногами четыре часа под тяжестью в тысячу фунтов... — …Младший брат. — Инь Цзяньчи последовал за ним, но остановился в двух чжанах. Цзян Инли приподнял Жуань Чжоуяо, достал из мешочка нефритовый флакон, вытряхнул пилюлю и поднес ее к губам мальчика. Жуань Чжоуяо чувствовал, как веки слиплись от пота. Почувствовав ароматную пилюлю во рту, он, даже не открывая глаз, слабо вытолкнул ее кончиком языка. Цзян Инли нахмурился, собираясь заставить его проглотить лекарство силой. В этот момент Жуань Чжоуяо кончиком языка лизнул пальцы наставника. Цзян Инли на мгновение замер, затем ущипнул ученика за щеку, заставляя открыть рот, и протолкнул внутрь пилюлю, восстанавливающую кровь. С трудом проглотив лекарство, Жуань Чжоуяо сделал вдох. В его полуприкрытых глазах мелькнули искорки сознания. Он прижался головой к плечу Цзян Инли, глаза под веками слегка дрогнули, но тут же снова закрылись. Цзян Инли долго молчал, позволяя ученику прильнуть к своей груди. Мальчик в его объятиях был весь в поту, который уже успел насквозь пропитать чистые одежды наставника. — Младший брат? — начал было Инь Цзяньчи. Цзян Инли вдруг холодно оборвал его: — Ты понимаешь, что был неправ? Глаза Жуань Чжоуяо снова дернулись, но он никак не отреагировал. — Младший брат?.. — вновь позвал Инь Цзяньчи. — Ты понимаешь, что был неправ? — повторил Цзян Инли. В его голосе сквозила строгость, и тяжелое духовное давление всей мощью обрушилось на Жуань Чжоуяо. Дыхание Жуань Чжоуяо не сбилось, но лоб покрылся испариной, лицо побледнело, а губы лишились красок. Инь Цзяньчи выдавил улыбку: — Младший брат, Жуань Чжоуяо тяжело ранен, к чему такая суровость?.. Цзян Инли поджал губы, его лицо стало еще более холодным и неприступным. Жуань Чжоуяо понимал, что наставник не спит, но лишь мягко прижимался к нему, боясь пошевелиться. Цзян Инли, будучи в полном сознании, но притворяясь бессознательным, сначала ощутил укол вины за то, что ударил слишком сильно. Однако, вспомнив насмешки и дерзкое поведение ученика, он вновь разжег в себе старые и новые обиды, и в нем закипела ярость. Его характер и так был невыносим, а теперь он совсем перестал чтить иерархию. Если его не проучить сейчас, он окончательно выйдет из-под контроля! Жуань Чжоуяо понятия не имел, о чем думает Цзян Инли. От его объятий исходил нежный, но дурманящий аромат персиковых цветов. У него слегка кружилась голова, и даже недавний шок казался чем-то нереальным… Духовная сила, исцеляющее тепло… иллюзии не могли быть настолько настоящими! Более того, заглянув внутрь себя, в море собственной души, он ясно увидел свой истинный дух, заточенный на духовной платформе… Неужели это правда? Он вернулся в прошлое?! Объятия внезапно прекратились, и Цзян Инли уложил его обратно на кровать. Как раз в тот момент, когда Жуань Чжоуяо пытался успокоить свои сумбурные мысли, его голова с глухим стуком ударилась о изголовье кровати. Жуань Чжоуяо: «...» Цзян Инли: «…» Инь Цзяньчи: «...» Цзян Инли явно сделал это нарочно! Жуань Чжоуяо был так зол, что у него дрожали кончики пальцев. Цзян Инли нахмурился, долго смотрел на его склоненную голову, прежде чем небрежно вернуть ее на подушку. Инь Цзяньчи кашлянул: «Младший брат…» — Старший брат, — холодно отозвался Цзян Инли. С бесстрастным лицом он встал и вышел из павильона. Инь Цзяньчи бросил последний взгляд на мальчика, закрыл дверь и последовал за ним. Прошло не больше половины времени, отведенного на горение благовонной палочки. Цзян Инли толкнул дверь и бесшумно вошел. Никто не знал, о чем он говорил с Инь Цзяньчи. Жуань Чжоуяо едва не открыл глаза, подавляя вспыхнувшие эмоции и заставляя себя лежать неподвижно. Цзян Инли постоял немного, видимо, не желая выдавать свою притворную невозмутимость. Он открыл шкафчик рядом, зажег благовония, и среди изысканного аромата сандала послышался слабый шорох. Затем… он достал что-то еще. *Дзинь.* От одного лишь этого звука у Жуань Чжоуяо по спине пробежал холодок. Чистый, как зеркало, сияющий, как вода, дух вливался в звучание цитры… Цзян Инли исполнял мантру очищения сердца! *Дзинь… Дзинь…* Волна эмоций захлестнула его, и по мере того, как рассеивался туман, разум становился все яснее. Цзян Инли взял цитру и начал играть, прижимая струны одной рукой и перебирая их другой… Музыка разносилась над горами и реками — духовная энергия текла по меридианам, сливаясь с океаном… Каждая нота словно сладкий дождь, питающий иссохшую землю. Убийственная аура и жажда крови утихали под звуки цитры, но на их месте рождалась необъяснимая меланхолия. *Дзинь… Дзинь…* Музыка, наполнявшая разум, становилась все громче, а меланхолия усиливалась. Жуань Чжоуяо наконец не выдержал и резко сел. Он сидел, скрестив ноги; волосы были растрепаны, несколько прядей небрежно цеплялись за белоснежную внутреннюю рясу ученика. Его темные глаза, пронзительнее чернил, стали острыми и холодными. Увидев, что ученик очнулся, Цзян Инли заглушил струны ладонью: — Наконец-то соизволил проснуться? Он отложил цитру и шагнул вперед, намереваясь прочитать очередную лекцию. Жуань Чжоуяо поднял на него взгляд — в этих глазах читалась почти осязаемая мрачность и сарказм. Цзян Инли, словно уколотый невидимой иглой, замер, с изумлением глядя на своего младшего ученика. Жуань Чжоуяо опустил глаза, мгновенно избавившись от своей пугающей ауры. Цзян Инли нахмурился, оглядел его с ног до головы и произнес: — Ты… Жуань Чжоуяо сложил ладони в жесте приветствия: — Этот ученик на мгновение растерялся и проявил неосторожность, оскорбив Учителя… Он остался сидеть на кровати, даже не потрудившись поклониться или вымолить прощение, лишь одними губами прошептал: — Пожалуйста, простите меня, Учитель… Воцарилась тишина. Воздух словно сгустился, а острый, проницательный взгляд наставника, казалось, мог разрезать его пополам. Жуань Чжоуяо оставался неподвижен, не поднимая глаз, и продолжал сидеть на кровати Цзян Инли… Цзян Инли помолчал, затем отвел взгляд и произнес: — Хорошо, что ты понимаешь, в чем был неправ. Он поставил на прикроватную тумбочку прозрачный нефритовый флакон и добавил спокойным тоном: — Это лекарство для исцеления; нельзя принимать слишком много за один раз. Жуань Чжоуяо покачал головой и глухо произнес: — Спасибо, Учитель. Цзян Инли слегка кивнул: — Можешь остаться здесь, чтобы восстановиться. Как только поправишься, уходи. Не прогнав ученика с его постели, он позволил ему отдохнуть, дал еще несколько кратких указаний и направился в свою комнату. Когда дверь закрылась, Жуань Чжоуяо потянулся к флакону из белого нефрита и открыл его. Внутри были пилюли для возвращения души — видимо, Инь Цзяньчи передал их через наставника. Жуань Чжоуяо некоторое время вертел в пальцах нефритовый сосуд, выражение его лица оставалось нечитаемым. Спустя долгое время он поднялся, толкнул дверь и направился в сторону дома Цзян Инли. ※ — Младший брат, тебе следовало бы быть к нему добрее... — Жуань Чжоуяо рано лишился родителей. Даже если ты стремишься очистить его от любой скверны и демонической сущности, твоя суровость лишь делает его упрямее… — Я знаю, он бывает непослушным, но как его учитель и наставник, ты должен помнить об осторожности… Сегодня ты ударил его так сильно, боюсь, он возненавидит тебя… Киноварь расплылась по бумаге, испортив талисман. Цзян Инли очнулся от раздумий, нахмурился, скомкал бумагу и выбросил ее. Жуань Чжоуяо притворялся бессознательным и не мог слышать слов старшего брата. Цзян Инли хотел было снова отчитать ученика, но тот взгляд, которым Жуань Чжоуяо одарил его ранее, не выходил из головы. В нем была такая глубокая тьма… и даже отголосок ненависти. Цзян Инли невольно задумался, не был ли он слишком жесток. Жуань Чжоуяо действовал под влиянием чар, а он ответил такой беспощадностью… Цзян Инли тихо выдохнул, чувствуя раздражение. У него было всего три ученика. Один ушел на Пэнлай, другой, хотя и числился учеником, на деле обучался в секте алхимиков… Жуань Чжоуяо был его последним истинным учеником, он даже имя ему дал сам. Однако он совершенно не знал, как его воспитывать. Неужели у мальчика в этом возрасте может быть столько сложных мыслей, как твердил Инь Цзяньчи? Он постоянно доставлял хлопоты, пренебрегая дисциплиной. Но, вспоминая его мрачный вид — вся былая энергичность куда-то исчезла… Сегодня он действительно перегнул палку; должно быть, для мальчика это стало тяжелым ударом. Цзян Инли на мгновение прикрыл глаза, и в конце концов его сердце смягчилось. Возможно, он был слишком суров — в конце концов, это всего лишь подросток. Пожалуй, в будущем стоит вести себя с ним мягче… *Тук-тук…* Внезапный стук прервал размышления Цзян Инли. Цзян Инли открыл глаза и произнес: — Входи. Жуань Чжоуяо толкнул дверь и переступил порог, но дальше не двинулся: — Учитель… — почтительно произнес он. Цзян Инли спокойно спросил: — Что тебе нужно? Жуань Чжоуяо достал нефритовый флакон: — В нем осталось еще довольно много пилюль души, Учитель. Мне достаточно двух для исцеления, а остальные… Цзян Инли перебил его: — Остальное оставь себе. Жуань Чжоуяо покачал головой: — Но… Цзян Инли взглянул на него: — Через несколько месяцев откроется Малое Небесное Царство, пилюли возвращения души тебе пригодятся. Жуань Чжоуяо моргнул глазами цвета персиковых лепестков и принял дар: — Благодарю, Учитель. Цзян Инли встал из-за стола и посмотрел на него. Заметив, как у наставника слегка нахмурились длинные брови, как в глазах застыло сомнение, а красивые бледно-розовые губы плотно сжались, Жуань Чжоуяо на мгновение задумался и спросил: — Учитель хочет что-то сказать своему ученику? Цзян Инли помедлил, а затем произнес: — Зачем ты отправился в комнату для медитаций… Жуань Чжоуяо почувствовал внезапный прилив необъяснимого раздражения, но лишь на мгновение. Он улыбнулся Цзян Инли: — Этот ученик и сам не знает… — Его взгляд метнулся в сторону, и он добавил: — Возможно, на меня наложили чары? Цзян Инли молчал, явно желая спросить, ненавидит ли его ученик, но слова застряли в горле. Он просто махнул рукой, отпуская его. Жуань Чжоуяо поклонился еще более почтительно: — Этот ученик прощается. Выйдя за дверь, он поднял глаза, и в его персиковых зрачках вспыхнул едва сдерживаемый восторг!